Одиночество? Нет, не слышал.

Чем меньше ребёнок – тем больше в нём энтузиазма для свершения подвигов. Чем больше ребёнок относится к той категории людей, которые немного необычные, тем больше в них сил для этих самых действий. Маленький, но парадоксальным образом познавший прелести чакры Наруто энергией просто вулканировал. И с каждым днём это проявлялось всё более буйно. Когда Рин умудрилась научить его ходить, Какаши потребовалось ещё три месяца, чтобы научить малыша сидеть, а великий, но блудный саннин, только научив малыша разговаривать, практически сразу загорелся идеей научить того молчать… хотя бы иногда. Наруто был маленьким солнышком, но это солнышко в своих прекрасных порывах души временами стремилось сровнять всё своё окружение с землёй, когда ему случалось скучать. Какаши терпел дольше и упорнее всех, часто просто отсиживаясь на потолке, пока ребёнок мотался по герметично закрытой и обитой подушками детской. Но долго кота в безопасном мешке не утаишь, и два раза в неделю ему приходилось выгуливать Наруто на свежем воздухе. Почему именно Какаши? После того, как во время первой же прогулки Рин умудрилась детёныша потерять, Хатаке благоразумно и жертвенно перенял эту обязанность на себя. Вообще, ребёнка воспитывал зачастую именно он – обязанности леди Хатаке (да-да, парень согласился на фиктивный брак, чтобы Наруто получил его фамилию ради собственной безопасности, после долгих и долгих уговоров, кстати) ограничивались пением колыбельных, уборкой и стиркой. Кормил, мыл, одевал, умывал, готовил, учил, выгуливал мелкого вредителя именно отец. И за два с чуть больше чем половиной года подобного отцовства парень смог сделать множество мозгодробительных открытий, о которых нынче и поведывал своему товарищу по несчастью. Сарутоби Асума, пока что не познавший всего отчаяния своего будущего, сидел на соседней с товарищем ветке, пока Хатаке, уставший и отчаявшийся, краем глаза контролировал передвижения малого по огороженной полянке импровизированного детского сада. – Ты знал, что квартира смертельно опасна? – устало вопросил юный джоннин, устроившись на дереве, возвышавшемся над детским вольером. – С этого момента помедленнее, я записываю, – с усмешкой пожевав колосок, потому что в детской зоне курить запрещалось под угрозой страшных пыток, проговорил Асума. Куренай, пришедшая за компанию, широко улыбнулась и как-то с подозрением посмотрела на своего бывшего сокомандника. – Все предметы, лежащие ниже уровня твоего пояса, будут либо уничтожены, либо использованы для нанесения увечий. 90% твоих дел по "воспитанию" – это попытки спасти его от травмы, – тоном смирившегося человека продекламировал Какаши, равнодушно наблюдая за тем, как игравшие до сего момента его Наруто и братишка Инудзуки Ханы, сейчас облюбовавшей это же дерево, синхронно переключили своё любопытство на новоприбывших девочек. Яманака Иноичи, мужчина взрослый внешне, но молодой в глубине души, не долго думая, отклонил предложение жены пройтись по магазинам в свободное время и ловко влез на обретающее популярность дерево. И чем родителям лавочки вдоль забора не угодили? – Сон - новая эротическая фантазия, – в перечислительном тоне продолжил Какаши, коротко кивнул менталисту. – Да уж! – сочувствующе и понимающе вздохнул Иноичи, поддерживая тему разговора благодаря наскоро подслушанным мыслям. – Восемь беспробудных часов – это прекраснее, чем сходить на источники с Теруми Мэй! По крайней мере, на сон у тебя еще есть силы… – Ещё у тебя катастрофически неприятный характер, – поддержал тему вышагивающий по собственной тени, протянутой мостом над вольером, Шикаку Нара. – Дети как маленькое кривое зеркало, во всех их вредностях узнаёшь себя. – Да уж, в этот момент понимаешь, какой же занозой сам был, – согласно протянул Какаши, глядя, как Наруто, планомерно воровавший привычки приёмного отца, пытался отругать за неуклюжесть упавшую девочку. Нет, чтобы помочь, так нет, он же Хатаке, он же должен поязвить… – Зато ты просто идеал для дочери, – глубокомысленно и не без гордости изрёк Иноичи, с благоговением поглядывая на свою маленькую принцессу, которая в данный момент демонстративно отвернулась от хама, не оказавшего ей помощи. – Отцы формируют вкус девочек! Наши зятья потом будут похожи на нас. Продолжавший наблюдать за детьми Какаши саркастично усмехнулся, увидев, как обиженная девочка теперь активно требует внимания со стороны его воспитанника, уже переключившегося на волокиту с маленьким Кибой. В такие моменты он всё сильнее убеждался в изречении, что чем меньше внимания уделяется девушке, тем сильнее она влюбляется. В отношении к Ино мальчуган был практически полной копией Хатаке. Впрочем, была в его поведении и примесь чистой интеллигенции - это у него от отца. – Но всё равно ты останешься плохим, – изрёк Шикаку, решивший вновь принять участие в разговоре. – К двум годам дети учатся манипулировать твоей женой, как Данзо вертит Корнем. Приходится уживаться с маленьким диктатором. – Приходится говорить «нет», – пожал плечами Иноичи. - Если не хочешь жить с маленьким диктатором, тебе самому придется командовать, наказывать и часто отказывать. Неприятно, но нужно. – Не думаю, что Ино-чан часто слышит слово нет, – осмелилась заметить Юхи, кивнув головой в сторону детей. Там маленькая девочка загнала свою жертву в угол и напялила на светлую голову стоически терпевшего мучения Наруто венок из цветов. – Маленькой принцессе можно всё. – Не всё от меня зависит, – с улыбкой пожал плечами мужчина. – Не всё зависит, это когда в первый раз уронишь ребёнка на пол и будешь молиться, чтобы пронесло, – глубокомысленно изрёк самый юный отец, – и не «если», а именно «когда». А молиться будешь в любом случае, даже если не знаешь ни одной молитвы и никогда ни в кого не верил. Словно по приказу погнавшийся за кузнечиком маленький Киба, споткнувшись, пропахал носом траву. Оглушительный визг разнёсся по поляне за долю секунды. – Маленький - не значит тихий, – обречённо проговорила притихшая Хана, направившись поднимать и успокаивать брата. – Да уж, даже если он весит шесть кило - расстроившись, он мастерски воспроизводит звучание бомбы бииджу в режиме атаки, – поддержал Шикаку. – Да, некоторые еще во сне храпят. Басом. Группа шиноби в непонимании и немом шоке уставилась на высказавшегося Иноичи. А после – почти синхронно перевела взгляд на маленькую милую Ино. Бывают в жизни недоразумения… – Поэтому свободное время появляется только когда дети спят… – спешно переключился на другую тему Шикаку. – Ребенок – работодатель, не знающий Трудового кодекса. Выходных для него не существует. – Поэтому курс в штабе АНБУ был для меня вместо отпуска, – вздохнул Какаши, словив на себе несколько сочувствующих взглядов. – Зато благодаря Наруто я теперь экстерном квалифицирован для переговоров с террористами. Ладно, ему пора обедать. Пока. Резво соскочив с ветки, Какаши, весь из себя такой серьёзный и неприступный, подхватил малого и, закружив его в воздухе, широкими скачками поскакал в сторону дома, пока ребёнок не опомнился и его не пришлось убеждать, что друзья – не предмет и с собой забрать их нельзя. А друзья были. И видя это Какаши был даже рад, что они выдали Наруто именно за своего сына, случившегося нежданно-негаданно, а потому и скрытого до поры. Ведь если бы открылось его настоящее происхождение… вряд ли бы кто-то из знающих людей подпустил джинчуурики к своим детям. Люди иногда слепы в своей жестокости, и парень был рад, что им удалось дать сыну своего учителя шанс на нормальную жизнь. Сколько бы с ним проблем не было, сколько бы дней Какаши не пришлось просидеть в суде, он был рад. Маленький ребёнок жив, и жив благодаря им. У него есть семья и есть настоящее детство, и дом, в котором его всегда примут, поймут и защитят. Ради этого стоило пройти этот путь. Имя Узумаки Наруто было высечено на могильной плите его родителей. А Наруто Хатаке, мальчик трёх лет с небесно-синими глазами и золотистыми вихрями волос , жуя вместо манки выловленную из рамена любимую лапшу даже не догадывался, насколько он - Узумаки.