Живи и будь счастлив.

Гренко уныло посмотрел на свои телеса, вздохнул, после чего покачал головой. Все, что умещалось в узком напольном зеркале, увы, вылезало за его пределы на несколько сантиметров. Тело, которое от природы таковым не было, уже начало давать тот результат, который непременно случается со всеми толстяками: одышка, утомляемость, потливость, запах изо рта и прыгающее давление. Отвернувшись от правды мира, а именно зеркала с чистой и беспристрастной поверхностью, осмотрел предлагаемый длинный сюртук. На Гренко уже были надеты: шелковая рубашка с кружевными манжетами; шейный платок, заправленный в вырез жилетки; добротные штаны и мягкие туфли. Цвета песочного и топленого молока дополнялись темно-коричневым сюртуком и такого же цвета рисунком на жилете. Но даже одежда, явно сшитая на эти пухлые плечи, никак не могла скрыть очень уж лишний вес, и неприятные формы. Из всей наружности самым шикарным был волос на голове. Длинная, до задницы, толстенная русая коса. Ее заплетали от макушки колоском, собирая пряди, после чего через длину ладони скрепляли металлическими широкими заколками. Кончик косы закручивался в шарик, при желании способный стать оружием. Так что женской она никак не выглядела, да и гордиться ею было важно — родовое право. В принципе все уроженцы рода Аласисс — это воины, которые используют не только свое тело, но и свои косы, если нужно биться с противником до смерти. Сиа Гренко Аласисс, по совокупности всех вытекающих из щелей нюансов, некогда тоже обучался воинскому искусству. Вот только с течением времени он перестал тренироваться с оружием, и превратился в это большое и тяжело дышащее нечто. Позволив себя одеть, шмыгнув носом, насморк мучил его некоторое время, сиятельный сиа был готов к выходу из личных покоев. А покои те, на удивление, имели больше десяти помещений, три из которых приходились только на личную спальню, а остальные, по мере нужд одного из сыновей воинственного рода, применялись согласно тем самым нуждам. Сейчас же сиа шагал в сторону общей малой столовой. Была острая нужда в том, чтобы проводить завтраки всем вместе. Это, читай по губам, ТРАДИЦИЯ! И нарушать ее никак нельзя, иначе сиятельный батюшка так отсияет по ягодицам, что не захочешь, а уже с ранья будешь в общей столовой круги нарезать вокруг стола. Так что сиятельный сиа Гренко спешил, насколько возможно с его габаритами и весом. Спешил, но все равно не успел. Пришел не то, что самым последним, так еще и одновременно с сиятельным батюшкой в двери шагнул, правда, с разных сторон столовой. Воинственные братья, не менее воинственные сестры, все, как один, хмыкнули. Краски стыда смешались с прилившей кровью к голове из-за быстрой ходьбы. Так что просто розовые щеки и чуть красный нос стали малиновыми. Батюшка ничего не сказал, но это-то и было самым удручающим. У него получалось молча отругать так, как криком не получится! Трапеза прошла под рулады общего мурчания о том, как хорошо на свете жить без лишних габаритов. Никто напрямую ничего Гренко не сказал, но завуалированные шпильки летели со всех сторон. И хоть больше трети цели не достигали, остальная масса давила на плечи. И как самый провинившийся, он даже ответить ничего не мог. Да и завтракать, почти не стал. Уже наученный! Как только сиятельный батюшка завершил трапезу, так все семейство зашевелилось. А спустя двадцать минут Гренко, жестоко потея, пытался имитировать бег. Это было наказание за опоздание. В этом подходе к воспитанию Гренко с родителем был солидарен. Тело у него требовало и кричало, чтобы его привели в порядок. Вот только никакие физические упражнения ему не помогают! И ест он по диете, которую ему разработали специально. И каждый день делает зарядку. И никогда не встает ночью на перекус! Но все одно — каждый месяц на весах прибавляется по килограмму. Семья воинов подобные изменения в одном из своих чад воспринимала болезненно. От этого была резка, груба и постоянно тыкала в это носом. Гренко не обижался, но иногда заедало. Так и хотелось расквасить нос, чтоб уж совсем не наглели. В общем салдафоны стремились помочь так, как умели, не до тонкостей натуры. А когда дело совсем не шло, а только становилось хуже, понятное дело, семья начинала прилагать больше усилий. Эти самые усилия сейчас довели до обморока толстячка, который попытался пробежать два круга вокруг дома. Угу, родового гнезда целого древнего рода сиятельных Аласиссов. Того самого дома, где у каждого сына и дочери были не просто спальни, а именно покои в десять помещений! Помимо этого в здании есть два бальных зала, библиотека, кабинеты для разных дел, гостиные, комнаты для гостей, мили коридоров, а также музыкальный салон и оружейная зала. И все это разместилось всего лишь на трех этажах. Соответственно площадь первого этажа поражала воображение, а слабое тяжелое тело начало задыхаться примерно в начале десятого окна от главных дверей. В себя он приходил долго, хотя медленно вставал и пытался бежать дальше. Опять падал, слышал причитания личных слуг, вздохи стражей. Эти мощные дядьки никогда не смеялись над его потугами. Первое, это полноценный пендель от любого члена семьи сиа Аласисс, потому как они не позволяют никому трогать, кого бы то ни было из своей родни. Второе, это уважение воинов к стараниям толстячка. Третье, это то, что именно эти дядьки были приставлены к семилетнему Гренко, как личные стражи. Так что пыхтящее жирненькое тельце, которое через десяток метров начинало натужно, с сипами, дышать, но упорно шагающее вперед, вызывало в глазах поджарых вояк лишь одно: гордость. Да, их молодой господин не вызывает эстетического наслаждения, когда на него смотришь, но в тот же момент он остается бойцом. И пусть его поле битвы собственное тело, которое не сдает позиции, не уважать упорство просто нельзя. Сейчас сиа Гренко исполнилось двадцать лет. Еще пять лет назад он был тростиночкой, с выразительными глазами, густым волосом и открытым всему новому характером. Юноша интересовался всем сразу, и запоминал много, быстро, и правильно. Но потом что-то пошло не так и он начал быстро набирать вес. Причем набирал его по три-четыре килограмма за неделю. Сначала округлившееся тощее тельце ни у кого не вызывало подозрений, а затем забили тревогу. Лекаря говорили, в один голос: нарушение обмена веществ. Давали лекарства. В итоге вес начал прибавлять в полтора раза больше, чем до таблеток. Сиятельный батюшка разозлился на глупых медиков, после чего взял в свои руки ситуацию. Ровно год он гонял сына по плацу, до изнеможения и литра пота, но стабилизация прибавления в весе вышла на килограмм в месяц, после чего просто застопорилась и никуда не двигалась. И вот сейчас, спустя пять лет, сиа Гренко имеет рост метр восемьдесят пять, а вес у него почти сто девяносто килограмм! Семья воинов, гордая и непоколебимая, как могла, боролась с напастью. К магам обращались тоже, хоть и с большой неохотой. Лекарь-маг, который осматривал пухлячка, ничего опасного не нашел, за что был вытолкан в шею. Благо не избили, и то ладно! Сиа Гренко более-менее пришел в себя только в ванной. Удивительно или нет, но теплая вода снимала усталость, заставляя поверить, что тело не тяжелое и что его ничего не мучает. Вот так и сейчас, едва дыша, едва понимая, где он и что вокруг происходит, очутившись в воде, практически моментально пришел в себя. А ведь это всего лишь попытка идти быстрее, чем шаг улитки! Приседания и прочие упражнения тоже эффекта не дают. С него льется пот, он кряхтит, но эффекта, кроме дикой усталости, никакого не проявляется. — Сиятельный сиа, — обратился личный камергер, — вы просили напомнить, когда будет вечерний бал у сиятельного сиа Белко. — И когда? — Сегодня-с. — И отказаться я не могу. — Пожевав щеку, Гренко кивнул. — Хорошо. Собери вечерний наряд. И снаряди коляску. Я все равно верхом не доеду. Ближайшие кусты мне станут бальным залом, а жуки — партнершами для танцев. — Прикрыв глаза рукой, сиятельный сиа вздохнул. Куда там танцы! Он от парадной и до дверей бального зала дойдет весь в поту, или часа за полтора, если медленно. Личный камергер с пониманием молчал. Такой молодой, ему бы танцевать и веселиться в кругу таких же молодых сиятельных сиа и прелестных ава. Но, видно не судьба — юноша до конца танца не допляшет, может и в обморок упасть, или его стошнит от излишнего напряжения. И это притом, что ест он даже меньше, чем прелестная ава Молики, самая младшая сестра, которой исполнилось только четыре года! Откуда килограммы-то берутся?! Тяжко, но очень тихо вздохнув, камергер пошел выполнять распоряжение своего господина. А господин, вплоть до времени сборов, просидел в ванной. Ему действительно легче было именно в воде, причем при одной температуре. Если снизить или завысить, эффекта просто не получалось. И этот феномен не смог объяснить ни простой лекарь, ни лекарь-маг. Волосы, когда пришло время собираться, аккуратно расчесывало в четыре руки два молодых юноши. Они всегда занимались волосами сиятельного сиа Гренко, и немало были причастны к тому, что в теле излишне толстого юноши это было единственное красивое качество. Личные качества самого сиа мало кого из посторонних волновали, ведь внешне он был им неприятен. Вечерний наряд соответствовал моде, и немало скрывал излишних объемов, потому как верхнее платье, с расшитым воротом и яркими пуговицами, имело складки, а также объемные карманы. Так что большой Гренко в этом верхнем платье, поверх свободных брюк и шелковой рубашки, подтянутый корсет-жилетом, выглядел вполне себе прилично, даже импозантно. Из украшений молодой сиа имел право надеть только кольцо-печать, как родной ребенок сиятельного сиа Аласисс. Также его голова, вернее волосы, неизменно несут на себе плоские заколки, и шарик на самом кончике. Вот только в отличие от наследника рода, у сиа Гренко на заколках нет никаких опознавательных родовых знаков. Гравировка, несколько драгоценных камешков, но и только. Любой сиа может надеть такое украшение на свои волосы, если имеет право носить длину ниже лопаток. То есть любой благородно рожденный аристократ. Сиа Гренко Аласисс отправился на вечерний бал, самостоятельно, без сопровождения сестер и братьев. Путь был близкий, буквально через два имения с особняками, для верхового так и вовсе пара минут езды. Перед парадной дома одного из какбыдрузей, уже предчувствуя всю горечь пребывания в этом месте, сиа Гренко надел на лицо маску «слащав и туп, как пробка», а затем медленно двинулся к ступенькам. Рядом с ним, здороваясь и хихикая, проходили другие гости. Щеголи и щеголихи! Иначе-то их не назвать. Дальше все пошло так же, как и много раз до этого. Сиа Гренко, чтобы не идти уныло, обаятельно улыбался, отвешивал комплименты прелестным ава, и собрал вокруг себя целый цветник. Благодаря этому он медленно поднялся по лестнице в дом, а затем добрался до бального зала не испытывая отдышку, не запыхавшись, и почти не вспотев. Толпу юных прелестниц и достаточно высокого тучного юноши, как и следовало ожидать, заметили сразу. Так как бал не был официальным мероприятием, а скорее «вечеринкой щеголей», гостей по именам не оглашали. Но все же, столь колоритная группа не смогла остаться незамеченной. — Вай, какие сердечные люди к нам пришли! — распростер руки молодой мужчина. Одет он был также в свободное верхнее платье, шелковую рубашку, корсет-жилетку и свободные брюки. — Давно тебя в наших кругах не видно. — Дела. — Пожал плечами Гренко. — Ты же знаешь, мне покой только снится. — И скривил капризно губы, играя на публику. Дальше пошла игра на публику, вот чтоб поменьше болтали о нем лично, а вспомнили иные темы. И они вспоминали, смеялись, поливали помоями тех, кто проштрафился в глазах щеголей и щеголих. В какой-то момент Гренко понял, что очень устал. Не просто стоять, ходить, но и улыбаться и говорить. В итоге он аккуратно выскользнул на улицу, вышел в сад и добрался до скамейки под балконом. Это был ближайший тихий уголок. Темно, покойно, никого из вездесущих щеголей, и их зудящего общения. Гренко даже задремал немного. И уснул бы точно, если бы ему на голову не свалилось нечто тяжелое. От удара он соскользнул со скамейки, нырнув носом в траву, и это заглушило чертыханье. Сверху послышись торопливые шаги, за ними еще несколько. Спустя пару минут все стихло. Сиятельный сиа аккуратно сел, затем осмотрелся. Перед ним на земле лежал какой-то странный предмет. У него краешки светились легким голубым светом. Форма предмета квадратная, очень похожа на книгу. Протянув руку, Гренко взял упавшее на голову приобретение. Кричать о том, что на него что-то обрушили, право слово, глупо. Это могла быть выходка кого-либо из щеголей. Откроешь рот, и над тобой же будут смеяться за неуклюжесть. Такое уже бывало, так что сиа решительно сунул предмет в карман, который очень хорошо скрыл его в себе объемной складкой. Встав на ноги, при этом не чувствуя тяжести предмета, сиа Гренко пошел в зал. По пути он отряхнул ноги, осмотрел, насколько было возможно, колени на предмет пятен от травы, после чего приготовился, морально, слушать о шалости и своем имени. Бал продолжался, и было покинувшего зал толстячка, снова заметили, но и отсутствие не сильно интересовало. Так что никто не спросил, а где это сиятельный сиа Гренко был некоторое время назад. Словно никому и в голову не взбрело следить за ним, и подмечать отлучки. Поняв, что шутники, скорее всего, передадут шутку тихим шепотом, настроился провести на балу еще некоторое время. Он покружил примерно с часик, после чего попрощался с устроителем вечеринки, медленно дошел до коляски, а затем расслабленно вытянул ноги, рухнув на сиденье. Коляску заметно качнуло, после чего водитель плавно сдвинул с места самоходное средство передвижения. Давно уже для колясок такого типа не используют тягловых животных. Если кто и ездит верхом, так это стражи, воины и аристократы высшего звена. Конечно, могут себе позволить еще молодые сиа или ава взобраться на скакуна, но только члены перечисленных семей. Чаще же всего предпочитают именно самоходные коляски. Сиа Гренко мог бы ездить верхом, так как он родом из потомственных военных, но при его заболевании в седле он точно не удержится. Да и простой ездовой скакун вес способен нести до ста пятидесяти килограмм. С такими скакунами проще всего управляться в городе, а вот те, кто может нести на себе чистого веса до четырех сотен килограмм, лучше по улицам не водить — зверюга вполне способна атаковать того, кого посчитает опасным или наглым. Самоходная коляска аккуратно вырулила на дорогу, после чего направилась прямиком в родовое гнездо Аласиссов. Гренко всю дорогу сидел смурной, глядя на свои колени. Потом вспомнил о предмете, сунул руку в карман. В тот же момент его что-то укололо. Отдернув руку, осмотрев кровивший палец, сиа сощурился. Это что получается? Чем-то колющийся предмет, упав ему на голову, только по счастливой случайности не попал острым краем? Это его что, убить хотели?! Сверкнув глазами, Гренко еще успел подумать о том, что надо бы разузнать, кто так пошутить хотел, после чего перед глазами помутнело и сознание выключилось. Мяукнуть не успел, а уже плавно сполз с сиденья, как марионетка лишившаяся своих ниточек. Воины, что ехали на скакунах, быстро приблизились к коляске. Через пару секунд один воин перепрыгнул внутрь, попытался дозваться господина. Еще пара минут, и коляска въехала в ворота особняка, а один из воинов стремительно понесся вперед. Когда коляска подъехала к парадному входу, им навстречу уже бежал запыхавшийся лекарь. Его сундучок нес помощник, который выглядел взъерошенным, взволнованным и хлопающим глазами как совенок. Бессознательного сиятельного сиа, кое-как перенесли в его покои, а лекаря засели рядом с ним на круглосуточную вахту. По словам очевидцев, молодой господин был особо бледен, даже под глазами пролегли тени. Ему стало плохо в коляске, он наклонился вперед, а потом потерял сознание. Все прекрасно знают, что молодой господин не пьет вино, и мало что ест на таких приемах. А в последнее время вообще и ничего не ест и не пьет, и бывает там не долго. Так что отравление почти не причем, но со счетов скидывать не следует. А вот сплоховало сердце — вполне себе симптом.