Все заблудились в сути

В четверг Тэхен пропустил первые две пары, поэтому в начале обеденного перерыва за привычным столом сидели только трое друзей. Чимин выглядел более оживленным, чем обычно. Он генерировал планы на вечер пятницы и все время ерзал, будто не мог и секунды усидеть на месте. Только Чонгук задумался о том, что рыжик выглядит чем-то сильно обеспокоенным, как тот всучил им с Юнги по листу бумаги и дал 30 секунд на то, чтобы придумать надпись на надгробии. Они не думали, что в этой игре есть какие-то правила, но, когда Чимин со своим «почему мертвецы не договаривают шутки?» радостно воскликнул, что победил, остальные это просто дружно признали. Тэхен пришел почти под конец перерыва и выглядел совершенно обычным – однотонный джемпер, джинсы, кроссовки, вощеная куртка в руках, мягкая улыбка на губах, спокойное выражение лица. Но Чимин почему-то встрепенулся и сходу вместо приветствия протянул ему листок бумаги и ручку. − У тебя есть 30 секунд, чтобы придумать надпись на своем надгробии. Вперед! Блондин пару секунд поглазел на пустой лист, затем окинул быстрым взглядом присутствующих, наклонился к столу и вывел три слова аккуратным почерком. Он ехидно улыбнулся, откинул свою куртку и сумку на свободный стул и направился к линии раздачи. «Ложись рядом, Гуки» − гласил текст на бумаге, которую Чимин перетянул на центр стола. − Это подкат или угроза? – Поднимая взгляд к двум другим склонившимся над столом парням, тихо спросил Чонгук. − Уверен, что хочешь знать? – Хмыкнул хен. − Что-то не очень…. – Переводя взгляд на рыжика, который почему-то даже не улыбался. Когда блондин вернулся, то, как ни в чем не бывало, влился в оживленную беседу, уплетая свой обед. Волнительное копошение Чимина Чонгук списал на предвкушение очередной безумной вечеринки, и успокоился. Накануне он обсудил с сестрой план на воскресенье и, получив всплеск радости на предложение позвать и Тэхена с Чимином, сам был в предвкушении выходных. Отчего-то ужасно хотелось их познакомить. Рыжик согласился, не раздумывая. Наслышанный о кулинарных способностях Ён Ми, он и сам несколько раз интересовался тем, что сейчас учится готовить девушка. К тому же, он сгорал от съедающего любопытства, какая она – сестра Чонгука. Тэхен сухо отказался, от чего у брюнета внутри что-то неприятно кольнуло. Впрочем, он этого ожидал. Блондин избегал всего, что могло их сделать по-настоящему ближе. Чонгук ожидал, но все равно надеялся на другой ответ. Поэтому, когда Чимин чуть не пискнул, соглашаясь на приглашение Юнги в свою студию, он порадовался за друга, но грустная улыбка все равно застыла на губах. − Решился все-таки? – Подал голос младший, когда Тэхен и Чимин, первыми покинув стол, направлялись к выходу из столовой. − Ага. – Умиленная улыбка вглядывалась вслед радостно подпрыгивающему рыжику. Руки теребили крышку бутылки с водой, то открывая, то закрывая ее. – Не думаю, что он там что-то непоправимое выкинет. По столовой разносится громкий звон бьющегося стекла, керамики и падающего металла. Впечатавшийся в стойку с грязной посудой рыжик в другом конце столовой оперативно ухватил своего друга под локоть и со всей своей возможной скоростью пустился прочь. − Блять….− Тихо протянул брюнет, медленно поворачиваясь на затихшего старшего. − Да похуй. – Открывая, наконец, бутылку и делая небольшой глоток, не сводя глаз с суеты в другом конце помещения. Чонгук деликатно сделал вид, что не заметил легкой дрожи в руках своего влюбленного хена.

***

Пятничный вечер начался с потопа. Ну, как с потопа. С предприимчивых первокурсников, решивших устроить вечеринку в общежитии. У них была только одна проблема – провести толпу народа, в куче которых были и четверо друзей, мимо охраны на входе. Как им повезло, что «идейный» Чимин придумал план, а «исполнительный» Юнги в точности описал, что и в какой последовательности нужно сделать с краном на кухне первого этажа, чтобы привлечь достаточно внимания, но не навредить жизни других обитателей общежития. Чонгук лишь на секунду задумался, какого хрена он делает, когда перебежками в толпе первокурсников добирался до нужного этажа. Вопросы и сомнения развеялись в тот же момент, когда бело-рыжий тандем откололся от змейки перемежающихся студентов, направляясь к месту потопа чисто из любопытства. Черти. С ними нельзя расслабиться ни на миг. И мятноволосый хен совсем не придерживался разумной осторожности, а меланхолично пожимал плечами и следовал за своим рыжим огоньком, периодически оберегая его от катастроф и ловя падающие за ним предметы. − Сейчас нас спалят. – Спокойно констатировал Чонгук, смирившись с этим фактом, когда все четверо стояли, пригнувшись, в нескольких метрах от дверей кухни, наблюдая за суетой. Черти и Юнги удивленно посмотрели на младшего, но уже в следующую секунду рассыпались в разные стороны, реагируя на суровый вопросительный выкрик одного из заметивших их охранников. То, что это было весело, брюнет, все же, отрицать не мог. Поэтому несколько минут спустя, тяжело дыша, вваливаясь в душную и забитую первокурсниками комнату, он смеялся так же громко, как и триколор макушек рядом. Вымотавшийся от бега Чимин повис на Тэхене и Чонгуке, закинув руки на их плечи, и кивком направил их к стайке ребят, с которыми был знаком и он, и Юнги. Весь вечер рыжик вел себя как обычно – активно укреплял новые знакомства, вовлекал всех вокруг в игры и соревнования, за одним исключением. Он практически ни на шаг не отлипал от Тэхена, утаскивая его, а заодно и Чонгука, вглубь своего озорства. Если до этого Чон думал, что успел узнать все игры на выпивание, которые были в арсенале рыжего, то сегодня он убедился в обратном. Странным было лишь то, что сам Чимин практически не пил, зато активно спаивал своего лучшего друга. Когда алкоголь закончился, идейный вдохновитель скооперировал нескольких студентов, которые осторожно спускались по веревке, тщательно привязанной Юнги, с окна третьего этажа, нацеленные на магазин. Это, к слову, тоже было странно. Чонгук был уверен, что Чимин первым ринется к новому приключению, но он по-прежнему неотрывно караулил блондина. Забавно, как понятие «странно» поменяло свое значение в компании этих чертей. Ближе к утру изрядно выпивший Тэхен заполз на верхний ярус одной из кроватей и, улегшись на нее животом, подперев подбородок руками, мутным взглядом смешливо оглядывал полумрак небольшой комнаты. Чимин сидел на плечах практически трезвого Юнги и на скотч прикреплял к потолку импровизированную баскетбольную корзину из ободка одной из студенток и какой-то тряпки. Несколько ребят выжидающе сжимали в руках черт знает откуда взявшиеся пластиковые шарики для сухого бассейна. Один из них всучили и Чонгуку. Он осторожно забрался на второй ярус, стараясь сильно не тормошить блондина, и лег рядом, опираясь на локти. − Спорим, я больше тебя мячей забью? – Лениво ворочая размякшим языком и смотря прямо в темные глаза. − Сомневаюсь, что ты вообще в таком состоянии до корзины докинешь. – Усмехается брюнет, перекатывая синий шарик в ладонях. – Сколько пальцев я показываю? – Рукой демонстрируя цифру три. − Столько, сколько должно быть во мне. – Расслабленно улыбаясь. − Ты когда-нибудь перестанешь меня так нагло домогаться, бес? – Не сдерживая ответную улыбку. Тэхен опускается щекой на сложенные перед собой ладони и медленно хлопает ресницами, не отрывая взгляда пьяных ореховых глаз. − Боюсь, это уже навсегда, Гуки. – Тихо шепчет затуманенное алкоголем сознание сквозь пересохшие губы. «Навсегда» отбивается сердцем, словно азбукой морзе. Чонгук с нежностью смотрит в ответ. Его беспощадно тянет навстречу. До этих мягких губ считанные сантиметры. − Чонгук! Ты первый! – Раздается звонкий голос Чимина, который, наконец, прикрепил корзину к потолку. Брюнет раздосадовано выдыхает, прикусывая свою нижнюю губу и с трудом отстраняясь от Тэхена, но не в силах оторвать взгляда. Еще миг, и он бы его поцеловал. Поцеловал, не обращая внимания на то, где они находятся, не обращая внимание на их противостояние. Еще всего лишь миг. Шарик наугад летит в нужном направлении. − Все пьют, кроме Чонгука! – Хлопает в ладоши рыжик, подначивая следующего игрока. Тэхен все так же пронзительно смотрит прямо вглубь черных омутов и тепло улыбается. Младший опускается с локтей, принимая такую же позу, как у блондина. Они лежат в нескольких сантиметрах друг от друга и не разрывают зрительного контакта. Этот момент кажется Чонгуку интимнее любой физической близости. − Ты попал. – Шепчет старший, пока на заднем фоне, будто в далеком от них пространстве, продолжается шумная игра. − Я попал. – Так же шепотом соглашается Чонгук, имея в виду вовсе не дурацкий псевдобаскетбол.

***

В детстве Ён Ми терпеть не могла старшего брата. И, казалось, это было взаимно. Он был упрямым собственником, который не пускал ее в свою комнату и постоянно злился, когда она трогала его вещи. Она в свою очередь без конца капризничала, язвила и ябедничала родителям. Когда они оставались одни, то часто дрались, ругались и совершали мелкие пакости в комнатах друг друга. Развитию братско-сестринских отношений это, естественно, не способствовало. Меняться все стало неожиданно. Она всегда могла постоять за себя, давая сдачи задирающим одноклассникам или вступая в словесные перепалки, из которых чаще всего выходила с гордо поднятой головой. Но в тот день все пошло совершенно не по знакомому сценарию. За ее дерзкие высказывания в адрес старшеклассников те подкараулили ее после школы, и, скорее всего, она бы не отделалась одной пощечиной, если бы не случайно проходящие мимо одноклассницы старшего брата. Они увели ее, успокоили униженную и плачущую девочку, как могли, и помогли добраться до дома. Семье она рассказывать это не стала. Когда брат вернулся вечером с тренировки по боксу, он молча зашел в ее комнату, сел напротив и с серьезным и пугающим темным взглядом задал лишь один вопрос – «кто это был?». Таким она его еще никогда не видела. Жалость к себе и обида бесконтрольно прыснули из глаз слезами, и она взахлеб рассказала все, что произошло. Впервые она так подробно и честно делилась с ним событиями своей жизни. Чонгук все внимательно выслушал, периодически хрустя шеей и играя желваками. Выглядел он устрашающе, но Ён Ми больше не с кем было этим поделиться. Когда она закончила, немного успокоившись, он так же молча подошел, погладил ее по мокрой щеке, поцеловал макушку и вышел из комнаты. Она еще несколько минут сидела, не шевелясь. Слезы исчезли моментально. Этот маленький нежный жест такого устрашающего и собранного сейчас брата просто отчего-то подарил спокойствие и чувство защищенности. На следующий день ее обидчики буквально встали перед ней на колени в присутствии всего ее класса, извиняясь. Для нее это был шок. Она не знала, что с ними сделал Чонгук, ведь видимых ранений на лицах старшеклассников не было, но она точно знала, что это сделал Чонгук. Гордость и радость распирали ее изнутри. С того момента она по-другому стала смотреть на своего брата. Ён Ми теперь знала, что у нее есть тот, кто никогда не даст ее в обиду, кто, несмотря на все гадости, что она ему сделала, всегда будет на ее стороне. Она им восхищалась, и ей хотелось узнать его лучше. Вскоре она поняла, что если она ведет себя адекватно, то и брат начинает доверять ей больше, делиться своей жизнью, разговаривать с ней как с равной. Их отношения становились все крепче и крепче. Когда Чонгук ссорился с родителями, он мог днями, избегая взаимодействия с ними, обходить кухню стороной. Она таскала ему в комнату йогурты и всякие снэки втихаря, потому что родители считали, что если тот голоден, то пусть приходит сам и просит прощения. В такие моменты Ён Ми, сидя рядом с братом на его кровати, чувствовала, будто сейчас они одни против всего мира. Так по-детски, но для нее это были одни из самых ценных воспоминаний. Примерно в то же время он стал щипками отучать ее извиняться перед ним. Наверное, он считал, что в их отношениях не должно быть правых и виноватых, или просто ему не нравилось, когда его принуждают к извинениям, и он хотел уберечь сестру от этого. Ён Ми не знала. Она лишь знала, что ее брат всегда будет на ее стороне, а она на его. Когда 14-летняя девочка на эмоциях прибежала к взрослому брату после ссоры с родителями по поводу переезда, она и не знала, что ее рыцарь после этого в ее глазах может вырасти еще больше. Но он вырос, а она приобрела еще одного союзника в лице очень теплого, но спокойного Юнги, а пару лет спустя и новый уютным дом. Сказать, что она доверяла брату - не сказать ничего. Если в ее недолгой жизни что-то и было неизменно надежным – так это он. Поэтому ей было безумно важно, чтобы он был знаком с тем, кто ей нравится. На деле, правда, это оказывалось каждый раз очень неудачной затеей. Рыцарь стабильно распугивал своей чрезмерной заботой всех немногочисленных ухажеров. В этот раз Ён Ми не могла этого допустить. И, хотя она была практически уверена, что Хосок так просто не испугается, все же, она решила подстраховаться и пригласить своего верного союзника. На встречу в воскресенье пришли все, кроме Тэхена, которого сестра, честно говоря, очень хотела увидеть. Брат давно столько не говорил об одном человеке. А это был еще и парень. Он, должно быть, действительно потрясающий, раз ее рыцарь на нем буквально помешался. К тому, что ее брату нравится парень, Ён Ми отнеслась спокойно, будучи взращенной на теплых отношениях дяди Намджуна и Джина, да и Юнги всегда говорил, что люди влюбляются не в пол, а в людей. В общем, отсутствие Тэхена ее слегка опечалило. Особенно, когда она увидела мимолетную грусть на лице брата, когда тот об этом сообщал. Но зато пришел Чимин, знакомство с которым она тоже ждала с нетерпением, наслышанная о нем от Юнги и Чонгука. А главное – пришел Хосок. Чонгук со всей возможной сдержанностью находился в обществе 19-летнего парня, сжимающего ладошку его сестры. Возможно, пригласить Юнги с Чимином было и правда отличной идеей, потому что хен периодически очень вовремя бил его ногой под столом, не позволяя сболтнуть что-то грубое, а рыжик своей озорной веселостью умело направлял разговор в позитивное русло. Ён Ми познакомилась с этим смеющимся парнем, когда подменяла в кондитерской продавца. В какой-то момент она вывесила табличку на двери «Перерыв. Звоните» и номер телефона. Хосок и позвонил. Просто так, решив, что кому-то очень одиноко в обеденный перерыв. Когда радостная сестра с горящим влюбленным взглядом об этом рассказывала, Чон закатил глаза и моментально получил под столом чужой пяткой по лодыжке, а Чимин сыпал дополнительными вопросами, искренне заинтересовавшись чужой историей. Так и проходило воскресное утро. Чонгук очень старался, но как хорошо, что друзья сидели рядом. Хосок на самом деле оказался не таким уж плохим парнем. Он учился в университете, очень увлекался различной техникой, на почве чего сошелся с Юнги, и они минут 30 обсуждали все от усилителей, до квадрокоптеров, но главное – похоже, действительно, по уши влюбился в Ён Ми. Если бы брат изначально не был предвзят, он бы легко мог наладить контакт с этим парнем. Чем-то они были даже похожи, чем-то он был похож с Ён Ми. Например, неудержимым за зубами языком. И, если сестре Чонгук это прощал, то к Хосоку в этом плане предстояло еще привыкнуть. − Ты мне не нравишься. – Спокойно выдохнул Чон, совершенно без злобы. Просто констатируя факт. − Слава богу, я могу в этом доме не опасаться за свою задницу. – Приветливо улыбнулся парень. Старший брат напрягся, сжимая челюсть, Ён Ми кулачком стукнула Хосока по плечу, другие двое усмехнулись. − Не подумай, я ничего против не имею. – Бесстрашно и с абсолютно искренней добротой встречая недовольный взгляд. − Просто это слишком простая шутка, чтобы ее проигнорировать. Она должна была прозвучать. – Пожимая плечами. − А мы с тобой подружимся. – Мятноволосый отлип от спинки стула и протянул через весь стол свою кружку с чаем, чтобы стукнуть ей о кружку Хосока. Возвращаясь назад, он вздернул брови, с легкой укоризной зрачками Чонгуку указывая на обеспокоенную сестру. − Могло быть и хуже. – Тяжело вздыхает брюнет, выдавая свой вердикт относительного нового парня. Из Ён Ми рвется смешок. Это самое милое, что брат когда-либо говорил хоть одному из тех, с кем она его знакомила. Его старания для нее безумно ценны. Ее влажную от волнения руку, которую за все время ни разу не отпустили, крепче сжимают в одобрительном жесте. Хосок быстро ей подмигивает, даря успокаивающую улыбку. Все хорошо. Эти двое ее любят. Они обязательно поладят. Девушка переводит взгляд на расслабленного Юнги и лишь губами произносит «Спасибо». Мятноволосый улыбается уголком губ и пожимает плечом.

***

− …Ты не понял и половины из того, что я сейчас объяснял, да? – Юнги прерывает свои объяснения назначений кнопок на микшерном пульте и, развернувшись на стуле, смотрит на сосредоточенное лицо рыжика. − Я понял, что ты очень крут. – Неловко улыбается Чимин, почесывая затылок и еще раз взглядом обводя небольшую комнату с широким столом, кучей музыкального оборудования, двумя стульями на колесиках и маленьким серым диваном у другой стены. − Ну, видимо, главное ты понял. – Усмехаясь. – Ладно. Не буду тебя больше мучить. − Ты не мучаешь! – Встрепенулся гость. – Мне очень интересно. Просто не вся терминология пока понятна. А музыка…. – Спуская большие наушники с макушки и укладывая их на стол. – Мне правда нравится, что ты пишешь. И текст и мелодии… До сих пор мурашки по коже. Видишь? – Закатывая рукав персикового пуловера. Мятноволосый умиленно посмеивается. − Смеется он с меня. – Наигранно возмущенно дует губы и откатывается на стуле подальше. − Ну еще бы, знает, как на людей действует экскурсия по студии. − А как она действует, Чимин? – Откидываясь на спинку и пальцами потирая подбородок. На лице застыла улыбка, глаза внимательно наблюдают за рыжиком. − Как афродизиак. Чего спрашиваешь, наверняка, не раз уже пользовался этим. – Игриво и вредно прокручиваясь на стуле вокруг себя и рассматривая потолок. − Я не водил сюда никого из тех, с кем встречался. – Остановив крутящийся стул и нависнув сверху. − Ммм. – Сдерживая рвущуюся улыбку и вглядываясь в зрачки. – Почему? − Им здесь не место. – Спокойно и серьезно всматриваясь в ответ. − А мне? − А ты маленький и разношерстный, как клубочек цветных ниток. – Растягивая губы в улыбке. – Тебе везде место. – Получая в ответ смущенный смешок. – Так как, говоришь, на тебя действует моя студия, клубочек? – Наклоняясь ближе к пухлым губам. − Как афродизиак. – Тихо выдыхает замерший Чимин. Юнги нежно проводит языком по мягким губам, неторопливо толкаясь внутрь, будто прося разрешения. Рыжик приоткрывает рот, впуская, отвечая, глаза прикрывая. Поцелуи Юнги всегда осторожные, но уверенные, всегда нежные, но страстные, всегда в странный, но самый подходящий момент. Шею Чимина покрывают дорожки ласковых, но торопливых поцелуев. Его обволакивает приливом теплоты и спокойствия и, одновременно с этим мурашки, будто пробираясь под кожу, распространяют трепет по всему телу. Каждое мягкое касание холодных бледных пальцев приятно обжигает кожу рук, шеи, щек, которые моментально покрываются откровенным румянцем. Мятноволосый жмется ближе, распаляясь, оголяет чужой живот, с легким нажимом оглаживает его, пробираясь по ребрам к соскам, большими пальцами надавливает на них, зацеловывая тихо постанывающие губы. Его до внутренней вибрации в груди будоражит и влечет естественная, непосредственная отзывчивость рыжика. Дыхание становится чаще, тяжелее. Руки несильно сжимают внутреннюю поверхность упругих бедер, обтянутых джинсами. Чимин хватается за его плечи руками, слегка выгибается на стуле, расставляя ноги шире, зубами выхватывая чужой язык в своем рту. Юнги медленно поднимается рукой по бедрам и накрывает пах рыжика, улыбаясь в поцелуй от громкого выдоха. Он тянется к ремню, расправляется с молнией и приспускает нижнюю часть одежды одним резким движением до середины бедер. Чимин взвизгивает и распахивает глаза. − Я не готовился…. – Тяжело выдыхает, ладонями начиная слабо отталкивать. − Я переживу. – Сдерживая усмешку, наблюдая рдеющие щеки в сантиметре от себя. Как же умилительно. Рыжика хочется задразнить до взрыва. − У нас нет презервативов и смазки. – Снова неубедительно попискивает, настырнее толкаясь ладонями в плечи и уворачиваясь от поцелуев. − Какой кошмар. Придется обойтись подручными средствами. – Покусывая кожу на подставленной шее и сжимая в руке чужой эрегированный орган. − Юнгиии! – Жалостливо тянет Чимин, жмурясь. Мятноволосый негромко смеется, уткнувшись в ямку под ушком. − Я не буду сейчас входить, клубочек. Расслабься. − Нет? – Удивленно ловя томный, но смеющийся взгляд. − А, так ты просто играешь в недотрогу? – По-доброму усмехаясь и несколько раз проводя по чужому члену вверх-вниз. − Са-агх-ам ты недотрога. – Постанывает рыжик. – Я, может, сильнее, чем ты, хочу. – Перекладывая одну ладонь на вздымающийся пах нависшего над ним тела и игриво вздергивая брови. – Просто… мне в душ нужно сначала. – Неловко пробурчав куда-то в сторону. Юнги разражается коротким смехом. Чимин за секунды сменяет свою смущенную невинность на развратную игривость, а затем покрывается неловкостью и краснеет еще больше. Обворожительно. Невыносимо обворожительно. Юнги нетерпеливо впивается поцелуем, придавливая тельце к стулу, наваливаясь сильнее. Юркая ручка расстегивает его ширинку, тянет джинсы вниз. − Думаю, мы найдем, чем заменить проникновение, пока не добрались до душа. – Поднимаясь и освобождая свои бедра от мешающей ткани, жадным и одновременно ласковым взглядом наблюдая за горящими похотливыми глазками рыжика и его рдеющими ушками. Обворожительно. – Насколько ты гибкий? – Непривычно глубоким голосом, не без доли доброй издевки. − А чт….. – Не успевает закончить вопрос Чимин, потому что его подхватывают под икры, складывая на стуле, и закидывают его ноги на широкое плечо, прижимаясь. Рыжик охает и вцепляется в подлокотники стула пальцами. − Сожми бедра, мой компактный клубочек. – Низко шепчет прямо в губы, подлезая одной рукой к прижатому к животу чужому члену и проталкиваясь между бедер своим. Чимин послушно выполняет просьбу и тонет в страстной награде в виде поцелуя. Он целует в ответ, начиная несдержанно постанывать от нарастающей стимуляции на своем органе и от близости давно желанного человека. Юнги его сдавливает в объятиях, настырнее толкается между бедер, целует урывками, дышит тяжело, негромко порыкивает, сильно жмурится. Мятноволосый сейчас кажется таким несдержанным, таким нетерпеливым, но от этого еще более уверенным, еще более сильным, еще более горячим. Чимин выгибается, запрокидывает голову, весь отдается, большего хочет, бедра сжимает, стонет, трепещет в руках дарящих спокойствие и наслаждение. Он себе их первую близость совсем не так представлял. В его фантазиях Юнги брал его полностью и на широкой кровати. В его фантазиях он был предусмотрительно готов и дерзок. В его фантазиях он дразнил, а не смущался. Но с Юнги все всегда не так, как он представляет. Юнги жмется к нему так крепко, словно правда сворачивает в клубочек, он целует так жадно, как он себе представить не мог, он издевательски подразнил его, распаляя, смущая, эмоции смешивая, желание разжигая до бурых пожаров, до колющих мурашек, до нестерпимого зуда. Сейчас с Юнги ярче, горячее, волнительнее, чем в любой из фантазий. Рыжик неосторожно резко закусывает чужую губу, жмурясь до звезд, ощущая растекающееся по всему телу от низа живота содрогание. Он выстанывает полюбившееся имя и кончает в чужую ладонь, туго сдавливающую его орган в кулаке. Еще через несколько толчков он чувствует на животе горячее семя, а его губы утягивают в другую реальность поцелуем. − Поехали ко мне. – Прерывисто дыша, произносит мятноволосый, носом оглаживая розовые щеки. − Боже, да. – Безостановочно кивает Чимин, желая действительно превратиться в клубочек и полностью поместиться в налегающей груди рядом с громко бьющимся сердцем. Тихий смех снова рвется из до бесконечности умиленного Юнги.