Все заблудились в сути

Сонный Юнги перешагнул порог еще полупустой аудитории и, прищурившись от яркого солнца, бьющего прямо в окна, окинул взглядом помещение, поправляя черную повязку на голове. Знакомая рыжая макушка сразу бросилась в глаза, от чего ранний утренний подъем моментально обрел смысл, и даже противные слепящие лучи стали приятнее и теплее. Чимин кокетливо сидел на парте одногруппника, закинув ногу на ногу, и задорно на что-то отвечал, наклоняясь к самому уху. Мятноволосый задумчиво провел языком по зубам и, ощутив легкое недовольство, целеустремленным шагом направился к его источнику. − Доброе утро! – Пропел как обычно энергичный рыжик, завидев Юнги. − Доброе. – Мягко улыбаясь Чимину и бросая короткий кивок сидящему за партой парню. − В общем, звони. – Подмигивая довольному одногруппнику, спрыгивая с парты, заговорщицки подхватывая мятноволосого под локоть и утаскивая его к партам, за которыми они обычно сидят. − А это…. – Начал было Юнги, большим пальцем указывая себе за спину. − Цыц. Сейчас расскажу. – Перехватывая и опуская поднявшуюся чужую руку. – У него брат двоюродный в общагу первокурсников заселился. У них намечается скоро вечеринка, и мы можем туда попасть. Это во-первых. − А зачем это нам? – Спокойно интересуется мятноволосый, пролезая между сиденьями к своему месту вслед за рыжиком. Тот смеряет его негодующим взглядом. – Понял. Тупой вопрос. А во-вторых? − А во-вторых, − почти шепотом заговорил Чимин, − он сказал, у него есть знакомые, у которых, возможно, можно достать траву. − Пф, у кого сейчас нет таких знакомых. – Откидываясь на спинку сидения. − У меня. – Впечатался серьезным взглядом рыжик. − А тебе прям надо? – Хмыкая и приподнимая один уголок губ. − Ну, не то чтобы… Не я начал об этом разговор. Просто подумал, что иметь таких знакомых очень удобно. − Такие знакомые должны быть проверенными людьми, Чимин. Я достану тебе, если ты хочешь. У меня есть надежный друг. – Меланхолично наставляет мятноволосый. − А ты можешь меня с ним познакомить? – Вдруг загорелся рыжик. – Можешь его на вечеринку в пятницу пригласить? − У тебя вечеринка в пятницу? – Приподнимая одну бровь. − Теперь да. – Нетерпеливо переминаясь на стуле. – Пригласишь? Познакомишь? Можно? Юнги заворожено смотрит в распахнутые горящие озорством глаза и невольно улыбается. Как можно отказать, когда на тебя смотрят так? Как вообще можно отказать Чимину? − Конечно. – Выпаливает мятноволосый. Чимин радостно складывает ладошки и потирает их друг о друга. − Ох, говорила мне матушка, не ищи траву, она сама тебя найдет. Кто ж знал, что ей понадобится столько времени? – Жмурясь от яркого луча, бьющего прямо в глаз. − Что, прям так и говорила? – Усмехается Юнги, подмечая блеск огненных на солнце волос. − Ну, или не матушка. Или не про траву. – Хихикает довольный рыжик. − Главное, с этим, − затылком кивая в сторону одногруппника, с которым говорил Чимин, − не шепчись больше о таком. − А ты что, ревнуешь, Юнги? – Кокетливо заулыбавшись. − Да. – Спокойно и твердо произносит мятноволосый, смотря прямо в зрачки, от чего глаза Чимина слегка расширились, а щеки зашлись румянцем. − Привет. – Раздался позади голос Тэхена. Юнги быстро подмигнул застывшему рыжику и обернулся на подошедшего блондина.

***

Всю неделю Чонгук не упускал возможности помелькать на глазах у Тэхена. Ён Ми права, он может получить все, что захочет. И сейчас он хочет не до конца понятно чего, но в этом явно должен участвовать один конкретный блондин. Поэтому он выясняет их расписание у Юнги, на перерывах бегает в другой корпус, сломя голову преодолевает шесть лестничных пролетов, чтобы потом сделать невозмутимое лицо и как бы невзначай встать рядом с лучшим другом. Каждый раз у него есть всего 5-10 минут, за которые он успевает перекинуться с неразделимой уже троицей несколькими фразами, урвать пару безэмоциональных взглядов блондина и…. и всё. Потом снова бег, лестничные пролеты, холод улицы, его корпус и пары. После занятий расписания у Чонгука и Тэхена практически не совпадают. Брюнет либо сразу покидает институт, спеша по делам, либо успевает у выхода еще несколько минут покурить скрученные чужими тонкими пальцами самокрутки. В другие дни, когда он мог бы вместе с троицей остаться подольше, времени не было у Тэхена. Тот, как выяснилось, работает в модельном агентстве. − Ты модель? – Сорвалось с губ Чона, когда блондин, не обративший внимания на почему-то запыхавшегося младшего, объяснял, почему не сможет сегодня после пар обсуждать общий проект с Юнги и Чимином. Три удивленные пары глаз мигом уставились на него. Причем, если взгляды Чимина и Тэхена просто выражали легкое удивление, то взгляд Юнги откровенно насмехался над младшим. По-доброму, конечно, в их особой дружеской манере, но ударить мятноволосого битой по голове хотелось с каждым таким взглядом все сильнее. − Эм, да нет. – Подает голос блондин. – Иначе зачем бы я пошел на проектный менеджмент в магистратуру? – Удивление сменяется ровным и спокойным тоном голоса. Тэхен просовывает руки в рукава своей куртки, продолжая говорить так, будто это ему уже приходилось рассказывать тысячи раз. – Удаленно координирую моделей, декораторов, фотографов, заказчиков и так далее. Поступает проект – связываю все концы и отпускаю их в работу, периодически мониторя. – Он застегивает молнию на куртке, поднимает сумку с подоконника и перекидывает ее через плечо. Взгляд скользит по собеседникам. – В общем, по заданию вечером пришлю свою часть. Если будут изменения, пишите. И эти короткие обмены зернами информации тянулись всю неделю, ничуть не приближая Чонгука к своей цели. Тэхен казался вежливым, дружелюбно настроенным, открытым, но….не таким. Не таким, каким был на той кухне в их первую встречу. Оно и понятно, Чонгук новый человек в окружении, с чего бы показывать все свои стороны. Особенно, учитывая, что Тэхен трезв…. О, мысль снова напоить блондина настойчиво прорывалась в мозг после каждой встречи. Чонгук ее отгонял, как назойливую муху. Он понимал, что, возможно, трезвому Тэхену нужно привыкнуть к человеку и нескольких дней мелькания для этого мало. Понимал и продолжал бегать по этажам в перерывах и опаздывать на пары, когда у старших был большой перерыв, и они ходили в столовую. Кафетерии, столовые и автоматы для снэков были в каждом корпусе, но в одном из них располагалась центральная столовая с большим ассортиментом. Именно туда каждый день ходили Чимин, Тэхен и Юнги, когда между их пар был перерыв около часа. Именно туда каждый день прибегал Чонгук, мысленно морщась от ожидаемых выговоров лекторов за его опоздания. − Я взял тебе обед и банановое молоко. – Не поворачиваясь, произносит Юнги, пододвигая поднос к месту за столом слева от себя, когда за спиной слышит знакомое тяжелое дыхание. − Благодарю, хен. – Отодвигая стул и занимая свободное место напротив Тэхена, он быстро здоровается с еще двумя присутствующими. − Чимин, милейший, а Вам не кажется, что половину из собравшейся компании дискредитируют? – Деловито повернулся на своего друга блондин, ковыряя палочками рис. − Полностью солидарен с Вами, господин Ким. – Тут же подхватил рыжик, наигранно возмущенно отбрасывая свои палочки на поднос и смотря прямо на друга. − Буду признателен, если вы соизволите посвятить в ваши размышления и нас. – Подключается к высокопарному слогу Юнги, абсолютно не понимая, о чем речь. − Ах, позвольте мне. – Манерно откладывает свои палочки Тэхен. – Видите ли, в чем дело, многоуважаемые господа. Трое из нас одного возраста, учатся на одном факультете и уже почти неделю по нескольку раз в день взаимодействуют с одним младшекурсником. Но один почему-то хен, а два других – Чимин и Тэхен. – Он подносит указательный палец ко рту и картинно смотрит в потолок. Юнги давится смешком и переводит взгляд на друга. Чонгук внутри растекается патокой. Тэхен говорит о нем. И не в своей сухой, вежливой манере. Ежедневные перебежки окупаются. Так, стоп. Нужно сконцентрироваться, что конкретно говорит блондин? − Некую предвзятость я здесь наблюдаю. – Так же гиперболизировано отыгрывает Тэхен. − И несправедливость. – Кивает с серьезным лицом Чимин. Чонгук закусывает язык, пытаясь сдержать смех, и с максимально сосредоточенным лицом поворачивается к Юнги. − Ваша бледность, до меня дошел слух, что не все в нашем государстве довольны своим положением. Двое юношей решили навести смуту. – Со всей серьезностью и наигранным беспокойством, на которое способен. − Что на повестке дня, милорд? – Подыгрывает Юнги, нахмурив брови. − Недостаточно уважительное обращение по сравнению с обращением к Вам, Ваша бледность. – Чонгук покорно склоняет голову, прижимая правую руку к сердцу. − Уважение не априорно, милорд. Оно нарабатывается годами. Так им и передай. – Мятноволосый демонстративно резко отворачивается в другую сторону, задумчиво вглядываясь в окно. Брюнет прикрывает глаза, кивает, заканчивая отыгрывать покорность и с еле заметной нахальной улыбкой возвращает взгляд к зачинщикам этой игры. − Это вы нас так сейчас нахуй послали? – Опешил рыжик. И это стало последней фразой перед тем, как все четверо разразились смехом. Каждое такое взаимодействие было ценно для Чонгука. Он вливался в новую компанию своего хена и, как ему казалось, делал небольшие шаги на пути к личной цели. Хотя это было, скорее, краткосрочной тактикой – сблизиться с Тэхеном. Потому что стратегии и ответа на вопрос «зачем конкретно?» у Чонгука все еще не было. Просто ему было важно появляться перед этим человеком, видеть его, обмениваться хотя бы парой фраз, узнавать больше, незаметно подбираться ближе. Да, изначально его вывело из себя то, что блондин его не помнит, но можно же просто создать новые воспоминания. Не так быстро, к сожалению, как это произошло в ту ночь, но это не страшно. Главное, сам процесс сейчас довольно забавен. Младший искренне с удовольствием проводит время в этой компании.

***

О грядущей очередной пятничной вечеринке Чонгук узнал в четверг вечером. На экране телефона высветилось имя Юнги, но в трубку пищал взбудораженный голос Чимина, который предупреждал, что если младший и в этот раз опоздает на два часа, то будет изгнан. Откуда и почему, Чонгук так и не понял, но к сведению принял. Поэтому в пятницу он смывается с последней пары и уезжает в офис, чтобы успеть закончить со всем к девяти. Его график позволяет ему совмещать учебу с работой, при этом оставляя время и на личную жизнь. Последний год он работал в компании своего дяди, с которым был очень близок. Дядя предложил ему место в отделе регионального развития, чтобы набраться опыта, перед тем как открывать свою компанию, к чему стремился младший. Чонгук был ответственным за помощь при открытии новых филиалов. Работа в отделе велась постоянно, но брюнет участвовал непосредственно в открытии и подготовке. Это позволяло ему иметь свободный график, достаточно времени уделять учебе, получать бесценный опыт и практически не присутствовать в офисе. За исключением тех периодов, когда открытие было на носу. Сейчас компания дяди готовит расширение на еще один регион страны, поэтому через несколько недель Чонгук снова лишится свободного времени, но пока оно у него есть. Он задерживается в офисе всего на полчаса, решает даже не заезжать домой, чтобы переодеться. Черный костюм и белая рубашка – это классика, которая будет хороша везде. Разве что галстук можно снять, а рукава рубашки закатать, чтобы было удобнее. Хотя он, конечно, с большим бы удовольствием сейчас облачился в свои привычные карго и толстовку. Из машины он звонит сестре, предупреждая, чтобы сегодня не ждала, и спешит на вечеринку. − Чимин что тебе говорил про опоздания? – Проплывающий мимо Юнги выловил взглядом снимающего пальто в прихожей друга. Света в коридоре было мало, на стене возле двери неярко горел один настенный светильник. Из распахнутых дверей гостиной, в нескольких шагах, снова доносилась громкая музыка, радостные вопли толпы и мигал свет гирлянд. − Он сказал не опаздывать на два часа. – Ухмыляется Чонгук, скидывая пальто в кучу курток на пуфике в прихожей. – Я опоздал всего на полчаса. − Точно. – Закатил глаза старший. – Чимин еще не в курсе, что при общении с тобой нужно составлять письменный договор с учетом всех формулировок. – Расслабленная алкоголем фигура, держащая в руках красный одноразовый стаканчик, плавно двинулась в сторону гостиной. − Вы с Ён Ми сговорились, что ли, опять? Она мне что-то похожее сказала. – Фыркнул младший, следуя за своим другом. – Я ей предложил на юридический пойти. Может, ты тоже не то направление выбрал? – Останавливаясь в проходе и наклоняясь ближе к уху старшего, чтобы перекрыть музыку. − А что она ответила? – Меланхолично поинтересовался мятноволосый, взглядом осматривая веселящуюся толпу. − Что мне просто нужен надежный юрист, чтобы моя будущая компания не сдохла от исков, и она на это не подпишется. – Недовольно поморщился брюнет. − Моя девочка. – Тепло улыбается Юнги, одобрительно кивая. Чонгук закатывает глаза. − Тэхен здесь? – Спустя несколько секунд задает брюнет интересующий вопрос, пока его друг окончательно не растворился в своем красном стаканчике. − Да. – Юнги отводит руку со стаканом в сторону, окидывая помещение взглядом. – Был где-то…. – Расслабленная улыбка с его лица спадает, он застывает. − …здесь… В дальней части гостиной, между окном и шкафом в углу, куда свет попадает меньше всего, какой-то парень прижимает блондина к стене, развязно целует, лапая задницу, обтянутую светлыми джинсами, приподнимая края черной футболки и оглаживая бока талии. − Ну… − Юнги сглотнул, осторожно переводя взгляд на друга. − Теперь сомнений в его ориентации нет…. − Думаешь? – Зло рычит мгновенно воспламенившийся Чонгук, глазами, будто уменьшающим лучом воздействуя, заставляя мятноволосого сжаться и замолкнуть. Кулаки сжаты до побелевших костяшек и напряженно вздутых вен. Шаги твердые, быстрые. Зубы сомкнуты до скрежета эмали, желваки напряжены. Глаза застилает пелена давно забытой ярости. Раз. Два. Три. Три последних шага будто стираются из сознания, состояние аффекта полностью поглощает. Чонгук с силой дергает за плечо незнакомого парня и, развернув его к себе лицом, с размаху точным и сильным ударом впивается в ненавистную щеку человека, которого впервые видит. Годы занятий боксом в школе, злость и растерянность - кажется, он вложил все в этот удар, потому что парень моментально отлетает на пол, не подавая признаков жизни. − Какого хрена?! – Ошарашенно смотрит напуганный Тэхен, прижав руки ко рту. Но Чонгук бросает на него лишь мимолетный взгляд и, тут же развернувшись, уходит так же быстро, как и пришел. Он невидящим взглядом добирается наугад до ванной, смывает кровь с костяшек, набирает в ладони ледяной воды и прижимается к ним лицом. Капли стекают по щекам, лбу, скулам, он смотрит на свое отражение. Мозг начинает включаться. Это уже слишком. С тем парнем все будет в порядке. Он ему даже челюсть не выбил, потому что на подкорке отточены верные удары, способные причинить боль, но не сильный вред. Максимум, поваляется 10 минут. Может, меньше. Тэхен выбрал себе крепкого. Может, нужно пойти его добить? Сука, Тэхен. Может, ну его нахер? Из-за него Чон становится несдержанным, неадекватным, а ведь они знакомы всего неделю. Это какой-то пиздец. Пора завязывать. От него нужно держаться подальше, иначе он скоро сойдет с ума. Да. Подумать-то об этом просто, а вот выполнить…. Тихий вой вырывается из легких, сталкиваясь с преградой в виде крепко сжатых зубов и сомкнутых губ. Нужно убираться отсюда. Он выключает воду и стремительным шагом покидает ванную, выходя в коридор. Груда курток рассыпается в стороны, когда он дергает из нее свое пальто. − Чонгук! – Громкий крик раздается в нескольких шагах, перекрывая музыку. Тэхен быстро приближается. Его волосы от скорости отлетают назад, открывая разъяренные глаза. Ноздри раздуты, зубы стиснуты. Он с силой толкает ладонями в грудь младшего. − Что это, мать твою, было?! Брюнет медленно поднимает взгляд от своих грудных мышц, встречаясь со злостью в зрачках напротив и отвечая не меньшей. Тэхен ему ничего не должен, они знакомы неделю и для старшего ничего в его жизни не изменилось с появлением Чонгука. Только у Чонгука неделя была похожа на бесконечный марафон, где он, как идиот, бегает по этажам, стараясь узнать получше другого человека. Тэхен же продолжает жить своей жизнью, и вот, уже новая пятница и новый парень, которого блондин потом поблагодарит на утро и сольется. А с ним как далеко он бы зашел? А его он бы вспомнил утром? Сколько таких ничего не значащих вечеров было в жизни этого человека? Насколько глубоко затерялось бы безумно ценное воспоминание Чонгука об их первой встрече среди подобных для Тэхена воспоминаний? Ядовитый оскал искривляет линию губ. − А что, хен, я испортил твои планы на вечер? – Процеживая каждое слово сквозь зубы. − Ты чуть челюсть ему не свернул, придурок! – Не сбавляя громкости. – Юнги его еле в себя привел! − С ним все будет в порядке. – Фыркает в сторону. − Ну, разве что целоваться сегодня больше не сможет. − Заебись. – Раздраженно и шумно выдыхает через нос. – Вот нахуй ты к нему полез? – Крик сменяется каким-то обреченным и негромким тоном. Он мажет взглядом по чужим темным зрачкам, недовольно цыкает и, махнув рукой, разворачивается назад к гостиной, будто резко потеряв интерес. Чонгук перехватывает тонкое запястье, потянув на себя и снова вглядываясь в ореховые глаза. − А что было бы, если бы я его не трогал, хен? – Ядовито выуживая каждое слово из заполнившей все нутро черной, липкой злости. − Какая тебе-то разница? – Шипит от болезненной хватки на запястье. Мозг младшего на секунду коротит. − Что если… − Брюнет сжимает вырывающееся запястье еще сильнее, приближаясь к злому, но прекрасному лицу, выдыхая почти в самые губы и не разрывая пронзительного зрительного контакта. – Что если я хочу сделать с тобой то, что ты собирался позволить ему? – Каждое слово будто произносит другой человек. Он спокойный, властный, уверенный, в то время как у Чонгука сердце норовит с каждым новым ударом выломать ребра, разорвать кожу и укатиться из этой квартиры. Тэхен замирает, всматриваясь в темные расширенные зрачки, которые слишком близко. Цвет ореховой радужки становится насыщеннее, глубже. Его тело расслабляется от напряжения, рука перестает вырываться из хватки. Он пристально вглядывается в черты лица напротив, будто пытаясь вскрыть голову и прочесть мысли. Злость в глазах смешивается с появляющимися пляшущими огоньками, кружась в танце ветра. Тэхен оценивающе окидывает взглядом младшего с ног до головы, на секунду задержавшись на покрасневших костяшках правой руки, а затем возвращаясь к напряженно сжатой мощной челюсти. Уголок губ поднимается, образуя ухмылку, говорящую, что блондин что-то понял. − Ты мог просто предложить. – Придвигаясь ближе к чужим губам. – Я сегодня не особо притязательный. – Язык скользит по нижней губе. Ничерта он не понял – проносится в голове у Чонгука, прежде чем он снова чувствует мягкость ягодных губ, которые вовлекают его в тягучий поцелуй. Так ярко, так вкусно. Рука отпускает тонкое запястье, пальто из другой падает на пол, он обхватывает лицо, притягивая его ближе. Он сминает нежные губы, ласкает проникший в его рот язык, посасывает его, углубляет поцелуй, поддаваясь своему желанию, поддаваясь неожиданному порыву старшего. Отказаться от этого он не в силах. Тэхен сжимает ткань рубашки на его талии и жмется ближе, от чего по всему телу мечется шаровая молния, словно угодившая в ловушку пчела. Дыхание учащается, в груди силой удерживается то ли стон, то ли рык удовольствия. Зубы покусывают лепестки губ, оттягивают их, будто пытаясь оторвать от них кусочки, чтобы утолить голод организма. Блондин полностью отдается ощущениям, погружаясь в поцелуй. Веки прикрыты, грудь жмется к груди, бедра к бедрам. Его не целуют, его поглощают, и тело до покалываний на подушечках пальцев чувствует чужую страсть. Он резко упирается в крепкий торс ладонями и разрывает поцелуй, опуская голову, утыкаясь лбом в плечо. Тяжелое дыхание с шумом вырывается из приоткрытого рта. Он несколько минут молчит, не поднимая взгляда, а затем так же молча перехватывает запястье татуированной руки и ведет за собой брюнета, даже не посмотрев ни на него, ни на возобновившую свое веселье толпу в гостиной. Дверь спальни Чимина захлопывается, оставляя две фигуры в темной комнате, освещенной лишь слабыми огнями засвеченного мегаполиса, виднеющегося из окна. Приглушенная музыка в этой отдаленной комнате практически не слышна. Тэхен толкает младшего в плечи, заставляя упереться спиной в дверь, и снова вовлекает в поцелуй. Расширенные зрачки мечутся от губ, шеи, скул к предплечьям, но не смотрят в глаза напротив, а затем и вовсе скрываются за веками. Руки оплетают шею, ноги расставляются чуть шире под давлением чужого колена. Язык обводит пухлые губы, тихий стон вырывается, когда кончик языка несильно зажимают зубами. Возбуждение волнами расходится по телу. Чонгук не может и не хочет заставлять себя прекратить. Это слишком приятно. Он целует страстно, требовательно, напористо, получая не меньшую отдачу. Пальцы крепко вцепляются в тонкую талию, когда до ушей долетает негромкий звук чужого удовольствия. Тэхен будто растворяется, даря ощущения и ощущая. Это до жути манит и раздражает одновременно, потому что блондин ни разу даже не взглянул. Ему будто совсем не важно, кто к нему прикасается, пока ему приятно. Брюнет выпивает новый стон, ловя его своими губами и, приложив силу, меняет их местами. Он прижимает старшего к двери, подхватывает его под бедра и поднимает, заставляя ногами обвить свою талию. Чонгук пахом чувствует возбуждение блондина и трется о него своим. Чужие закрытые веки жмурятся, а из уст снова рвется тихий стон, когда он впивается зубами в открытую шею. − Сколько же ты уже успел выпить, что опять отдаешься первому попавшемуся? – Полурычит брюнет, теряясь в желании и раздражении, продолжая ласкать карамельную кожу и имитировать медленные толчки. − Пару бокалов. – Не придав значения слову «опять», выдохнул в потолок старший. – Это просто физиология. – Сбито бормочет, цепляясь руками за плечи. Брови на лице младшего моментально сводятся, морща лоб. Укусы становятся несдержанней, больней. Чонгук не знал, чего именно хотел от блондина, но явно не этого. Явно не просто трахнуть его, чтобы избавить от сексуального напряжения. Ему неприятна сама мысль об этом процессе, как просто о физиологической потребности. Для него это процесс сближения, единения, и дело не в романтической натуре. Просто он хочет сначала человека, а потом уже его тело, у него работает это именно так. Всегда работало. И сейчас не исключение, но сил оторваться от столь манящего тела он не находит. Он не может выбросить из головы этого человека ни на минуту, его психика взбудоражена злостью, Тэхен в его руках извивается и жмется ближе. Он сильнее вжимает старшего в дверь, налегая всем телом, стимулируя их органы через ткань, оставляя пунцовые метки на бархатной коже в изгибе шеи. − А ты у нас невинный девственник что ли? – Прерывисто дышит, сдерживая мычание и не размыкая век. − Вовсе нет. – Низким голосом произносит младший, выдыхая горячий воздух. Он прижимает к себе изящное тело, отрывая его от двери, несет к кровати и откидывает на нее, тут же наваливаясь сверху. − Но никогда не был с парнями. – Томно шепчет прямо в губы. − Ты мне подскажешь? – Вглядываясь в приоткрывшиеся глаза. Он не уверен, смотрят ли на него сейчас, как на него или как просто на объект для удовлетворения, но эти ореховые глаза, расширенные зрачки с поволокой возбуждения, приоткрытый рот с влажными от слюны губами, наглый язык, очерчивающий уголки рта, растянутого в ухмылке… Весь этот вид затыкает мысли, оставляя только неконтролируемое влечение. − Смазка и презервативы в верхнем ящике тумбочки. – Не отрывая взгляда от темных зрачков, негромко произносит блондин. – Я немного растянут, но…− он двумя руками обхватывает крепкое правое запястье и так же пристально смотрит, пока погружает два чужих пальца себе в рот и пошло обводит их языком. − … их помощь мне все равно потребуется. – Выпуская пальцы изо рта с причмокивающим звуком. Чонгук залипает, дыхание учащается, эрегированный орган дергается от опаляющего все тело возбуждения. − Тебе нужно объяснять, зачем? Не станет противно? Может, мне самому это сделать? Знаешь, что делать с одеждой? – Усмехается старший, наблюдая за сменой эмоций после каждого своего вопроса. Взгляд брюнета становится тяжелее, зубы стискиваются. В кипящую кровь впрыскивается злость от этого насмехающегося взгляда. Тэхена хочется так, чтобы он кричал, стонал, просил еще, чтобы он прочувствовал все, что Чонгук может вложить в свои прикосновения, чтобы он не смел относиться к этому так легкомысленно, чтобы он больше и думать не смел, что желание – это чистая физиология. Он впивается грубым поцелуем в усмехающиеся губы, своей страстью и напором стирая ухмылку. Руки забираются под футболку, с силой надавливая на кожу, поднимаются по изгибам талии, оставляя легкие покраснения, большие пальцы обводят ореолы сосков, пока ладони сжимают хрупкое тело. Подушечки пальцев надавливают на небольшие бусины сосков, пока язык ласкает ребристое небо. Брюнет разрывает поцелуй и быстро стаскивает со старшего футболку, откидывая мешающую черную ткань в сторону. Он припадает к соскам, покусывая и оттягивая их, левая рука проходит под поясницей и тянет выше, выгибая тонкое тело. Тихие постанывания и громкие выдохи от каждого укуса и мазка языком ласкают слух, пока вторая рука тянется к ремню, освобождая стройные бедра от лишней джинсовой ткани. Перед Чонгуком впервые так близко предстает обнаженное тело другого парня, чей аккуратный член прижимается к животу, но у него нет даже мысли об этом. Он полностью поглощен вкусом карамельной кожи, сладкими постанываниями, изгибающимся телом, завораживающими приоткрытыми глазами, застеленными пеленой возбуждения. Правая рука опускается на стоящий орган, обхватывает его и один раз проводит вниз по всей длине. Раздавшийся томный выдох, сдержанный прикушенной губой, ударом тока пронзает все тело. Это хочется услышать еще. Громче, больше, чаще. Он сильнее сжимает в своей ладони член и несколько раз активнее проводит по нему, а затем резко срывается, нащупывает в первом ящике тумбочки бутылочку смазки и презервативы, кидая их на кровать рядом. Он грубым движением разводит стройные ноги в стороны, стоя на коленях между ними, выдавливает смазку на ладонь и пальцами правой руки распределяет ее по сжимающемуся сфинктеру. Первый более громкий стон раздается сразу же, когда один палец проникает внутрь до костяшки, а левая рука, испачканная в смазке, накрывает член. Чонгук глаз не может оторвать от обольстительного лица с искусанными покрасневшими губами, пока одной рукой быстрее проталкивается в податливое нутро, а другой вращающими движениями двигает в такт на стоящем органе. Тэхен закрывает глаза, запрокидывая голову. Белые пряди рассыпаются по подушке, ладони вдавливаются в простынь, стараясь приподнять тело навстречу стимуляции. Он протяжно мычит, в него проникает второй палец, а движения внутри становятся быстрее, глубже. Кожа на шее покрывается мурашками, глаза зажмуриваются, тело выгибается в пояснице, ладони сжимают простынь, а изнутри вырывается несдержанный низкий стон, когда пальцы впервые попадают по простате. − Черт…мгхм… − Сквозь сжатые зубы вырывается из блондина, пока он старается сдерживать стоны, а его бедра нетерпеливо толкаются навстречу. −… Там, дхааа… Еще. Чонгук тихо рычит, нащупывает подушечками пальцев бугорок нервов и точными, резкими, быстрыми движениями проходится каждый раз точно по простате, заставляя блондина извиваться, просить большего, мычать, заглушать стоны прикушенными губами, двигаться навстречу. Блондин принимает его пальцы свободнее, легче, и он добавляет третий палец, не в силах, кажется, даже моргнуть, чтобы не упустить ни одной микромимики, ни одной волны мурашек, ни одного содрогания этого человека. Желание оглушающими ударами пульса кроет все тело, вызывая жажду и голод одновременно. − Хва-тит. – Выдыхает старший, пытаясь отстранить бедра. – Войди в меня. – Вырывается из него хриплая просьба от пересохшего горла. Он сглатывает, кадык дергается под тонкой кожей на шее. Брюнет медленно вынимает пальцы, перехватывает член правой рукой и нависает сверху, зубами несильно прикусывая адамово яблоко. Чужие пальцы тянутся к его рубашке, начиная расстегивать пуговицы, подушечки задевают кожу на груди, обжигая места прикосновений. Чонгук припадает к желанным губам и нетерпеливо целует, языком сталкиваясь с другим. Тэхен разрывает поцелуй, раскрывает затуманенные глаза и, тяжело дыша и соприкоснувшись лбами, смотрит вниз. Большая ладонь крепко обхватила его орган, предплечье, открытое закатанными рукавами рубашки, покрыто чернильными узорами и сеткой выпирающих вен. − Боже, быстрее. – Шепчет блондин. − Я сейчас кончу от одного этого вида. – Закусывая губу. − Не знал, что у меня кинк на татуировки. Чонгука будто выкинули в сугроб из горячей ванны. Это он уже слышал. Глаза темнеют от злости и грусти, зубы крепко сжимают челюсть, брови сведены, уголки губ едва заметно дергаются вниз. Он смотрит на извивающегося под ним Тэхена, просящего взять его, и этого хочется до бурлящей крови. Но эта фраза больно ударила куда-то по затылку, напоминая, как тогда, на кухне, старший страстно отдавался каждой ласке, а потом просто ушел, напрочь выкинув это воспоминание. Сколько он выпил сегодня на самом деле? Насколько ему сейчас все равно, кто к нему прикасается? Если бы Чонгук пришел еще чуть позже, Тэхен бы сейчас так же лежал под кем-то другим? Его тело, безусловно, сводит с ума, но это не все, что нужно Чонгуку. Той первой ночью на кухне старший отдавал не только свое тело и теперь, когда уже попробовал что-то большее, одной оболочки мало, хоть и такой манящей. Он не хочет так. Не хочет просто один раз трахнуть Тэхена, чтобы тот просто снял напряжение или еще лучше, чтобы тот забыл это к черту на утро. Сила воли огромными усилиями, причиняя практически физическую боль, заставляет разум сковать животное желание и оторваться от Тэхена. Он сползает с чужих бедер и слезает с кровати. − Я не буду трахать тебя пьяного. − Голос звучит жестко и зло. − Чего? − Непонимающе хлопает глазами старший, пытаясь вернуться в реальность. – Ты же сам полез! – Он приподнимается на локтях, а во взгляде растерянность, желание, обида и зарождающийся гнев. − Какого хуя?! − Проспись. – Отворачивается от него брюнет, чтобы не сорваться. − Завтра предъявишь свои претензии. − Он быстрым шагом идет к двери, застегивая рубашку. − Если вспомнишь. – Чуть тише бросает он, не оборачиваясь, и исчезает за дверью, оставляя растерянного, оскорбленного, разгоряченного, голого и неудовлетворенного Тэхена в одиночестве. Он делает несколько спешных шагов по темному коридору в сторону громкой музыки и останавливается. Внутри будто огромный, разъяренный цербер старается вырваться из до смешного тонких цепей. Вернуться хочется безумно. Тэхена хочется безумно. Цербер истошно воет, но вырваться все еще не может. Нужно убраться отсюда как можно дальше и как можно скорее. Еще два шага в темноте. Глаза распахиваются, сверкнув яростной молнией. Он оторвал другого парня от Тэхена, он довел Тэхена до молящих просьб взять его, он оставил его такого одного. Как долго он там просидит, прежде чем пойдет искать замену? Кулаки сжимаются, грудь поднимается и опускается от глубокого дыхания, глаза закрываются, он пытается успокоиться. Разум, разрываемый противоречиями уйти как можно дальше или зайти обратно в спальню, передвигает ногами, заставляя подойти к стене темного коридора и, оперевшись на нее спиной, спуститься на пол. Руки опускаются на согнутые в коленях ноги и смыкаются в замок. Затылок резким движением больно прикладывается о стену. Он посидит тут недолго. Просто чтобы убедиться, что Тэхен никуда не пойдет, и что к нему никто не зайдет. Лучше этому недоразумению спокойно послушаться и проспаться, а то Чонгук не знает, как он отреагирует, если тот сейчас выйдет. Лучше им обоим этого и не узнавать. Полчаса. Он посидит под дверью всего полчаса. Просто, чтобы убедиться. Когда в шесть утра подвыпивший и растрепанный Юнги на руках нес разморенного Чимина в его спальню, Чонгук коротко кивнул ему, смотря красными от усталости глазами, медленно поднялся, опираясь на стену и, наконец, смог покинуть квартиру.