Все заблудились в сути

Измученный, тоскливый взгляд Чонгука обратился к замершей в дверях сестре лишь на миг, будто извиняясь, а затем снова устремился куда-то в прострацию абстрактных кровавых разводов. Ён Ми принесла аптечку, а затем, молча и неуверенно, опустилась на колени перед братом, нежно, но настойчиво вынимая тряпку из чужих рук. Грустно нахмуренные брови и поджатые губы отражали ее беспокойство, но она в полной тишине обрабатывала израненную руку. Любое слово сейчас казалось таким неуместным, таким лишним. Когда она закончила, то подняла растерянный взгляд к будто отрешенно наблюдающим безжизненным зрачкам. Уголки губ Чонгука слабо дернулись вверх, пытаясь сформировать улыбку, но тут же опустились обратно. Он положил перебинтованную руку на макушку девушки, невесомо погладив, а потом, опираясь на стену, медленно поднялся, поникшим шагом направляясь к себе в комнату. Голос Юнги в телефоне звучал сдержанно, но явно встревожено, когда Ён Ми шепотом, рукой прикрывая динамик, рассказывала о картине, встретившей ее дома. Хен спешно одевался, шурша в микрофон, собираясь приехать. Девушка бросила задумчивый взгляд на закрытую дверь комнаты брата и отрицательно замотала головой. Если Чонгук уснул, пусть лучше сегодня поспит, все разговоры завтра. Юнги тяжело выдохнул, соглашаясь, успокаивая девушку и заверяя, что со всем разберется. Этой ночью она спала беспокойно. Утром она застала брата снова сидящим в коридоре на полу. Спиной и затылком он упирался в стену напротив своего творчества, вытянутые руки локтями утыкались в подтянутые к груди колени. Глаза задумчиво изучали вихри багровых разводов на бежевых обоях. − Привет. — Тихо прохрипел он, поднимая виноватый и тоскливый взгляд на бесшумно подошедшую девушку. Ён Ми коротко кивнула, подошла ближе и опустилась на пол, садясь справа от брюнета в такую же позу, прослеживая за чужими зрачками, которые снова обратились к стене напротив. − Давно хотела стены постерами завесить. — Подает негромкий голос девушка. — Думаю, первый там будет отлично смотреться. Чонгук слабо хмыкает, закидывает перебинтованную руку на хрупкое плечо и прижимает сестру к своей груди. − Что вчера произошло, Чонгуки? — Осторожным шепотом. − Твой брат самонадеянный идиот, Ми. — Тихо хрипит в ответ. − Так это и не вчерашняя новость. — Поджимает губы девушка. — На этом и живем. Чонгук издает приглушенный смешок, губами прижимается к макушке сестры и жмурится. − Я заменю обои на неделе. — Бормочет он, носом зарываясь в родные пряди, крепче к себе тельце прижимая. Из омута собственных мыслей их вырвала вибрация телефона Ён Ми в кармане ее пижамных штанов. Она быстрым взглядом скользнула по экрану и протянула его брату. Сообщение от Юнги было кратким и лаконичным — «Передай Чонгуку. Фонтан.» и адрес.

***

Из автомобиля Чонгук буквально вылетел, практически не мигающим взглядом следя за входом печально знакомого бара метрах в 20 от парковки. Он не успел сделать и трех спешных шагов по тротуару, как из главного входа чуть ли не кубарем вывалилась знакомая шебутная фигура с рыжими волосами. Чимин в два шага перепрыгнул шесть ступенек и рванул в сторону Чонгука, пока за ним с секундным отставанием из дверей вылетал Тэхен. Брови брюнета неконтролируемо ползли вверх, а сердце болезненно сжалось при виде причины своей ночной агонии. Кровь отлила от конечностей, оглушающий звон заполнил черепную коробку, учащающимся пульсом отражаясь на барабанных перепонках. − Беги, беги, беги! — Кричит стремительно приближающийся Чимин, чьи глаза удивленно распахнулись при виде застывшего младшего. Тэхен, отстающий от рыжика всего на пару секунд, тоже шокировано вцепился взглядом в брюнета, которого явно не ожидал здесь увидеть. За ним на угрожающе небольшой дистанции уже гонится толпа из пяти разъяренных и мощных мужиков. − Да не стой ты! — Выкрикивает блондин, добегая до Чонгука, на ходу ухватывая его свободной рукой за запястье, в другой сжимая небольшую черную вощенную сумку, и утягивая за собой, заставляя прийти в спасительное движение. Бег жаром охватывает мышцы, ледяной зимний воздух рвет легкие, щипает раскрасневшиеся щеки. Троица безостановочно виляет между прохожими, ныряет в переулки, перепрыгивает бетонные заграждения, стараясь оторваться от разгневанных преследователей. Все мысли сосредоточены только на критическом поиске безопасного пути. Они, лавируя между пешеходами, врываются в переход, ведущий к метро, из последних сил ускоряются, перепрыгивают турникеты, несутся по платформе, бросая беглые взгляды на немного отставших, но все равно не оставляющих их преследователей. Чонгук резкой хваткой вцепляется в капюшоны Чимина и Тэхена и закидывает их в закрывающиеся двери вагона, на последней секунде запрыгивая за ними. Бег гнавшихся замедляется. Вагон уносит троицу прочь. Они, огибая пассажиров, пробираются к концу вагона, Чимин с Тэхеном обессилено падают на свободные места, сгибаясь пополам, заходясь кашлем. Чонгук прижимается спиной к стене, затылок откидывает назад, тяжело дышит сквозь зубы, зажмуривая веки, резко тоже сгибается пополам, ладонями упираясь в свои колени, стараясь привести в хоть какую-то норму сбитое дыхание и сумасшедший пульс. − Вы что, черти, опять натворили? — Тяжело и сбито давит из себя брюнет, ощущая головокружение и тошноту от боли в боку и легких. Черти быстро переглядываются и заходятся смехом, снова давясь кашлем. − Где Юнги? — Снова подает голос брюнет. − Точно. — Приходит в себя рыжик, прижимая руку к правому боку, другой вытаскивая телефон из кармана и печатая сообщение. − С ним все в порядке. — Наконец, отвечает Тэхен, поднимая осторожный взгляд. — Тебя там тоже не должно было быть. — Он оглядывается на полупустой вагон. — Давай не здесь, Гуки. В квартиру Чимина мятноволосый ворвался минут через пять после того, как все остальные успели оставить верхнюю одежду в коридоре и пройти в гостиную. − Какого хуя?! — Возмущенно залетает Юнги в куртке в комнату. − Тот же, блять, вопрос. — Рычит младший, прекращая метаться из угла в угол. − Мы все сейчас объясним. — Издает писк рыжик. − Я вам сказал не лезть туда?! — Злится Юнги. − Так это ты их туда направил?! — Взрывается брюнет. — Где ты вообще был?! − Они сплавили меня на другой конец города! — Возмущенно вскидывая руками. — Я только название бара случайно обронил, когда этот, − кивая на Тэхена, − ночью чуть ебу не дал на фоне вашей бесконечной нервотрепки! − Не драматизируй. — Смущенно мнется блондин. − Я просто был слегка растерян. Два гневных взгляда моментально осаждают его. − Ну, может, не слегка. — Давит из себя Тэхен. — Гуки, я хотел сделать что-то, чтобы ты понял…. — Он запинается, а затем тянется к черной сумке и вытряхивает ее содержимое на диван. — Она же важна для тебя. — Кивая на позолоченную награду в виде боксерской перчатки, которая лежит в окружении еще нескольких кубков. — Ну и парочку других прихватил, как бонус…. Я разрешил твое травмирующее событие. − Ты и есть мое травмирующее событие! — Рычит охуевающий Чонгук. — Свои бы сначала разрешил! Что я должен был понять, Тэхен?! — Неконтролируемо повышая голос. — Что ты меня не любишь, но и в покое не оставишь?! − Да вы, блять, че вообще? — Ошарашенно таращится Юнги. − Я уже вообще заблудился в сути ваших отношений! Вы сами-то хоть что-то понимаете? Чимин спокойно подходит к мятноволосому и ухватывает под руку. − Все мы заблудились, пойдем. — Выводя напряженного Юнги из комнаты и прикрывая за собой дверь, оставляя Чонгука и Тэхена наедине. Блондин жалостливо смотрит снизу вверх на чужие напряженные скулы и раздувающиеся ноздри. Он переводит взгляд на забинтованную руку и виновато прикусывает губу, хмурясь. − Вчера…. — Начинает тихим голосом Тэхен, заламывая пальцы. − … Я не то хотел сказать… Вернее то, но не так…. − Заебись! — Вскидывает голову к потолку Чонгук. — Ты хочешь, чтобы я выслушал это еще раз только в другой формулировке? Я пас. — Разворачиваясь в сторону двери. − Я увлажнитель дурацкий купил! — Вскрикивает вслед блондин, заставляя младшего остановиться и замереть. — Три магазина обошел, пока банановый и ананасовый ароматизатор нашел. — Сбивчиво затараторив. — Банановый, потому что ты молоко такое любишь, а ананасовый, чтобы пахло как у тебя, когда тебя рядом нет. Банановый отвратительно пахнет, кстати, но если тебе понравится, я буду его при тебе использовать. — Ускоряя свою смущенную речь, и напряженно хмурясь, взглядом гипнотизируя собственные руки на коленях. — Диван этот еще, который никак не доедет… Ты у меня всегда раньше меня просыпаешься, а у себя спишь дольше, я решил, тебе не очень удобно на матрасе… Чонгук, слушая торопливую речь, медленно разворачивается, тихими шагами приближается к сидящему на диване блондину, опускается перед ним на корточки, руки на чужие ладони кладет, останавливая хаотичные нервные движения, и открытым, болезненным, но полным надежды взглядом приковывает к себе ореховые омуты. − Что ты пытаешься мне сказать, Тэхен? — Ласковым, но твердым голосом негромко произносит. − То, что между нами…. — Набирая воздуха. − Все отношения, что я видел, что у меня были…. То, что между нами, не похоже ни на что, и я до боли не хочу это потерять… — Он закусывает губу, сосредоточено стараясь облечь мысли в слова. — Моя бабушка говорила, что любит меня, но всегда была мной недовольна. Мой отец говорил, что любит меня, а потом готов был меня на части разорвать ради наследства. Мои бывшие…. Все говорили, что любят, а потом уходили, причиняя боль. Я тоже всем им говорил это. Я…. Не хочу, чтобы так же было и с тобой. То, что я к тебе чувствую, ни капли не похоже на эту дурацкую любовь. Она обманчива, жестока, омерзительна, мимолетна…. Поэтому я тебя не «люблю». Я тебя…. Я… я… я от тебя в светлом ахуе. — Тихо шепчет, пронзительным взглядом вторгаясь в чужую душу. — Так что и ты… не «люби» меня, пожалуйста…. У Чонгука дыхательная система на миг отказывается выполнять свои функции, сердце оглушающе бьется, норовясь выбраться из оков ребер. Легкая трепетная дрожь пронзает его руки, когда он тянется ладонями к лицу, ждущему его ответа со страхом и надеждой. Он обхватывает его и притягивается, не способный больше вынырнуть из ласково обволакивающих ореховых омутов. − Я от тебя навсегда в светлом ахуе. — Шепчет Чонгук, накрывая ягодные, искусанные губы бережным, проникновенным, принимающим и отдающимся поцелуем. − Как мило. — Шепчет растроганный до глубины души Чимин, прижавшийся ухом к двери своей гостиной. − Столько мозгоебли из-за вопроса тезауруса. — Накрывает свои веки рукой Юнги, опершийся спиной на ту же дверь. − Ебланы. − Это романтично, Юнги. — Недовольно щурится рыжик. − Да? — Сомнительно вскидывая бровь. − Пизда. — Усмехается, отрываясь от двери, задевая плечом мятноволосого и направляясь к входной двери. — Пойдем, прогуляемся. Сожгу потом половину гостиной. Из комнаты доносится приглушенный рык и звон падающих предметов. − Если будет потом, что сжигать. — Косится Юнги на комнату, влезая в свою обувь. − Ну, если они разнесут мою квартиру, перееду к тебе. — Невозмутимо хмыкает рыжик, выхватывая свою куртку с крючка и открывая дверь. − И сожжешь мою… − Негромко произносит, покидая квартиру вслед за хозяином. − А ты против? — Задорно подначивая. − Я тебе спички куплю, клубочек. — Обреченно признается, сжимая чужую руку и нажимая кнопку вызова лифта. − У меня фаер еще где-то лежит. — Задумчиво тянет Чимин, следуя за мятноволосым в лифт. − Пиздец. — Усмехается Юнги, не уверенный, что рыжик шутит. Если те двое говорили об этом чувстве, то он может их понять. Нежный взгляд ласково скользит по взбудораженному очередной новой идеей клубочку. Ну, а кто сказал, что светлый ахуй — не любовь? Какая, к черту, разница, что все заблудились в сути, если нашлись в материи? Юнги крепче в руке сжимает теплую ладошку щебечущего Чимина и мягко улыбается.