Варить кофе, ждать любовь

      — Дазай. Молчание.       — Даза-ай. Молчание.       — Ну Осаму?       — Это запрещенный метод! Дазай, оторвавшись наконец от демонстративного потягивания кофе, покосился на Чую. На сидящего рядом на скамейке и совершенно незаконно уткнувшегося ему в плечо носом, тянущего его имя и смотрящего своими огромными виноватыми глазищами Чую. Кофе, кстати, был халявный, в качестве моральной компенсации за сокрытие важной информации. Осаму на все это был уже почти готов купиться. Почти.       — Вот и когда бы ты мне сказал, м? — кто бы знал, какого самообладания ему стоило сохранять спокойствие и осуждающие нотки в голосе в тот момент. Было бы проще, если бы Накахара не жался к его плечу, но он, походу, специально.       — Скоро, — продолжал играть несчастного Чуя. — Подумаешь, что такого-то?       — Реально, че такого, — фыркнул Осаму в свой стакан. Сарказм случайно выкрутился на максимум. — Всего лишь у тебя своя собственная кофейня, ты крутой босс, а я нищий студент, живущий в общаге. Херня.       — Да, херня, — в свою очередь абсолютно серьезно подтвердил Чуя. — Думаешь, я что, список Форбс возглавляю, что ли? Да даже если бы, мне бы точно похер было. Похоже, слова Дазая как-то подвзбесили Чую, потому что он резко выпрямился и сел ровно, сложив руки на груди.       Они уже минут пятнадцать сидели на скамейке на ближайшей к кофейне площади, и Чуя все это время пытался добиться от Осаму, чтобы тот перестал вести себя, как обиженный дошкольник. Ничего не помогало, тот так и продолжал своим видом портить прекрасный солнечный и теплый день. И только сейчас Накахаре надоело, и он решил, что если Дазай хочет дуться ‒ пусть дуется. Он и сам умеет, да еще как.       Осаму же, лишившись теплого носа, прижимавшегося к плечу, посмотрел на отсевшего от него на половину места Накахару. Теперь уже обиженным выглядел он, причем серьезно, судя по устремленному прямо перед собой взгляду и поджатым губам.       Дазай вздохнул.       — Наверное… Ты прав, — выдавил из себя он.       — Конечно, я прав, придурок! — оскорбленно выпалил Чуя. Осаму аж опешил. На него, вроде, наорали и придурком назвали, а стало почему-то очень весело. Невольно вырвалась пара тихих смешков, что тут же заставило Накахару повернуться.       — Чего ржешь-то? Совсем дурак? — буркнул он.       — Ты… — Осаму еле сдерживал хохот. — Ты ругаешься смешно очень. И все-таки его прорвало, и он заливисто засмеялся. Накахара уставился на него сначала, но... Черт, Осаму так заразительно смеется. Невозможно не поддаться. Чуя даже не заметил, как сам заулыбался, даже забыл вломить профилактического подзатыльника за такие заявления.       — Только что ты сказал, что я крутой босс, а теперь, что ругаюсь смешно? — хмыкнул Накахара.       — Да. Ты крутой босс, который очень смешно ругается. Я бы у тебя поработал, — совершенно похабно подмигнул Осаму.       — Я бы тебя не взял.       — Вранье. Несильный удар кулаком в плечо ‒ и атмосфера, вроде бы, окончательно разряжена. Дождавшись, пока Осаму допьет кофе, Чуя молча встал и прогулочным шагом направился куда-то. Дазаю ничего не осталось, кроме как пойти за ним.       — Ты угомонился? — поинтересовался Накахара.       — А что? — Дазай, вообще-то, угомонился сразу, как ему начали строить глазки еще в кофейне, но надо же было для профилактики повозмущаться.       — Вы с Ацуши завтра придете? Осаму как-то перестал видеть логику в вопросах, которые задавал ему Чуя. К чему это он вообще?       — Я не знаю насчет Ацуши, мы с ним не договариваемся… Но раз завтра понедельник, то у него, вроде, здесь пары, так что, наверное, придет.       — А ты? — уточнил Чуя, не глядя на Осаму. Тот не смог не улыбнуться.       — А ты хочешь?       — Тебе что, вчерашний вечер ни о чем не сказал? — цыкнул Накахара.       — Ну-у, не знаю. Может, ты пользуешься положением и часто с симпатичными посетителями на свидания ходишь, — издевательски протянул Осаму. За что ему тут же пришлось убегать от попытавшегося вломить ему-таки подзатыльник Чуи.       — Придурок, — повторил он, ускорив шаг, чтобы догнать отскочившего от него Дазая. Но тот резко остановился и развернулся на сто восемьдесят градусов, и Чуя и сообразить не успел, как буквально врезался в него, и тут же руки Осаму сомкнулись в крепкий замок за его спиной. — Эй! Мы посреди улицы, между прочим.       — Это не улица, а площадь. И мы не посреди нее, а с краю. И мне без разницы, — довольно продекларировал Осаму, нагло укладывая щеку на рыжую макушку. Чуя вздохнул и обнял его в ответ.       — Ты всегда руки распускаешь? — в шутку поинтересовался Дазай.       — Да, — фыркнул Чуя. — А ты всегда такой невыносимый?       — Ага. Все еще хочешь со мной в ресторан?       — Ага. Тут уже рассмеялись дружно оба, а легкий ветерок подхватил и унес смех куда-то в муравейник города.       Вскоре Чуя заерзал, мягко вывернулся из объятий Осаму и, взяв того под руку, потащил дальше. Тот за это время успел призадуматься… О всяком. О перспективах на будущее, обо всяких рыжих не-совсем-бариста. О том, что сорвался в выходной специально, чтобы попытать удачу в вылавливании этих самых рыжих. И о том, что, кажется, удача повернулась к нему лицом, как только могла, судя по тому, как крепко сжимали его локоть.       — Слушай, а почему ты сам работать выходишь? — только сейчас подумал про это Осаму.       — Потому что мне нравится, — пожал плечами Чуя и даже уточнять ничего не стал. Вполне достаточное объяснение, и Осаму оно тоже полностью устроило.       — А про Ацуши ты так просто спрашивал? — почему-то вернулся мыслями в ту часть разговора он.       — Не совсем, — ответил Накахара. — Просто Акутагава скоро сам изведется и меня изведет. Ты бы сказал Накаджиме, чтобы хоть номер ему в следующий раз вместе с чаевыми оставил.       — Да ладно?! — Дазая эта новость ужасно воодушевила. Чуя вдруг вспомнил ту выходку в первое его появление и как-то пожалел, что сказал, но было уже поздно. — Не, ты же видел Ацуши, он скорее от смущения умрет, чем что-то сделает.       — Этот такой же, — вздохнул Накахара.       — Тем более, Ацуши мне не поверит, — хмыкнул Осаму. — Может, просто позвать их куда-нибудь вчетвером? Ты Акутагаву притащишь, а я Накаджиму. Чуя покосился на него в попытках понять, что не так с этим предложением, но все, вроде, было так. Вполне прозрачно и просто. Так же, как он и его самого звал на вчерашнее свидание.       — Звучит, как предложение нормального человека… — задумчиво проговорил Чуя. — Может, в пятницу?       — Как долго, — жалобно протянул Осаму. — Но посреди недели Ацуши вряд ли согласится, так что самое то. Он у нас студент ответственный.       — А ты безответственный? — как-то заговорщицки поинтересовался Чуя.       — Совершенно безответственный.       — Тогда пошли куда-нибудь… Послезавтра. Можно даже не в ресторан.       — Пошли. И я, вообще-то, хочу в ресторан. Научишь меня пить вино, я в нем ни черта не понимаю.       За следующую неделю Осаму со всей ясностью понял все высказывания насчет весны, потому что в этом году он был человеком, подвергшимся, наверное, самому сильному ее влиянию на всю Японию как минимум. Сколько бы он ни виделся с Накахарой, все казалось мало. А виделись они без преувеличений каждый день. Дегустация вина в ресторане превратилась в прогулку на полночи, после которой Дазай безбожно засыпал на парах, но нисколько не жалел. Посиделки в кофейне стали затягиваться до самого вечера, когда Ацуши уже уходил, удивленным взглядом окидывая никуда не собирающегося Осаму, а тот дожидался Чую, провожал его до дома ‒ оказалось, он снимает квартиру прямо неподалеку ‒ и только потом сам ехал домой.       Предложение «пойти погулять» в пятницу Накаджиме тоже показалось неожиданным, но он согласился вечером встретиться сначала в кофейне, а потом сходить куда-нибудь. Правда, готов он был только к компании самого Дазая и вот совершенно не ожидал, что к ним вскоре подсядет Накахара, закончивший инструктировать Гин ‒ сестру Рюноскэ, на днях устроившуюся работать сюда же вместо Юан, с которой что-то как-то не сложилось.       — Как тебе кофе? — без приветствия озадачил Ацуши Чуя.       — О-очень вкусно, спасибо, — аж заикнувшись, ответил он. Дазай старался с представления смеяться хотя бы не вслух, а в кулак.       — Передам Гин, мне тоже понравился, — Чуя ну просто не мог отказать себе в удовольствии хотя бы немного понаблюдать за растерянностью Накаджимы. Правда просто прелесть, а не пацан, прав был Осаму.       — А что-то случилось? — Ацуши переводил взгляд с Дазая на Чую и обратно, явно не понимая, почему Накахара тут сидит.       — Ничего. Просто жду Акутагаву.       — А-а, — неуверенно протянул Ацуши.       — Ацуши, ты же не против небольшого двойного свидания? — совершенно невинно встрял в диалог Осаму, крутя в руках кружку с кофе.       — Небольшого ЧЕГО?!       — Дазай! — осуждающе пнул его под столом Чуя. Мог бы сразу вот так и не вываливать, а то теперь Накаджима с виду был близок к смерти. Или побегу. Еще и смотрел на них двоих совершенно офигевше.       — Ну что? Я сказал, как есть.       — И кто тебя просил?       — Так, подождите, я что-то не понял…       — Чуя? Все синхронно повернулись на четвертый вмешавшийся в разговор голос. Никто даже не заметил, как Акутагава зашел в кофейню. Ацуши тут же покраснел до ушей.       — Привет, Аку, — миленько улыбнулся Чуя.       — Эм, привет, — Рюноскэ обвел взглядом эту очень странно выглядящую компанию. — Так что ты мне хотел сказать?       — Да, собственно, ничего, — пожал плечами Накахара. Акутагава уставился на него в недоумении. Совершенно нетипичное заявление для Чуи. — Просто мы гулять собрались.       — Вы? — нет, Акутагава, как невольный зритель разворачивавшихся здесь в последние пару недель событий, уже был в курсе завязавшихся между Осаму и Чуей отношений. Но при чем тут он и Накаджима, до него что-то не дошло.       — Мы, — подтвердил Накахара. — Решили, что вас с Ацуши неплохо бы тоже выгулять. Акутагава посмотрел на спрятавшегося в собственной кружке Ацуши. Потом на непринужденно покачивавшего ногой Осаму. И, кажется, начал догадываться.       — Тебе они тоже нихрена не сказали? — обратился он к Накаджиме, которому пришлось высунуть нос из кружки и помотать головой.       — Не-а, — смущенно буркнул он.       — А ты не против?       — Нет, — это было так тихо, что Акутагава едва расслышал. — А ты?       — Нет, — вздохнул он.       — Ну вот и славно, — хлопнув в ладоши, провозгласил Дазай.       По всем законам логики, эта прогулка должна была быть абсолютно неловкой. Наверное, она бы такой и была, если бы старшие с самого ее начала не устроили снова потасовку. Это было так смешно, что и младших пробрало веселье. Даже Акутагава, поначалу молчавший и просто тащившийся рядом с Ацуши, засунув руки в карманы пальто, не сдержался от улыбки, увидев, как он смеется над чуть обогнавшими их Дазаем и Накахарой. Последнего Рюноскэ вообще не узнавал ‒ до дикости странно было видеть его в принципе вне работы, так еще и по-ребячески пытающимся вломить затрещину Осаму, который только смеялся и ловил его за запястья. Совсем как дети, больше похожи на школьников, и Акутагава с виду не дал бы им в тот момент больше семнадцати. Эти двое, конечно, были милыми. Но не милее Ацуши, с этим его огромным шарфом, в который он периодически прятал нос, искренним весельем и румянцем на щеках, появлявшимся, когда он чувствовал на себе взгляд.       — Ты учишься завтра? — тихо спросил его Акутагава.       — Нет, — Накаджима перевел на него вопросительный взгляд, мол, а что?       — А живешь далеко?       — Не очень, пешком хожу обычно.       — Завтра моя смена, — уткнувшись взглядом в собственные ботинки, сообщил Рюноскэ. — Приходи за кофе, я угощаю. Ацуши шумно выдохнул.       — Спасибо. Приду.       Рюноскэ покосился на него в этот момент, и расцветшая на губах Ацуши улыбка почему-то вдруг напомнила ему о том, что совсем скоро в городе должна зацвести сакура.