Допоздна

Чонин с раздражением отсчитывает минуты, провожая взглядом уходящих из офиса коллег. Рабочий день официально закончился еще полтора часа назад, но расходиться как будто никто не спешил. Вот же делать им нечего, мысленно фыркает он, подгоняя их взглядом. Чонин дерганным движением ослабляет узел галстука и делает глубокий вдох, чтобы успокоиться. Эта внезапная волна возбуждения, которая накрыла его с головой ближе к концу рабочего дня, была неожиданностью даже для него. Он просто не мог сосредоточиться на работе, зная, что там, за стенкой, сидит самый горячий мужчина в мире. В черной рубашке, с закатанными рукавами, потому что так удобнее и потому что так Чонину лучше видно его сильные венистые руки. Ох. Чонин чувствует, как по всему телу пробегает дрожь и кидает нервный взгляд на последнего уходящего из офиса коллегу. Наконец-то! Он молниеносно выключает свой компьютер. Когда Чонин, возможно, несколько нервно влетает в кабинет Чана, тот уже собирается уходить. Он смотрит на Чонина с вопросом в глазах, но все же мягко улыбается — он всегда рад его видеть. — Чонин? Я уже собирался уходить, — он отходит от стола и подходит ближе к диванчику. — Хочешь… — Придется задержаться, — перебивает его Чонин решительно, хотя его голос немного дрожит от возбуждения. Чан поднимает бровь и хмурится, очевидно, ожидая, что Чонин пришел по какому-то делу. Но Ян только тянет узел своего галстука ниже, подходя к начальнику. Чан вроде хочет что-то сказать, но в эту секунду Чонин прижимается к нему губами и кладет его руки себе на талию. Бан усмехается, но на поцелуй отвечает и прижимает к себе ближе. — Что такое, Иен-и, м? — мурчит он почти в самые губы, чуть отстраняясь. — Ты нечасто так себя ведешь. Чонин немного подрагивающими руками спускает узел его галстука и расстегивает черную офисную рубашку, так прекрасно сидящую на сильном теле. — Мы можем поехать ко мне… — Нет, — перебивает Чонин и решительно смотрит ему в глаза, иногда срываясь на губы. — Я хочу здесь. Здесь и сейчас. — Звучит угрожающе, — улыбается Чан, позволяя Чонину расстегивать его рубашку дальше, а сам прижимает его за талию ближе. Чонин почти готов скулить от сладкого, но такого сильного тянущего чувства внизу живота. Он снова прижимается к пухлым губам своего любовника, а сам льнет ближе, поднимаясь пальцами по телу вверх до волос и сжимая их у корней. — Пожалуйста, Чан, — шепчет он в губы, — пожалуйста, сделай это, как ты любишь. Чану такой Чонин нравится, он редко видит его таким… нуждающимся. Он усмехается, поднимая уголок губ, и приближается к его уху. — Это как? — он дразнит, обжигая дыханием и дьявольской улыбкой. Чонин смотрит очень серьезно, берет его за руку и поднимает чужую ладонь вверх до собственной головы, а потом прижимает к волосам. Чан с готовностью вплетает пальцы в отросшие смольные волосы и довольно усмехается. — Хочешь, чтобы я держал тебя за волосы? Чтобы взял тебя прямо на этом диване, а? — он наклоняет голову вбок, любуясь реакцией подчиненного. А любоваться есть чем. Чонин от этих слов закусывает губу и закрывает глаза, выдавая тихий стон. Ох, Чонин так сильно хочет оказаться в его власти, это просто потрясающе. Обычно парень держится на расстоянии, смотря немного с насмешкой, а сейчас он такой кроткий и послушный, лишь бы Чан дал ему то, что он хочет. Вау. Чонину не нравится отдавать себя вот так полностью в чужие руки, но почему-то в этот раз тело его предает, когда от такого спокойного и насмешливого тона Чана внутри все сжимается в тугой узел. Он даже чувствует слабость в ногах, плавясь в руках руководителя. Что ж, Чан возьмет сполна. Он сжимает пальцы в волосах Чонина и притягивает к себе, проходясь кончиком носа по длинной шее и оставляя поцелуй под ухом. Ян тихо выдыхает и открывает глаза, глядя на мужчину каким-то затуманенным взглядом. Он быстро облизывает губы и, не отводя глаз, опускается на колени. Чан все еще держит руку в его волосах, смотрит теперь уже сверху вниз и довольно усмехается. Чонин тяжело сглатывает, пытаясь расстегнуть ремень и молнию немного дрожащими руками. Чонин чувствует, что возбуждение внизу живота завязывается в тугой узел, когда он смотрит на Чана вот так, снизу. Когда чувствует, как он сжимает пальцы в его волосах, когда он смотрит вот так — властно, с легкой улыбкой на губах. Чан всегда потакает всем его капризам, ласково улыбаясь при этом, но подчиняться Чану — это какое-то особое удовольствие для Чонина. Рядом с Чаном он чувствует себя в безопасности, под надежной защитой, и только перед ним Чонин готов стоять на коленях и умолять взять его. — Постараешься, Иен-и? — улыбается Чан, склонив голову набок. И Чонин готов позорно кончить только от этого. Он мелко кивает, спуская белье. Чан быстро возбуждается от Чонина — он знает. Ему даже не нужно особо стараться, чтобы Бан его захотел. Чонин облизывает ладонь и обхватывает ствол, тут же погружая тяжелую головку в рот. Чан снова сжимает пальцы в волосах и шипит, когда Чонин начинает жадно вбирать в себя член. Он втягивает щеки, насаживаясь все больше и помогая себе рукой, заводит за щеку и поднимает взгляд, чтобы встретиться с потемневшим взглядом наверху. Чан немного двигает бедрами, все еще сжимая в пальцы в его волосах, и на его губах ухмылка. Чонин чувствует, как мокнет собственное белье, и тихо постанывает, посылая по члену небольшую вибрацию и заставляя Чана шипеть сквозь сжатые зубы. Его колени уже саднят от жесткого паркета, а рот устал. С распухших губ капает слюна вперемешку со смазкой, а сам Чонин сдается и одной рукой расстегивает собственные брюки, чтобы почувствовать хоть какое-то облегчение. — Ты сегодня жадный, — довольно растягивает Чан. — И нетерпеливый, — замечает он, глядя, как младший пытается себе помочь. Чонин усердно сосет, пока Чан покачивает бедрами, и смаргивает выступившие слезы. — Довольно, детка, — одобрительно говорит Чан, останавливаясь. Чонин с пошлым звуком отпускает его член и тяжело дышит. — Ты умница. Он кивает на диванчик, предлагая Чонину переместится, и он тут же встает, чтобы оказаться на другом месте. Он встает на сиденье коленями, спуская брюки вместе с бельем, и отворачивается к стене. Чан подходит сзади и целует в спину, пуская по коже мурашки, а потом поднимается к уху. — Ничего не принес с собой, м? Чонин вспоминает, что в брюках тюбик со смазкой, который он вытащил из самого нижнего ящика у себя — специально для подобных случаев, и суетливо роется по карманам, в конце концов выуживая заветный тюбик. Чан одобрительно усмехается, забирая смазку. Но он не спешит ее открывать, хотя Чонин уже ерзает, призывно выгибаясь в спине. Ян, кажется, сейчас лопнет от перевозбуждения, а Чан все медлит. Он оборачивается с отчаянным взглядом, чтобы увидеть, как мужчина, закусив губу, жадно оглядывает его с ног до головы. Черт. Он готов принять его даже без растяжки, лишь бы скорее почувствовать жар его тела. Чан же, наклоняясь, гладит его по волосам, а потом спускает ладонь к лицу, касаясь двумя пальцами его губ. Чонин все понимает и сразу же вбирает пальцы в рот. Он сам просил, чтобы Чан взял его так, как он любит, а Чан любит именно так. Чонин не жалеет слюны, заглатывая все глубже, но желание так велико, что он не сдерживает тихого скулежа, от того, что Чан слишком медлит. Мужчина прижимается губами к его макушке и вытаскивает пальцы, чтобы опустить руку на ягодицы. Чонин измученно выдыхает от этого простого прикосновения и роняет голову. Скорее же. Чан, однако, видя состояние любовника, решает все-таки прибегнуть к помощи геля, чтобы не заставлять Чонина мучиться ожиданием. Он щедро льет смазку на пальцы и на сжимающуюся дырочку и с наслаждением слушает прерывистые вздохи Чонина от того, что гель слишком холодный для его разгоряченного тела. Однако он все равно пытается расставить ноги пошире, всем своим видом показывая, как сильно он ждет, что Чан окажется внутри. Вязкая смазка стекает по его бедрам, капая на кожаный диван, Чонин прогибается в спине, прося поскорее что-то сделать — Чан думает, что это самая развратная картина в мире, и наслаждается каждой секундой этого зрелища. Он подносит руку ко входу и кружит пальцем, не входя вовнутрь и дразня Чонина все больше. Ян вздрагивает от такого долгожданного прикосновения и подается назад, прося больше, но Чан не спешит. Он снова наклоняется, покрывая легкими поцелуями спину Чонина, и в этот момент его палец — наконец-то! — скользит вовнутрь. Чонин горячо выдыхает и подается назад. — Ч-Чан… — беспомощно шепчет он, — пожалуйста, прошу тебя… Хотя бы два... — Еще два? — издевается старший, и действительно добавляет два, сразу останавливаясь. Чонин открывает рот в немом вздохе и вцепляется пальцами в спинку дивана. Чан тут же покрывает поцелуями его плечи и, не продолжая двигать пальцами, сгибает их внутри. Чонина прошибает, словно разрядом тока, и он негромко вскрикивает. Господи, как хорошо. Как хочется еще. Он подается назад, пытаясь насадиться глубже, и Чан воспринимает это как сигнал, чтобы продолжить двигаться. Он вынимает пальцы почти до конца, а потом снова вводит их вовнутрь. Чонин роняет голову и тяжело дышит, пытаясь подмахивать бедрами. Как же ему мало. Но Чан прекрасно все знает. Он двигает пальцами, продолжая целовать плечи Чонина и его шею. — Х-хватит уже... — давит из себя Чонин. Член неприятно трется об обивку кожаного дивана. Он заводит немного дрожащую руку за спину, пытаясь найти руку Чана, а потом снова подносит ее к своим волосам. — Я хочу тебя. — Как скажешь, Иен-и, — скалится Чан на ухо и снова открывает тюбик со смазкой. Первый толчок сопровождается громким стоном Чонина. Он даже не дает себе привыкнуть, пытаясь сразу двигаться, но Чан крепко хватает его за талию. — Спешишь куда-то? — интересуется он. — Будь смирным. Чонин пачкает смазкой обивку и закусывает костяшки пальцев. Чан двигается неторопливо, но основательно — входит до упора, выходит почти до конца. Он сжимает пальцы в его волосах и снова толкается. Чонин задирает голову с тихим стоном. Терпеть тяжело, и Чан наконец-то начинает набирать темп. Он входит глубоко, неизменно задевая нужную точку, выходит почти до конца, а потом снова толкается, выбивая из Чонина все новые стоны. — Тебе стоит быть потише, солнышко, — улыбается Чан. Чонин в ответ немного разворачивается, хватает его за почти развязавшийся галстук и наматывает его на кулак. — Все уже ушли, — горячо шепчет он, а обычно холодные глаза горят огнем: — А если кто-то вернется, то это его проблема. Губы Чана расплываются в дьявольской улыбке. Он любит Чонина именно за это. За его прекрасную холодность и вместе с тем просто бешеную страсть. За то, что он насмешливо ведет его на поводке, но в другой раз сам встает на колени. Чонин просто потрясающий, идеальный для Чана. Он снова сжимает в его волосах пальцы, продолжая жестко входить. Чонин скулит, но не дотрагивается до себя, потому что хочет кончить только от ощущения горячего члена внутри. Чан берет его грубо, порыкивая при толчках, но Чонину сегодня именно это и надо. Чтобы Чан брал власть над ним полностью, чтобы двигался так, как захочет он. Он немного тянет его за волосы, призывая подняться, и Чонин отталкивается от спинки дивана дрожащими руками, чтобы стать ближе к Чану и оказаться прижатым спиной к его разгоряченной груди. Бан тут же припадает губами к его шее, а одну руку спускает с талии на его член, обхватывая ладонью ствол. — Твою... — только и выдыхает Чонин, запрокидывая голову назад. Чан двигает рукой, продолжая входить, и Чонин чувствует, что уже близок к разрядке настолько, что все тело начинает слабеть, а перед глазами круги — и тут мужчина перемещает большой палец на головку, отчего Ян открывает глаза и вскрикивает. — Подождешь, — шепчет Чан на ухо. Чонин скулит, но покорно кивает, стискивая зубы. Он опирается одной рукой о спинку дивана и позволяет себе стонать столько, сколько ему хочется. Его голос срывается с каждым толчком, руки Чана такие горячие, а член входит так глубоко и так хорошо проходится по комку нервов. Скорее всего, завтра он не сможет сидеть, но Чан двигается так хорошо, он дает ему сполна, оставляя поцелуи-укусы по шее и за ухом. — Я больше не могу... Я не могу, пожалуйста, — как в бреду скулит Чонин, не зная, куда деться. — Кончай, моя радость, — тихо говорит Чан с улыбкой и убирает ладонь. Чонин изливается в ту же секунду, бессильно припадая к стене и позволяя Бану использовать свое тело, чтобы дойти до разрядки самому. Спустя несколько толчков он чувствует горячее внутри и тихо стонет от того, что Чан падает на него. Он не выходит, лениво покрывая поцелуями его плечи и шею, и даже делает еще пару медленных толчков, отчего Чонина, только что кончившего, прошибает снова. Чан медленно выходит, разворачивая любовника к себе, и хватает его за подбородок, чтобы сразу же прижаться к желанным губам. — Такое окончание дня стоило всей нервотрепки сегодня, — тяжело дыша, улыбается Чан. — Согласен, — выдыхает Чонин. Чан вытирает большим пальцем выступившие слезы на глазах Яна, а тот только улыбается, глядя на лучшего мужчину в своей жизни. — Я выполнил твое желание, верно? — Чан хитро улыбается, их лица близко-близко. — И что ты хочешь взамен? — улыбается Чонин в ответ, срываясь взглядом на чужие губы. — Тебя. Всю ночь. В моей кровати. В моих объятиях, — говорит Чан и трется носом о щеку. — Пожалуйста, Чонин. Разве может Чонин ему отказать?