Одиночество? Нет, не слышал.

Осень. Ночь. Холод. Колючая полу-снежная морось мешалась с золой и кровью, до отказа напитавшими землю этой ночью. Резкий, порывистый ветер вздымает с горящих деревьев стаи огненных птиц - объятых пламенем листьев - и кружит их в почти красивом танце. Безумно-красивом, если бы не тонкий, тягучий шлейф смерти, тянущийся по воздуху. Страшно. Впервые нечего сказать - в горле стоит тугой, горький ком пленённых гордостью слёз. Мысли и чувства ломают рёбра проглоченным криком, крошат изнутри, выбивают воздух из лёгких. - Рин,.. Хатаке замолкает на полуслове и, подрагивая от напряжения, обхватывает рукой саднящее плечо. Несколько часов нестись без отдыха домой, сшибая на скорости камни и ветви деревьев, чтобы успеть к началу родов, чтобы быть рядом, первыми увидеть сына их учителя... И увидеть лишь руины, окроплённые кровью. - Какаши, - у прошлого, и - будущего, главы селения голос хриплый, посаженный табаком, тихий и апатично-спокойный. Практически успокаивающий. - Да,.. хокаге...сама? - почти неверяще тянет в ответ парень. Было до невозможности непривычно вновь называть кого-то так, когда привык вкладывать в это всё своё отношение к учителю... которого больше не существует. Слова, что раньше несли в себе гордость, уважение, доверие, тепло... стали суше суновских песков. - Ваша миссия?.. - бесчувственно вопрошает мужчина, словно бы он и не топчет сейчас ногами кровавые пятна на земле. Словно его и не волнует, что несколько часов назад погибли сотни людей. - Выполнена, - сухо бросает Хатаке, до боли прикусывая губу под маской, и хмурится, чтобы не послать этого старика с его глупыми вопросами туда, откуда не возвращаются. Для него это - Камуи. - Сарутоби-сама,.. - сиплым полустоном окликает третьего сидящая на земле Рин, бездумно царапая тонкими пальцами багровую землю. - Они... - Смерть для шиноби естественна, - холодно поучает Сарутоби, сомкнув руки за спиной и расхаживая по земле, и сам себе задаёт вопрос: - Тогда почему смерть одного человека - трагедия, а сотен - статистика? В любом случае, Минато и Кушина умерли героями, защитив Коноху и дав жизнь своему сыну, и в их смерти нет ничего постыдного. - Сыну..? - коротким эхом откликнулась Рин, подняв полные слёз глаза на мужчину. - Вы сказали... Он выжил? В этом пожаре? Наруто? Отблеск надежды в глазах Нохары - или это было отражение луны? - заставило стоящего молча Какаши слабо вздрогнуть от пробежавших по телу мурашек. - Да, мальчика спасла живучесть Узумаки. Если бы не чакра, его род прервался бы сегодня, - задумчиво изрёк третий. - Но он абсолютно здоров, как сказали в приюте. - Что?.. - сипло и оторопело выдохнула девушка, почти истерично блеснув глазами. - Где он? - В приюте, до трёх лет. После - на попечении анбу, - спокойно объяснил Сарутоби. - Вы отдали его в приют? - глухо откликнулся Какаши. - Вы знаете, как с ним будут обращаться? Мальчик достоин жить в семье! Хокаге отрицательно покачал головой, не то отгоняя собственные мысли, не то отрицая слова младшего шиноби, и задумчиво проговорил: - Информация о том, что он - джинчуурики, - на этих словах Рин тихо охнула, подсознательно смяв край расстёгнутого жилета, - не конфиденциальна. Главы кланов отказались принимать его, так что опекунов для мальчика не нашлось - Не нашлось?! - в ответ на слова хокаге воскликнула Нохара, уныние которой мгновенно погорело в пламени ненависти. - Сыну Минато-сенсея и Кушины-семпай не нашлось опекуна?! - Рин, он - сосуд девятихвостого, - осадил её третий. - Он - Наруто! - резко подрываясь на ноги, гневно выкрикнула девушка. - Узумаки-Намиказе Наруто! - Даже если и так, - уступил мужчина, склонив голову и надвинув на глаза подол шляпы хокаге. - Кто согласится взять его под опеку? Рин несколько секунд молча смотрела на правителя селения, надеясь понять по его взгляду, не шутит ли он. Но поблекшие, болотисто-серые глаза не выражали ровным счётом ничего. Карие глаза девушки - наоборот - сверкали спектром самых разных эмоций: от сильнейшего горя и нарастающей уверенности до слабой искры надежды. Она уже знала, как поступит. Оставалось только признать это. - Я! - вдруг ударив себя кулаком по груди, заявила девушка. - Я возьму Наруто себе! - Рин, тебе слишком рано заводить детей... Это не так просто, как кажется. - А на войну нам не рано было? - угрюмо переспросил Какаши, подойдя к подруге и став рядом с ней, словно бы заслоняя её от равнодушия правителя. - Мы справимся. Оба, - чётко проговорил он. - К тому же, хокаге-сама, у нас будет, у кого спросить совета. Ведь всегда есть его крёстные. - И ваше счастье, что их сейчас здесь нет, - зло скривив губы, проговорила Рин. - Иначе за ваши слова вы бы поплатились!.. Когда девушку начало пробивать мелкой дрожью, парень быстро обхватил её за плечи и прижал к себе, успокаивая. Если доверие к хокаге и было потеряно, от этого он не переставал быть выше рангом, а в таком состоянии Нохара могла позволить себе лишнего. Какаши не хотел, чтобы после всего, что они пережили, их засудили за покушение на хокаге. Это было бы слишком глупо. - Оформите документы задним числом. Мы забираем Наруто сейчас же, - подумав с минуту, с плохо скрытым гневом в голосе бросил Хатаке и, сжав запястье девушки, потянул её за собой. Спустя несколько секунд шиноби исчезли. Серебристый свет скользнул в едва прикрытое окно одной из комнат в приюте, запутавшись в пшеничных ресницах младенца. И Наруто первые в жизни улыбнулся, будто бы понимая, что его не бросят одного. Как он об этом узнал? Луна сказала.