Живи и будь счастлив.

Сиятельный сиа Гренко лежал в постели, думал и предполагал, но никак не мог свести концы с концами. Вот уже две недели он лежит, как неподъемная туша тюленя на суше, и не может даже руку поднять. Его с ложечки кормят, дерьмецо из-под него убирают, массажи делают, новости приносят исправно. А новости забавные. Говорят, что кто-то обокрал великого князя, того что сиятельный сиа Гжаржи Пуруски. И обокрали очень и очень серьезно. Что-то такое у него стащили, что все стражи в городе по команде подняты, злые и глазами сверкают похлеще своих скакунов! Что именно украли, молчок, но если кто найдет и не вернет, то на дыбу пойдет. Вот такие вести гуляли по столичным улицам да особнякам аристократов. Слуги кусочки вестей собирали, склеивали, домыслами обшивали и в мир гулять пускали. Также верный камергер рассказывал, что батюшка, сиятельный сиа Аласисс был вызван на разговор. С тех пор, а эту уже как полторы недели, треть семьи не спит и не ест дома. Почитай, живет на задании, которое получила. Сестры же, прелестные ава, со своей стороны трясут за мошну сиятельных щеголей и прелестных щеголих: кто, что знает, куда смотрел, и откуда слухи ползут?! Вот только дни идут, а пропажу так и не нашли. И стражи делаются все злее, люди нервничают, а слухи врут да перевирают со страшной силы. А уж как гневаются прелестные ава из рода Аласисс, страшно даже заикатьси! Сиа Гренко, лежа в постели, слабый как младенец, мог лишь головой кивать на принесенные вести, но ничем помочь не в силах. Это бесило, и в тот же момент немного радовало — в такое время всем невиновным в вину все что угодно вменить могут. Потом доказывай, что ты не олень, и рога у тебя точно-точно не растут, да и копыт никогда не было. Вздохнув, прикрыв глаза, тем самым давая понять камергеру, что хочет побыть один, Гренко задумался над ситуацией. Над своей. Лекарь, понятное дело, пел о слабости сердца, поил сердечными капельками, и приговаривал, как плохо, что сиятельный сиа мало гуляет. Воздух ему нужен, сухофрукты и мед, а также особые настойки. Вот прям как старичку, у которого на сердце уже несколько рубцов перенесенных микроинфарктов, предписания делает. Но больной мог бы поспорить с лекарем о правильности поставленного диагноза. Когда сиа очнулся, его перепугали тем, что сердце дало сбой. Сначала, а это дня четыре, он верил, потом засомневался, вспомнил детали. Когда до него дошло, что одна мелочь, о которой никто не знает, может стать ключом к разгадке, спросил у камергера про предмет в своем выходном платье. Слуга выслушал, призадумался, вспоминая. Потом позвал молодых слуг, что платье чистили. Все, как один, покачали головой: странного прямоугольного предмета, на книгу похожего, не видели. Карман был пуст. Гренко дотошно опросил всех слуг, кто присутствовал при его переносе, не выпадал ли предмет из кармана. Никто ничего не видел. Тогда, чтобы убедиться в том, что предмет был, и ему не привиделось, задал вопрос камергеру о своем пальце, который уколол. Камергер припомнил, что ранка была, начала гноиться, пришлось лекарю вскрыть ее и твердый стержень гноя вытащить. Ранку обнаружили на второй день, когда обтирали и тогда палец был раза в два толще, чем остальные. Вот только лекарь, который чистил ранку, ничего постороннего в ней не нашел. Словно что-то прокололо палец, но в ране не осталось, зато загноилось. В совокупности все это очень странно. Предмета нет. Кто его забрал? Гренко точно знает, что в его карманах ничего другого не было. Сами карманы сшиты не просто большими, но имеют двойную застежку. Сначала внутренний замок, прикрытый клапаном, а затем наружный клапан, с большими пуговицами, под которыми расположены крепкие кнопки. Чтобы расцепить, нужно приложить достаточно усилий. И незаметно это сделать не получится. Словив параноидальную мысль, сиа попросил камергера проверить карман на порывы, порезы, проколы или наличие инородных предметов на самой плотной ткани. Ожидаемо ничего такого не нашли. Гренко, пошагово воспроизвел в своих мыслях тот момент, когда падал в обморок из-за чего-то странного и необъяснимого. Как отчитались воины, между падением и въездом на территорию особняка родового гнезда не прошло и пяти минут. Между этими точками движения рядом с сиа был только один воин, которому верил не только Гренко, но и сиятельный сиа Аласисс. А это уже большая заявка на верность и неподкупность. Дальнейшие рассуждения пошли вслед за движением его тела из коляски, на носилки, до спальни. Выпасть предмет мог в двух местах: когда вытаскивали из коляски и когда снимали верхнее платье. В суматохе у коляски что-то падающее все равно заметили бы. За Гренко следят с тех пор, как у него началась одышка. Бывает, что выронит что-то, пока в наклон стоит и приводит дыхание в порядок. Так что здесь воины из личной охраны глазами водят по сторонам и по полу, как молитву читают: исправно и слог в слог. В комнате, где слуги только личные, тоже отобранные сиятельным батюшкой, все найденное передается камергеру. А уж камергер — самый верный. Как именно его верность проверяли, история умалчивает, но факт остается фактом. Но все же, предмета нет. Куда он делся? Кто-то пробрался внутрь гнезда и вытащил из платья, пока все были заняты случившимся приступом? Но, кто это мог быть? И для чего? Покусав губы, прикусив щеку, сиа терялся в догадках, что это за предмет, который он и не увидел, и куда же он все-таки делся. Больше расспрашивать о пропавшей вещи и привлекать внимание он не стал. Ну, была штучка, в кармане с ним прокатилась, да и пропала. Кто и куда ее унес? Он не знает.

***

В конце третьей недели сиа Гренко медленно встал с постели. Встал и поразился. Когда ему подали штаны, те с пуза стекли почти до бедер. Камергер покачал головой. — Из-за болезни вы исхудали. — Сбросил? — удивился Гренко. — Если бы это был эффект тренировок, сиятельный сиа, я бы вас поздравил. — Покачал головой мужчина. — Да, тут ты прав. — Сиа глянул на себя в зеркало. — И, через сколько дней, мой вес вернется? А давай на одну кифу поспорим, а? — улыбнулся и подмигнул камергеру. — И о чем будет спор? — сощурился азартный мужик, впрочем, никогда не спорящий дороже самой мелкой монеты в королевстве. — Ну, сейчас взвесим это тельце, зафиксируем, а затем сделаем контрольный взвес через, — сиа призадумался, — дней восемь. Да, восемь дней. Если через четыре взвешивания вес не изменится, кифу тебе, а если изменится — мне. — Идет. — Протянув руки, скрепив договор, оба улыбнулись. Камергер крикнул, чтоб принесли весы, установили. Спустя несколько минут, стоя в штанах, Гренко смотрел на цифры, которые показывали чудо весы. Наполовину магические, наполовину технические, с переворачивающимися циферками. Те самые циферки замерли на значении «185,6кг». Всего пять кило, это только весом, а вот в объемах существенно — на пять сантиметров! Сделав все замеры, какие хотели, записав на большом листе, убрали его с весами. Дата следующего взвешивания была проставлена, равно как и еще две после них. Улыбающиеся, господин и слуга, выполнив свои обязательства, разошлись по углам. Гренко, соответственно к завтраку в кругу семьи, а камергер проверять что-то там такое и эдакое. Рядом с сиа шел второй приближенный слуга, который чаще всего помогал господину подниматься на ноги, когда тот падал в попытке бегать. Сегодня сиа на завтрак не опоздал, просто потому, что отца и самых старших братьев за столом не было. Из всей семьи, а их не мало — аж семеро братьев и девять сестер! — присутствовало только пять человек. Самые маленькие, такие как ава Молики, трапезничали вместе с няней. Постарше брат и сестра, как и положено образованным детям главы рода, почти идеально соблюдали столовый этикет, даже без надзора взрослых. Дают о себе знать уроки уважаемой ава. За завтраком Гренко почувствовал то, чего уже давно не ощущал — аппетит. У него появился аппетит! Но памятуя о том, что с его телом не все хорошо, да и не дурачок малолетний, сиятельный сиа позволил себе лишь бутерброд с ломтиками рыбки, помимо того, чем питался каждое утро. И если он смаковал этот забытый вкус, ведь от рыбы его воротило и выворачивало, стоило только ощутить на языке, за столом, даже маленькая ава Молики, удивленно на него посмотрели. Рыба и Гренко, Гренко и рыба. Слуги, кто прислуживал сиятельным отпрыскам, тоже глазами поводили. Они видели больше, чем дети. Взгляд у сиятельного сиа Гренко ожил. Он осмотрел стол, и искорки предвкушения засияли. Но, как наученный горьким опытом, он позволил себе лишь малость, а с остальным богатством и разнообразием на столе, сдержался. О том, что у больного сиа проснулся аппетит, сразу же узнали все слуги в доме. Также пошел слух о том, что из-за болезни он скинул аж пять килограмм! Вернутся ли они, удвоятся ли, или останутся на прежней отметке, никто загадывать не брался. Здесь только время покажет. Только оно и ничего более.

***

Возвращение домой злых сиятельных сиа прошло бурно. В этот день был первый контрольный пункт взвешивания. Первые восемь дней. Вот только весы, как ждали все, показал немыслимое: 179,3кг! И к этому моменту сиа Гренко, очень осторожно позволял себе, кроме диетической пищи, один бутерброд с разными начинками, или сладкое песочное кольцо, или вообще профитроль со сливками! Эти новости сиа Аласисс донес управляющий, который отчитывался перед господином о прошедших днях, в течение коих того дома не было. — Десять килограмм? — изумился отец, нахмурился. — Как он себя чувствует? — Прекрасно, сиятельный сиа. У него появился аппетит. От запахов, кои ранее не переносил, больше не тошнит. Очень аккуратно ест рыбу, молочное, даже грибы. — Что лекарь? Лицо управляющего так скривилось, словно он самый кислый на свете лимон в рот положил, и не проглатывает его сок. — Понятно. Он не знает, что с моим сыном. Как и все шарлатаны до него. — Тяжко вздохнув, глава рода прикрыл глаза. — Что-то еще есть? — Пока вы были в отъезде, примерно через четыре дня, как сиятельный сиа Гренко очнулся, он начал задавать вопросы о прямоугольном предмете. — О предмете? Что за предмет? — нахмурился глава. — Мы его не нашли. И стражи клянутся жизнью и честью, что ничего в коляске не осталось, на землю не упало, ровно до тех пор, пока их молодой господин не был уложен в постель. — Но он про него спросил. — Глава сощурился. — И раз ты мне сообщаешь, значит, спросил не один раз. — Да, сиятельный сиа. Он допросил каждого, кто был в тот день рядом с ним. Затем опросил лекаря на предмет раны на руке. — Рана? — встрепенулся глава. — Проколотый палец, — напомнил управляющий. — Что он сказал по этому поводу? — Приказал осмотреть то платье, в котором был: проколы, порезы, новые швы, посторонние предметы в ткани. — То есть, он чем-то укололся, из-за этого ему стало плохо, но то, чем укололся, найдено не было, так? — Да, господин. — Управляющий сощурился, затем понизил голос. — Слуги обыскали подъездную дорогу, каждый уголок пути до покоев сиятельного сиа Гренко, вплоть до поднятых ковров. Конечно, времени прошло достаточно, но на всякий случай. — Не нашли, так? — Да, сиятельный сиа. Ни предмета, ни того чем был проколот палец господина. Согласно рассказу стражей, сиятельный сиа Гренко наклонился вперед, замер, затем чуть выпрямился, а затем потерял сознание. — Что сказал лекарь по поводу прокола? — Ни яда, ни магических следов. Словно шип проткнул тело, но не обломился. Нагноение произошло только потому, что попала грязь. — Понятно. Есть что еще? — Сверх важного — нет. — Тогда ступай. Позови мне Гренко. — Как прикажете, сиятельный сиа. Спустя некоторое время сын пришел. И, о диво! — не запыхался! Это радовало, но в тот же момент волновало. А что, если эта болезнь начнет иссушать его сына? Вот сначала надула, как мячик, а теперь засушит, как сухофрукт? Как с этим всем бороться и не рычать, он просто не представлял. Поздоровавшись, отец и сын на пару минут замерли, рассматривая друг друга. Отец отметил явные изменения. Сын действительно визуально сбросил несколько килограмм. По нему было видно, что это только лишь на пользу. Гренко же видел усталость, расписавшуюся на лице отца. Морщины стали глубже, скулы острее, взгляд злее. И пусть отцовская любовь была, но все же раздражение от невыполненной работы цеплялось к образу, как репей к дворовому псу. — Как твое самочувствие? — задал вопрос отец. — Благодарю, нормально. — Мне передали об изменениях. Надеюсь, ты понимаешь, что это может быть лишь временный эффект? Или вообще противоположный. — Усыхание? — спросил сын. — Все возможно. Гренко пожал плечами: — Мне стало легче ходить, это плюс. Если процесс не замедлится к девяноста килограммам, можно будет бить в набат. — Шутник. — Да мне только и остается, что шутить. — Что за предмет ты искал? — отец чуть сощурил глаза. — Я и сам не знаю. — Вот как? — удивился глава рода. — Но искал? — Искал. — Кивнул Гренко. — И не могу понять, куда он делся. — Где ты его взял? — Я не брал. Его на меня сбросили. — Где? — Это допрос? — удивился своей догадке Гренко. — Я хочу знать, что ты искал, и как это что-то пропало из моего дома, да так, что никто и ничего не заметил. Согласись, с таким умением, если этот предмет взял чужак, проникнуть в столь охраняемый дом — чудо ловкости. И гость крайне опасен, если только гость внешний, а ни давно внедренный внутренний. И так, как ты алкоголем не балуешься, то галлюцинации на этом фоне тебя не одолевают. Расскажи мне, как все было. Гренко с доводами согласился, не вскидывая голову. Он уже сам обдумал и раз тридцать передумал разные варианты развития событий. Но так и не понял, как же это вещь пропала с его тела, а никто и не заметил. В доме, где стоят магические глушилки, маги могут колдовать, только если владелец дома разрешит. А сиятельный сиа Аласисс такого не дозволял. — Был бал, в день, когда я сознание потерял. У сиятельного сиа Белко. На балу я почувствовал, как и всегда, накатившую слабость. — Гренко криво улыбнулся. — Есть и пить, я там не рискнул. — Даже воду? — уточнил отец. — Даже ее. — Кивнул сын. — Вышел в сад, у них там есть под балконом террасы линия скамеек. Идти не далеко, сразу рядом с лестницей. Присел на одну, задремал. Мне на голову кто-то что-то уронил, или бросил. Предмет увесистый, — Гренко усмехнулся, — я лицом в траву нырнул. Слышал топот ног одного человека, затем еще несколько. Только они все делали молча. — В тишине? — Ну, я подумал, что это очередная шутка щеголей. — Скривился Гренко. — Вы ведь знаете, как шутить любят над теми, кто отличается. — В ответ только кивок с пониманием. — Подумав о том, что это очередная шутка, я решил не пытаться найти шутника, и даже не показывать голосом, что предмет на меня упал. Сунул его в правый карман, закрыл на все застежки. В зал вернулся, но мое отсутствие не очень-то кого волновало. Пробыл там еще час, затем поехал домой. Почти доехав, вспомнил о предмете. Сунул руку в карман и почувствовал укол в палец. Успел тогда подумать, что по голове прилетело плашмя, а не боком, иначе простым удивлением дело не кончилось. Потом потерял сознание. Когда очнулся, это вам уже рассказали, опросил слуг о предмете в моей одежде. Мне интересно, что там такое острое было. — Как предмет выглядел? — Да я его сильно не рассмотрел. Когда поднимал, показалось, что он по контуру синим светом светится. Схож с книгой, только не открылся, страницы не шуршали. То ли коробка, то ли книга с замком. Сиятельный сиа Аласисс побледнел. — По контуру синим светом светил? — Да. Но мне могло показаться, после удара по голове и нырка в траву. Я тогда вверх смотрел, а там фонари светят. Хоть я и в тени, но их свет видно. Могло просто в глазах потемнеть, а отблеск от предмета за сияние принял. — Гренко удивленно посмотрел на родителя, который стал чернее тучи. — Отец, вы услышали что-то важное в моем рассказе? Сиа Аласисс прикрыл глаза, после чего покачал головой. Ослабил шейный платок, поводил головой из стороны в сторону, хрустнув шейными позвонками. — Кашай! — вызвал своего тайного стража глава рода Аласисс. — Господин. — Спустя пару секунд, из неприметной дверцы, вышел мужчина, столь же неприметной наружности. — Принеси сферу. Гренко удивился, а затем начал волноваться. Сфера, это магический инструмент, благодаря которому владелец здания, или тот на ком завязан магический защитный контур, как на ключ, может дать право использовать магию. Для чего ему этот инструмент? Тем более здесь, в комнате, где магов нет? Спустя пару минут мужчина вернулся, держа перед собой шкатулку из красного дерева. На шкатулке нарисована ладонь черным контуром. Это магический предмет. Его не уничтожить, не переколдовать до тех пор, пока он закрыт. А открыть его может только живой владелец, или сам король. Поставив шкатулку перед господином на стол, страж отошел ему за спину, встав так, чтобы было удобно кинуть кинжал в любую точку кабинета. Сиа Аласисс, кажется, этих маневров не заметил. Он приложил ладонь к метке на шкатулке, сказал кодовое слово, после чего открыл ее, прижав пальцы к двум драгоценным камешкам. Сами камешки были одинаковые с другими, которые ровным рядом украшали бока шкатулки. И нажимал глава рода не симметрично, и не какие-то выделяющиеся, а один в центре, другой где-то сбоку. Послышался щелчок, крышка поднялась сама. — Подойди. — Попросил глава, поворачивая шкатулку боком к себе. Гренко встал со стула, приблизился к столу, встал так, чтобы шкатулка «смотрела» на него. Внутри лежало два хрустальных шара. Один поблескивал радужным переливом, и это точно охранный контур, а второй имел внутри себя застывший зеленый лист. Глава приложил руку к тому шару, который был ближе, и накрыл ладонью радужный. — Разрешаю. — Произнес сиа Аласисс, после чего посмотрел на сына и сказал: — Возьми шар и посмотри внутрь. Скажи, что видишь. Только не лги, я это узнаю. — И в мыслях не было. — Удивленный сиа Гренко взял шарик, уложил на ладонях, и посмотрел на листик. Спустя мгновение его глаза округлились, затем стали квадратные. Когда степень изумления переросла в шок, он выронил шарик, отступив назад, судорожно вдохнув. Шар упал в шкатулку, точно на свое законное место. Разбить этот шар невозможно, потому что он заколдован и всегда возвращается на ложе. Даже если шкатулку закрыть, он туда перенесется. Радужный так не защитить, потому из шкатулки его просто не вынимают. А уж ее можно бить и пинать, ничего ты ей не сделаешь! — Что ты увидел? — Смерть. — Обхватив себя руками, насколько позволило большое тело, Гренко зажмурился. — И твари какие-то. Черные, маслянистые. Одна тварь ко мне шагнуть хотела, но не смогла — сфера ограничила. Резко захлопнулась крышка шкатулки. Этот звук снял морок с окаменевшего младшего сиа. — Что это значит? — Кашай, проверь, все двери. — Прошептал Аласисс, а сын благоразумно прикрыл рот. Слуга тут же скользнул по комнате, проверяя каждую дверь, даже ведущие в тайные помещения. — Никого, господин. — Расставь людей. Никто не должен слышать то, что я скажу. Слуга скользнул к двери, откуда вынес шкатулку, после чего оттуда вышло столько же человек, сколько было выходов из кабинета главы рода. Еще двое сноровисто влезли под потолок, просмотрели что-то, после чего выскользнули в коридор. Когда над головой раздался мерный стук, поданный сигнал о готовности заставил главу рода немного расслабить напрягшиеся могучие плечи. Но полностью он не выдохнул. Поставив локти на стол, по бокам шкатулки, переплел пальцы и уложил на них подбородок. Несколько минут смотрел на растерянного сына, думал. Когда сформировал в голове дальнейшие шаги, и Гренко был готов поспорить на весь свой жир, что план только что родился, заговорил: — Присядь. Будет долгая беседа.