Все заблудились в сути

Стул учебной аудитории кажется более неудобным, чем когда-либо, голос преподавателя противным жужжанием раздражает слух. Чонгук крутится на месте, но ему никак не удается удобно сесть и расслабиться. Лекция долетает до барабанных перепонок, но сталкивается с прочным куполом роящихся мыслей и так и не попадает в голову. Любимая черная толстовка давит на горло, причиняя дискомфорт, ткань прежде удобных черных джинсов, кажется, сухостью царапает кожу. На столе лежит горка из разорванных на мелкие кусочки и нервно скрученных в трубочки листов тетради. Руки постоянно треплют черные пряди, превращая прическу в беспорядочный ворох. Время течет так медленно, будто кто-то опустил циферблат в бочку с мазутом, замедляя движение стрелок. Идет уже третья пара, а Чонгук еще ни разу не бегал в другой корпус. Он каждую секунду хочет сорваться туда, пробежать по мокрому от дождя асфальту университетского двора, быстрыми прыжками пересечь ступеньки шести лестничных пролетов, обогнуть толпу студентов, дойти до нужного крыла и, наконец, увидеть лицо Тэхена. Как он будет себя вести? Он злится? Обижается? Помнит ли вообще? Может, он снова будет сухо вежлив и учтиво дружелюбен, или беззаботно посмеется над той ситуацией, или … или…. или… Чонгук понятия не имеет, какой ждать реакции, как поведет себя старший и что с этим делать дальше. В любом случае, пока они не увидятся и не поговорят, он ничего не узнает. Поэтому, когда преподаватель оглашает окончание пары, брюнет срывается со своего места, как срывался после каждой предыдущей. Быстрыми шагами, периодически переходя на бег, преодолевает расстояние до выхода из корпуса, чтобы затем резко остановиться, закатить глаза, снова растрепать свои волосы, развернуться назад и пойти обратно. Как он делал сегодня уже три раза. Что-то ему подсказывает, что это будет не самая приятная их встреча. Беспокойство липким языком мажет по всему нутру. Может, все не так плохо? Что за трусость вообще, Чон Чонгук? С каких пор ты чего-то боишься и убегаешь от проблем? Ноги опять резко разворачивают по направлению к выходу. Разведать обстановку, определить наличие проблемы, идентифицировать ее, если таковая имеется, и действовать по существу. Черные массивные кроссовки переступают порог учебного корпуса и пускаются в бег. У старших сейчас обеденный перерыв, и они, как обычно, проводят его в центральной столовой. Темные зрачки изучают помещение в поисках. Белый, рыжий, мятный – триколор макушек обнаружен в дальнем правом углу. Внутренний пятничный цербер вмиг превращается в маленького щенка, который поджал под себя хвост и тихонько поскуливает, желая спрятаться под ближайший стул. Чонгук дает себе мысленную пощечину и уверенно шагает в нужном направлении. − Да не знаю я, чем еще! – Эмоционально вскидывает руки Чимин, отставляя от себя небольшую тарелку, ударяя ее об стол. – Лимоном он пахнет, Тэхен! − И сливочным маслом. – Кивает Юнги. − А я вам говорю, это не все. – Поднося тарелку с лакомством к своему носу. − Тут есть еще какие-то нотки, от чего этот пирог пахнет цифрой семь. − Ты усложняешь нам жизнь. – Прикрывает глаза рыжий и отрицательно мотает головой. Блондин вопросительно вскидывает брови, сдерживая рвущийся смешок. − Чимин это к тому, что как мы поймем, что ты в конец ебнулся, если ты ко всему прочему еще и синестет? – Меланхолично разъясняет мятноволосый, палочками отщепляя кусочек лимонного пирога и закидывая себе в рот. − Да я не…. – Рот моментально закрывается, а губы поджимаются, когда в поле зрения рядом со столом материализуется темный силуэт. − Привет. – Немного нервно улыбается Чонгук, отодвигая стул и занимая свое место. Чимин и Юнги приветствуют его в ответ, но блондин молчит. Его веселость, которая всего несколько секунд назад была на лице, пока младший подходил к столу, моментально испарилась. «Он помнит» − набатом стучит внутри черепной коробки. − Тебя не было на перерывах, и я не знал, придешь ли ты, поэтому не взял тебе ничего. – Поворачивается на друга мятноволосый. – Можешь это взять. – Он протягивает свою нетронутую булочку с начинкой. − Спасибо, хен. – Руки автоматически перенимают протянутый предмет, пока глаза не разрывают зрительного контакта с человеком напротив. Тэхен не отводит взгляд. Он смотрит так, будто само существование Чонгука это какая-то ошибка, будто в его голове Чонгука еще пару дней назад должны были скормить собакам и очень прискорбно, что этого до сих пор не произошло. Блондин с громким звуком резко отодвигает свой стул и, не сказав ни слова, покидает их место, а затем и столовую. − Это что сейчас было? – Приподнимает одну бровь Юнги, проводив Тэхена взглядом и уставившись на рыжего. − А я ебу? – Слегка ошарашенно смотрит в ответ Чимин, а затем переводит взгляд на не обернувшегося Чонгука. – У этого, вон, спроси, а то сильно мордаха у него виноватая какая-то. – Он стягивает со спинки своего сидения зеленый кардиган и направляется за своим другом. Тэхен помнит. Он не злится, не обижается, он просто теперь ненавидит Чонгука, похоже. Потрясающе. Разгон от равнодушия до ненависти за неделю. Это победа, блять. Брюнет обреченно прикрывает глаза. Юнги спокойно поворачивается на друга, смотрит пару секунд, закатывает глаза и возвращает внимание своему обеду. − Фонтан? – Только и произносит старший. Пару лет назад весной они участвовали в финальном матче по баскетболу против команды другого института. Победа далась им нелегко, противники были сильные и ловкие, но кубок в итоге все равно был в руках у Юнги. Другая команда бы, может быть, пережила это поражение, но во время игры Чонгук случайно нанес травму одному из игроков. Судья не нашел в этом нарушений, но проигравшие так не считали. После тренировки капитан команды и его друг покинули спортивный комплекс последними. Уставшие, довольные и с кубком в руках они направлялись к парковке возле здания. Когда они вышли из-за ограждения и шагнули на тротуар, им представилась восхитительная картина ночного светящегося фонтана, рядов припаркованных машин и компании из восьми знакомых высоких, крепких и очень недовольных парней. Те выразили явное намерение не вести светских бесед. Чонгук и Юнги мысленно прикинули свои шансы выстоять вдвоем в неминуемой драке – их не было. Можно было попробовать просто сбежать, но вымотанные матчем тела не убежали бы дальше противников. Поэтому они просто несколько секунд молча побуравили взглядом озлобленную компанию, повернулись друг на друга и одновременно пожали плечами. А потом Юнги со всей силы запустил кубок в лобовое стекло машины ректора, стоящей в первом ряду парковки, и под звуки сигнализации они с разбега запрыгнули в фонтан, отбегая на центр. Сирена пронзительно давила на уши, привлекая к этой территории внимание, охреневшие восемь пар глаз наблюдали за мокнущими под струями фонтана фигурами. То ли их спугнул начавший появляться неизвестно откуда народ, то ли они не захотели лезть в еще холодную воду весеннего фонтана, то ли они просто посчитали этих двоих сумасшедшими, но уже через пару минут вся агрессивно настроенная компания растворилась в темноте парковки и больше не появлялась ни тогда, ни потом. Юнги и Чонгук проболели после того вечера еще неделю, выложили круглую сумму ректору, принося извинения и уговаривая не отчислять, но, можно сказать, отделались малой кровью. По крайней мере, конечности у них остались целы. С тех пор в их словаре слово «фонтан» означало критическую ситуацию, с которой срочно нужно что-то делать. − Нет. – Выдыхает младший с закрытыми глазами. – Разберусь. – Потирая веки большим и указательным пальцем. Мятноволосый понятливо кивает и закидывает в рот еще один кусочек теперь никому не нужного лимонного пирога.

***

Несколько дней Тэхен продолжал метать уничтожающие взгляды и уходить сразу же, как только на горизонте появлялся Чонгук. А тот продолжал бегать на перерывах и по возможности после пар в другой корпус. Пару раз младший пытался догнать блондина, одернуть его и поговорить, но в первую попытку ему с силой наступили на ногу, а во вторую острое ребро тонкой ладони со злостью приложилось к кадыку… Больно приложилось. Причем после обоих раз сам же Тэхен бесился еще больше. Брюнет решил повременить с действиями и позволить старшему остыть, но не появляться у того на глазах он не мог. Вернее он не мог не стремиться ко встрече. Он физически ощущал желание увидеть белокурую макушку хотя бы мельком. В середине недели Тэхен сменил тактику, видимо, возмутившись тем, что это ему приходится уходить из своей же компании. Поэтому теперь он просто окатывал Чонгука презрительным взглядом, игнорируя все обращения и фразы. Эти двое уже начинали подбешивать Чимина и Юнги, потому что общаться вчетвером, когда между двумя непробиваемая стена, очень проблематично. И никто из них так и не объяснил, чем это все вызвано. В пятницу после пар Тэхен сидел на диванчике на втором этаже своего корпуса и что-то увлеченно печатал в телефоне. Благополучно игнорируемый Чонгук сидел слева, от скуки то задирая, то опуская рукава серой оверсайз худи, то крутя в руках шнурок от капюшона. Чимин сидел на стуле напротив, повернув его спинкой к дивану, оседлав его, сложив руки на спинке и уложив на них голову. Они уже двадцать минут молча ждали, когда вернется Юнги, который пошел за кофе. Старшим сегодня нужно обсудить одно из групповых заданий, а у младшего есть немного свободного времени перед работой. Рыжего угнетала эта парочка, и развивать с ними разговор сейчас было бы сложновато, эту неделю с ними только по отдельности получается нормально взаимодействовать. Поэтому он с закрытыми глазами прислушивается, ожидая услышать знакомые шаги за спиной, и думает, что лучше бы он тоже пошел за кофе. Когда Юнги, наконец, возвращается, Чимин подпрыгивает на стуле и бежит навстречу, перенимая один из стаканчиков горячей энергии. Освободив одну руку мятноволосый достает из кармана белой худи два пакетика бананового молока и, издалека окрикнув младшего, бросает его один за одним. Чонгук ловит первый пакетик правой рукой и немного приподнимается, чтобы левой рукой поймать второй, чуть не выпустив его. − Что, все? Полгода без баскетбола и ручки не держат даже маленький пакетик? – Усмехается Юнги. − Хен, хоть сейчас готов тебя уделать. – Улыбается брюнет и опускается назад на диван, замечая, что правой рукой, в которой зажато молоко, он для равновесия оперся на колено Тэхена. – Прости. – Быстро бросает он, тут же одергивая руку и возвращая улыбку своему другу. − Да ты, блять, издеваешься, что ли? – Вскакивает блондин и, быстро ухватив свои вещи, стрелой проносится мимо замерших Юнги и Чимина. Чонгук удивленно хлопает глазами, смотря вслед худой спине. − Это что-то новенькое. – Поворачивает он вопросительный взгляд к друзьям. − Не смотри так на нас. – Фыркает Чимин, направляясь к своему стулу. – Вы нас в свои разборки не посвящаете. Младший задумчиво тормошит пряди на затылке, а затем поднимается с дивана, когда туда лениво падает Юнги. − Ладно, я поеду. Хен, кстати, Ён Ми просила спросить, сможешь ли ты в воскресенье заехать к нам. Новая версия идеального штруделя, как вы договаривались. Хочет похвастаться. − Оу, естественно я буду. – Опираясь на локти и отпивая кофе. − Чимин, ты тоже приходи. Моя сестра потрясающе готовит. – Поворачиваясь к рыжику. − Не знал, что у тебя есть сестра. – Приподнимая брови. – Она такая же изворотливая, как ты? – Он прищуривает глаза. За эту неделю, пока Тэхен сваливал или игнорировал разговоры, Чимин успел познакомиться с той стороной Чонгука, о которой говорил Юнги. С той, где каждое слово нужно заверять нотариально, если не хочешь, чтобы потом все вывернули совсем в другую сторону. Брюнет цыкает. − Она прелесть. – Тепло улыбается Юнги. – Думаю, Чонгук ей не родной. − Началось. – Закатывает глаза младший. – Так что, придешь? – Обращаясь снова к Чимину. − У нас планы с Тэ, сорри. – Пожимает плечами рыжий. – В другой раз, если позовете. – Наклоняя голову вбок. Чонгук кивает, прощается и направляется к выходу. − Но кусочек штруделя мне принеси в понедельник, пожалуйста! – Слышит он звонкий крик в спину и усмехается.

***

Дверь квартиры Чонгука в воскресенье в 11 утра открыла Ён Ми через пару секунд после звонка, будто караулила в прихожей. В то же мгновение она повисла на шее Юнги, негромко повизгивая от радости. − Привет, мелкая. – Широкая улыбка чуть ли не сводит скулы, он обвивает талию девушки одной рукой, приподнимая ее и, переступая с ноги на ногу, вваливается в квартиру. Свободная рука нащупывает за спиной замок и закрывает входную дверь. − Какая милота. – Чонгук стоит в другом конце небольшой прихожей, опираясь плечом о стену и скрестив руки на груди. Губы сдерживают усмешку. – Мой друг, который терпеть не может прикосновения… − Может, дело конкретно в тебе? – Бросает мятноволосый, ставя хихикнувшую девушку на пол. − И моя сестра, которая, я думал, так приветствует только меня… − Пытается закончить начатое предложение. − Может, дело не в тебе? – Игриво щурится большими круглыми глазками девушка. − Моя девочка. – Одобрительно трепет длинные черные пряди Юнги, отодвигая свою обувь с прохода. − Ты здесь и минуты не пробыл, а ваш тандем уже действует мне на нервы. – Закатывает глаза младший, распускает скрещенные руки, отлипает от стены и двигается в сторону гостиной. Это единомыслие лучшего друга и младшей сестры одновременно умилительно грело и выводило из себя. Сам факт их близкого общения – это, безусловно, прелестно, если не брать во внимание их личности, которые во взаимодействии образовывали гремучий коктейль язвительности. Когда Чонгук познакомил Юнги со своей сестрой, он даже не думал, что это как-то повлияет на их жизни, но это повлияло. Ён Ми тогда еще жила с родителями, у которых только появился план и возможность переехать за границу, а Чонгук жил в этой квартире, подаренной родителями, и оканчивал первый курс. В один из вечеров, когда они с хеном сидели на кухне, приговаривая купленное пиво и обсуждая планы на жизнь, в дверь раздался настойчивый звонок. На пороге стояла заплаканная четырнадцатилетняя Ён Ми. В тот вечер она в очередной раз поругалась с родителями по поводу переезда. Ей до внутренней истерики не хотелось покидать родной город, друзей, брата, свои увлечения. Ей было страшно, грустно, она не понимала, почему должна уезжать в чужую страну, а не остаться учиться, как брат. В тот вечер от вида этого чуть ли не удушающего плача, не останавливающихся слез и дрожащих кулачков сердце сжалось, видимо, не только у Чонгука, но и у Юнги. Потому что в тот вечер он впервые на глазах у брюнета кого-то долго и крепко обнимал, утешающе поглаживая по спине. Такую картину Чонгук застал, когда на пару минут отошел в другую комнату, чтобы предупредить родителей, что Ён Ми у него. Когда девочка немного успокоилась, он отнес эмоционально вымотанное тельце в свою спальню, а сам вернулся на кухню, где они с Юнги просидели до утра. Чонгука разрывало от переживаний его сестры и от его собственного бессилия. Хен же задал простой вопрос, который в последующем кардинально поменял жизни двух человек - «Почему ты не возьмешь ее к себе?». Их разговор о планах на жизнь продолжился, но теперь звучал совсем иначе. Младшему нужно было доказать родителям, что он сможет позаботиться о своей сестре, если она останется с ним. Ему нужно было начать зарабатывать, чтобы быть способным обеспечить и себя, и ее. Страх и неуверенность кандалами сковывали руки, а Юнги разрубал их, разбирая столь масштабные цели на конкретные подзадачи. Он подкинул младшему первую работу, воспользовавшись своими бесчисленными знакомствами, и поддерживал на каждом этапе, отметая всю неуверенность в собственных силах. Год брюнет работал, начиная с ассистента начальника отдела исследования и разработки и двигаясь дальше по карьерной лестнице, совмещая это с тренировками по баскетболу и периодически прогуливая университет, чтобы разгрести и пройти весь материал за пару недель перед сессией. Его рвение, предприимчивость и цепкий ум не оставались незамеченными начальством, он сам весь отдавался работе, наслаждаясь тем, что у него получается, начал мечтать о собственной компании и генерировать идеи. А спустя год его дядя, наблюдая за ростом племянника позвал его к себе, предложив зарплату побольше, более-менее свободный график и перспективу развития. Работа в отделе регионального развития торговой компании позволила ближе знакомиться с процессами, которые ему в будущем пригодятся, а самое главное обеспечила необходимыми средствами. После второго успешно запущенного филиала, получив премию и сложив накопленные средства, он купил недорогую машину и переоборудовал кабинет в своей квартире во вторую спальню. Юнги вместе с ним собирал мебель. И вот, полгода назад родители переехали в другую страну, а Ён Ми – к нему. Тогда сестра и Юнги стали видеться еще чаще. Девочка поделилась с ним мечтой стать кондитером, а старший даже как-то слишком восхищенно пробовал каждый новый десерт, но не умалчивал о недостатках. С его подачи она устроилась в небольшую пекарню на полставки, чтобы изнутри наблюдать все процессы и знакомиться с интересующей ее сферой. Он стимулировал ее развивать свои навыки, и, когда она рассказала ему о том, что настоящий штрудель очень сложно сделать, потому что там много нюансов для идеального теста, Юнги бросил ей вызов. За последние полтора месяца он ел их уже четыре раза и каждый раз хвалил, но подмечал недостатки. И Ён Ми снова и снова тренировалась, чуть ли не каждый день заставляя Чонгука дегустировать, от чего ему казалось, что он весь уже пропитан ароматами десерта. Брат не очень любил сладкое, но терпеливо пробовал, пытаясь наскрести в своей голове описания и сформировать отзыв. Получалось не очень. Было вкусно, но ему было вкусно все, что готовила сестра. Поэтому помочь в этом он ей особо не мог и вместо этого скупал какой-то новый инвентарь, итальянскую муку и все, о чем сестра только успевала обмолвиться, делясь новыми знаниями о кондитерском искусстве. Юнги сильно повлиял на их жизнь. Каждому нужен человек со стороны, который будет в тебя верить и никогда не позволит опустить руки. Чонгук рад, что для него и Ён Ми хен стал таким человеком, он это ценит до глубины души. Поэтому на их стеб просто закатывает глаза, прекрасно понимая, что все это неотъемлемая часть любви этих двоих к нему. Правда, иногда они все же подбешивают. Чонгук проходит в светлую небольшую гостиную и падает на мягкий диван, обитый светло-голубой замшей. Через пару минут, о чем-то оживленно переговариваясь, в комнату заходят и эти двое. Мятноволосый приземляется на диван рядом, а девушка усаживается на небольшой прямоугольный кофейный столик из прочного дерева и опирается согнутыми ногами в край дивана между старшими. Ладошки зажаты между бедер, облаченных в персиковые домашние штаны, сочетающиеся с абстрактным рисунком на белой футболке, глаза блестят нетерпением и радостью. По стеклу большого окна тихо барабанит дождь, по квартире разносится потрясающий запах свежей выпечки, яблок, корицы и муската. По телевизору с тихим звуком идет бокс. − Ностальгируешь? – Кивает Юнги на экран. − Да не, просто по старой доброй памяти, так сказать. − Выключая звук пультом управления. − Ты что, наш Чонгуки теперь серьезный и ответственный старший брат, а не бэд бой, которому некуда девать свою энергию. Он больше не размахивает кулаками. – Поворачивается брюнетка на телевизор за своей спиной. − Я бы поспорил. – Тихо буркнул мятноволосый. − Вот, ты, вроде, и хвалишь, и оскорбляешь. – Обращаясь к сестре и хмуря брови. – А это что еще значит? – Поворачиваясь к другу. − О, ты хочешь, чтобы я тебе напомнил события прошлой пятницы? – Ухмыляется старший. − А что было в прошлую пятницу? – Навостряет ушки девушка. − Ничего. – Резко вырывается из младшего. – А ты вообще радоваться должна, что я тогда боксом занимался, сколько раз я ввязывался в драки именно из-за тебя и твоего дерзкого языка? − Я и радуюсь. Спасибо, братик. – Быстро протараторила Ён Ми. – Так что было в прошлую пятницу? − Садитесь, детки, в круг, сейчас будет увлекательная история. – Насмехается мятноволосый, отлипая от спинки дивана. − Вот как? – Вскидывает брови Чонгук. – Тогда сначала расскажи ей про гонг, одеяние Цезаря и про Чимина. − Ммм, − снова откидываясь на диван, кладя ногу на ногу и закидывая руку на спинку, − может, я тогда лучше сначала расскажу про Тэхена? Брюнет жмурит глаза, морщится и прикусывает язык, чтобы не выругаться. Сестра бегает заинтересованным взглядом от одного напряженного лица к другому ухмыляющемуся. − Когда там твой штрудель будет готов? – Не смотрит в глаза старший брат. − Через 20-30 минут, когда все придут. – Быстро отвечает девушка. – А кто такие Чимин и Тэхен? − Кто все? – Удивленно поворачивается на друга мятноволосый. − Дядя с Джином. – Все так же пытается предотвратить смену темы младшая, сгорающая от любопытства. − Что случилось в прошлую пятницу? − Ты не говорил, что Намджун тоже будет. – Напрягается Юнги. − А что бы это изменило? – Хмыкнул брюнет. – Ты бы вместо толстовки и джинсов в костюме приперся? − Морально бы подготовился. – Буркнул себе под нос. Чонгук усмехнулся, и по его бедру так же как по бедру друга прилетел звонкий шлепок. − Я для вас шутка какая-то что ли? Почему Вы так старательно сливаете эту тему? – Уже громче выговаривает Ён Ми, смешно сморщив лоб и недовольно поджав губы. Телефон в ее кармане звенит будильником, она быстро его отключает и поднимается. – Мы еще к этому вернемся. – Она перешагивает через ноги Юнги и скрывается за дверью. − Ну и сволочь же ты, хен. – Выдыхает младший. − А с каких пор у тебя от нее секреты? – Потирая место хлесткого удара на ноге. – Мне ты тоже ничерта не рассказываешь, так хоть шанс был что-то узнать. − Да нечего рассказывать. – Босые ноги в свободных серых домашних штанах вытягиваются на столик. − Временные разногласия вследствие небольшого недоразумения. – Очень увлеченно отряхивая черную оверсайз футболку от невидимого мусора. − Знаешь, я всегда восхищался твоей способностью к детализации. – Подгибая одну ногу под себя. Чонгук цыкает и поворачивается на друга. – А ты чего вдруг так ощетинился, когда я про Чимина сказал? Тоже рассказывать нечего? − Ага. – Перед тем, как ответить, он изнутри прошелся языком по своим зубам, будто пересчитывая их. Младший понимающе кивнул. Еще несколько минут они сидели молча, гипнотизируя экран телевизора и думая о своем. − Кто такие Чимин и Тэхен и что произошло в прошлую пятницу?! – Ён Ми громко врывается в гостиную, занимая свое прежнее место и требовательно смотря на старших. − Ми, в прошлую пятницу я кое-кого ударил. – Выдыхает брюнет. Хен прав, скрывать что-то от сестры он не привык. – Чимин и Тэхен - это новые одногруппники Юнги, с которыми мы последнее время много общаемся. – А не хотели мы об этом говорить, потому что Тэхен… – он делает паузу, немного напряженно похрустывая пальцами. − Потому что Тэхен лучший друг Чимина, который мне нравится, и я не хотел об этом говорить, пока сам не понял статус наших отношений. – Приходит на выручку своему донсену старший. Чонгук негромко хмыкает своим мыслям, а девушка подбирает под себя ноги, усаживаясь по-турецки на невысоком столике. Она предвкушено улыбается и ярко светит глазами. − Он веселый, милый и…как бы выразить… идейный. – Попытался мятноволосый подобрать прилагательное для всей той дичи, что рождается в голове у рыжика. Младший подавился смешком и тут же коротко прокашлялся, ловя на себе укоряющий взгляд хена. − Я тебя как-нибудь познакомлю. – Снова мягко улыбаясь брюнетке. − Ого. – Ён Ми немного округлила глаза. – Со своими парнями ты меня еще не знакомил, Юнги-оппа. − Он пока не мой. – Усмехается старший. Он и правда никогда раньше не знакомил ее со своими партнерами, хотя он никогда и не скрывал своих отношений, и они периодически обменивались новостями и переживаниями. Просто тех людей не хотелось знакомить с Ён Ми, которую он воспринимал, как свою младшую сестру. Он бы и с Чонгуком их не знакомил, не видел смысла, но с ним они слишком часто виделись, чтобы лучший друг и периодические пассии не пересекались. − Я… − Девушка опустила глаза на свои руки, волнительно потирая пальцы. – Я тоже хотела вас познакомить кое с кем. – Тихо произносит она, слегка покраснев. Взгляд неуверенно поднимается сначала на старшего брата, затем на хена и снова возвращается к брату. – Его зовут Хосок. − Эм… − Чонгук непонимающе развел руки и свел брови. – Это все очень трогательно, конечно, но Юнги был прям обязательной составляющей, чтобы ты об этом рассказала? – Все его лицо выражает замешательство. – Почему я узнаю об этом одновременно с ним, − ладонью махнув в сторону друга, − хотя я живу с тобой и я твой брат вообще-то. − Мы не так давно познакомились, и мне нужна была поддержка…. – Виновато сдвигая брови. − Потрясающе, − откидывая голову на спинку дивана и смотря в потолок. – То есть теперь ты мне не доверяешь. – Строгим ледяным голосом. − Не в этом дело, Чонгуки! – Сжимается девушка и виновато смотрит на брата. − Не парься, мелкая. Чонгук же тоже тебе не рассказал, что ему кое-кто нравится. – Подмигивает девушке мятноволосый. − Он мне не нравится. – Фыркает младший. − Он? – Удивленно распрямляется сестра. Чонгук резко отрывает затылок от дивана и переводит слегка ошарашенный взгляд с брюнетки на друга. − Это не я сказал. – Смеется Юнги, вскидывая руки в сдающемся жесте. Старший брат успевает только раскрыть рот, чтобы что-то сказать, как в дверь раздается звонок. Он смотрит на загоревшуюся любопытством сестру и тяжело выдыхает. – Потом договорим. Ми, откроешь, пожалуйста? Девушка несколько раз быстро кивает и подскакивает с места, несясь в коридор. − Мне нужна фамилия, адрес и номер телефона этого Хосока. – Снова откидываясь на диван. − Ну, для этого, видимо, ей и нужна была моя поддержка. С прошлым парнем она сильно поругалась, когда ты чуть ли не всю его родословную обзвонил, расспрашивая о нем. – Нервно поглядывая на дверь, ведущую в коридор. − Это забота. − Это сталкерство, Чонгук, мы уже это обсуждали. – Слегка вздрогнув от хлопка входной двери, приближающего неминуемую встречу. – А Тэхен тебе, значит, не нравится? – Возвращая взгляд на друга и немного усмехаясь. Когда испытываешь давящую тоску, если всего день не видел человека, когда рядом с ним кровь оглушающим пульсом отдается на барабанных перепонках, когда в голове на повторе каждое взаимодействие, брошенная фраза, случайное прикосновение, когда хочешь вскрыть свою грудную клетку и зашить туда Тэхена целиком, это разве «нравится»? − Нет. – Твердо говорит брюнет, тут же слыша смешок. − Смейся, пока можешь. − Повернув голову на друга.− А я посмеюсь, когда ты будешь отыгрывать заботливого хена перед Намджуном. – Издевательски вздергивая брови. Дверь в комнату открывается, и две пары глаз устремляются на три входящие фигуры.

***

Юнги обреченно вздохнул и поднялся со своего места. Высокий, крепко сложенный мужчина 35-ти лет вошел в гостиную первым и в несколько уверенных шагов приблизился к дивану. На нем оливкового цвета рубашка с длинным рукавом, расстегнутая на две верхние пуговицы, черные классические брюки и темный ремень с металлической пряжкой. Юнги мысленно закатил глаза – еще более строгого наряда для воскресного штруделя с семьей Намджун, естественно, выбрать не мог. Темно-русые волосы уложены гелем и зачесаны назад. В нос моментально ударил запах дорогого одеколона. Строгое лицо с пронзительным взглядом немного вскинуто вверх так, что создается впечатление, что этот человек смотрит на всех свысока. Мятноволосого слегка передернуло. Крепкая рука протянулась для рукопожатия, от чего рукав рубашки чуть приподнялся, открывая дорогие часы на запястье. Кто, блять, носит часы на правой руке, когда сам правша? Юнги протягивает руку в ответ, отвечая на низкий голос, бросивший лаконичное приветствие. У этого человека даже рукопожатие какое-то строгое, выверенное, отработанное, крепкое и веющее превосходством. Или Юнги это только кажется, ему всегда не по себе рядом с дядей своего друга. Намджун с первой встречи произвел впечатление высокомерного, сурового и холодного человека. И хотя в дальнейшем для мятноволосого открывались и другие стороны этой медали, легче в присутствии этого человека не становилось. Они виделись нечасто, но Юнги предпочел бы сократить и это количество встреч. Первое время ему просто было некомфортно под этим тяжелым взглядом, потом между ними начал развиваться конфликт. Когда Чонгук пахал на своей первой работе, изматывал себя, не досыпал, пропускал универ, Намджун только приговаривал, что он сам выбрал этот путь, сам поставил себе цели и никто ему помогать не обязан. А еще без конца бросался устойчивыми фразами из серии «кто не съел, того съели», которые вычитывал в бесконечном количестве бизнес литературы. Юнги от этого бесился, не понимая, что это за родственник такой. Если бы он мог как-то еще тогда помочь Чонгуку, он бы это сделал, ведь он знал, какой его донсен сильный, умный, и как отчаянно он желает помочь сестре. Намджун это все тоже знал и с самого начала мог взять к себе в компанию или взять Ён Ми к себе, но делать этого не собирался. Он утверждал, что работать с родственниками просто из-за родства он не будет, а старший брат сам должен научиться брать на себя ответственность за сестру. Зато когда у Чонгука стало получаться, он начал добиваться какого-никакого успеха на той работе, Намджун, увидев для себя выгоду, сразу же сделал ему предложение о сотрудничестве. В тот вечер Юнги сильно сорвался на дядю друга. Он высказал ему все, что накопилось за этот год, пока тот наблюдал, как его племянник измождает себя, а сам вел себя, будто его это не касается. Тогда еще шатен, а не мятноволосый Юнги, долго и на повышенных тонах возмущался и пытался донести свое негодование. Намджун молча слушал, немногословно отреагировал, утверждая, что никчемные и слабые люди ему в его компании не нужны, как бы он ни относился к ним в рамках семьи, и, раз он убедился, что Чонгук на что-то способен, он готов взять его к себе не как племянника, а как перспективного сотрудника. Юнги отчасти понимал этот подход, но эмоциональная вовлеченность тогда застилала глаза, вызывая злость. Поэтому под конец вечера, когда они остались в квартире вдвоем с Чонгуком, он обессилено сидел на стуле и буравил взглядом одну точку, осмысляя последние события. Намджун тем вечером как-то извернул весь их разговор после пламенной речи Юнги так, что тот этого даже не заметил. Дядя говорил что-то про то, как он весь год наблюдал за поведением шатена, как он ценит его присутствие в жизни своего племянника, как ему спокойно от надежности хена, его разумности и рациональности, как он рад, что благодаря ему Чон младший справился и сможет позаботиться о горячо любимой им самим Ён Ми. Он говорил еще много разного, от чего Юнги стало до ужаса стыдно за свое поведение, неловко за свою несдержанность, и он почувствовал себя жутко глупым ребенком. Намджун перестал казаться холодным, высокомерным и бесчувственным, теперь шатен понимал уровень сдержанности, расчетливости и рациональности этого человека. Спокойнее в его присутствии, правда, от этого не стало. Наоборот, теперь каждую встречу Юнги напрягался, пытаясь не ударить в грязь лицом, и это происходило неосознанно. Просто очень не хотелось не оправдать присвоенного статуса замечательного хена для его племянника. То, как легко Намджун буквально заставил себя уважать, дико бесило, но не признавать его способности управлять людьми Юнги не мог. Поэтому он напрягался, восхищался, уважал и бесился одновременно. Их общение стало похоже на встречи двух деловых партнеров с одним общим любимым проектом – Чонгуком. Брюнет ужасно забавлялся, наблюдая, как его язвительный и расслабленный хен при его дяде становится собранным, серьезным и вежливым. А Юнги каждую минуту, сидя на измене, контролировал свою речь. Ведь одно неосторожное слово и сам не заметишь, как через десять минут Намджун уже будет ковыряться в твоих скрытых комплексах и психологических травмах, о которых ты сам даже не знал. Когда Юнги три месяца назад покрасил волосы из темно-каштанового в мятный, Намджун ничего не сказал, но от его взгляда захотелось засунуть поглубже в глотку дуло пистолета и застрелиться, предварительно, естественно, обрившись наголо. Сегодня с ним хотя бы приехал еще Джин. Высокий и широкоплечий шатен вошел в комнату, приобнимая Ён Ми за плечи и что-то весело щебеча, сам больше смеясь с того, что говорит. Они с Намджуном вместе уже лет десять и только в его присутствии этот строгий взгляд смягчается, отдавая теплом. От этого контраста с непривычки у Юнги бегали мурашки по коже первое время. Сейчас же он просто про себя радовался, что Намджун не приехал один. − Чонгук сказал, ты в магистратуру поступил? – Обращается русоволосый к другу своего племянника после того, как со всеми приветствиями было покончено. − Да. – Кивает Юнги, пытаясь придумать, куда ему себя деть. − Это отличное решение. У таких специалистов больше возможностей для карьерного роста. Еще один достойный поступок хена. – Намджун опускает руку на плечо своему племяннику и немного сжимает, обращая его внимание на разговор, призывая следовать примеру. А затем нечитаемым взглядом скользит по мятным прядям. От этого взгляда уменьшенная версия Юнги в голове мятноволосого разбежалась и со всей силы впечаталсь в кирпичную стену. Чонгук снова подавился смешком. − Вам, должно быть, жутко интересно, зачем же вы все сегодня были здесь собраны! – Резво вскакивает на столик ногами Ён Ми, наиграно торжественно обращаясь к гостям. − Милая, слезь со стола. – Мягким, но серьезным голосом обращается дядя к племяннице. Джин цыкает, подходит к Намджуну, перехватывает его руками под коленом и, чуть не уронив, ставит его ногу на столик. – Продолжай, дорогая. – Смеющимися глазами смотря снизу вверх. Русоволосый недовольно поджимает губы, но больше ничего не говорит, так и опираясь одной ногой на кофейный столик. − Один из присутствующих бросил мне вызов, сомневаясь, что я смогу приготовить идеальный штрудель. – Девушка вскидывает подбородок, направляя одну руку к потолку, а другую приложив к сердцу, будто отыгрывает шекспировскую пьесу. – Годы тренировок… − Это было полтора месяца назад. – Тихо вставляет Юнги, усмехнувшись. − Годы! – Взгляд круглых глазок, изображая негодование, смиряет мятноволосого. – И миллионы попыток… − А это уже правда. Мои почти исчезнувшие кубики пресса это подтвердят. – Перебивает старший брат, посмеиваясь. − Ты даже полкилограмма не набрал! – Она нагибается к брату, тянет край футболки вверх и больно впечатывает кулачок в хорошо прорисованный пресс. – Обманщик. – Она выпрямляется, возвращая своему лицу выражение торжественного предвкушения. – Если меня еще кто-то хоть раз перебьет, получит скалкой по зеленой или черной макушке. Два друга синхронно усмехнулись и прикусили языки. Скалкой она, может, их и не ударит, но отомстить может. По крайней мере, она уже так делала, когда они ее чем-то довели. Они потом еще пару месяцев выковыривали непонятно откуда взявшиеся пенополистирольные шарики из рюкзаков, одежды и волос. Юнги до сих пор по паре штук находит раз в неделю, не исключено, что она периодически их еще подкладывает. Пламенная речь продлилась недолго. Через пять минут, когда четверо сидели за столом, перед ними маленькие ручки ставили большие тарелки с безумно красивыми кусочками ароматного штруделя, шариками ванильного мороженого и листиками свежей мяты. − Ён Ми, он выглядит действительно идеально. Мне даже придраться не к чему в этот раз. – Тепло улыбается мятноволосый, рассматривая шедевр в тарелке. – А можно тебя будет попросить оставить один кусочек для Чимина? Он должен это попробовать. − Два кусочка… − Тихо добавляет Чонгук, десертной вилкой тыкая лист мяты. – У нас двое новых друзей. – Слегка пожимает плечами, поймав насмешливый взгляд хена. Юнги приоткрывает рот, чтобы что-то сказать, но тут же осекается, боковым зрением скользя по фигуре в оливковой рубашке. Штрудель оказался идеальным и на вкус.