Живи и будь счастлив.

Дорога до монастыря Зеркальных троп была усеяна густой растительностью. Треть пути прошла вдоль побережья. Сидя в удобной самоходной коляске, сейчас накрытой матерчатой крышей из-за дождя, сиа Лаврей Гарко изображал уныние. Разве ж объяснишь, что совсем не тянет реветь, когда в душе́ все ликует! А надо, очень надо показать, что ты в печали. Некоторое время назад ему стало известно одно очень любопытное положение вещей. Оказывается, приблизительно в прошлом году, или чуть больше, две семьи сговорились. И речь здесь не о заговоре, а о сговоре. На невесту. Некий дом, который очень хотел подтянуть свое влияние в свите короля, нуждался в денежных средствах. А другой дом, имеющий эти средства, очень нуждался в кое-каких делах перетянуть на себя чашу весов. Ну, чтоб жилось еще слаще. Так вот, предисловия отбросив, невестой должен был стать сиа Лаврей Гарко. Женихом же, даже если учесть, что Лаврей с мужской любовью никак, и совсем-совсем не идет на контакт, должен был стать плут, ловелас и повеса. Мало того, что родная семья продавала замуж, так еще и по контракту, а также в положение исключительно снизу, потому как семейство родовитое не может отдать СЫНА невестой. А вот БОГАТОЕ семейство запросто. Узнав о сговоре, и том, что договор будет узаконен на следующий год, а этот считается порой обручения, Лаврей быстро придумал, как все повернуть так, вот чтоб ему было лучше, чем им всем. Высмотрев жертву, улыбчивый и неунывающий сиятельный сиа, охмурил не самого благонадежного человека. Для того чтоб хоть раз «было», бедный сиятельный сиа принял некое лекарство. И не «Кошачьей повадки», которая любого натурального натурала уложит вниз и раздвинет ему ноги, а того самого «Красного быка». Бык был отменным, прошелся по тощей заднице недолюбовника, который думал, что будет иначе, но подсечка и руки за спину дело свое сделали. В общем, не миновало и суток, как этот оскорбленный недопетух, именно в интерпретации животного, а не особого сленга, прокукарекал на всю столицу, что он сделал с неким сиа Лавреем Гарко. И что ему не понравился зажатый и неопытный мальчик, который крутил задницей и уверял, что он уже не раз и ни два ноги раздвигал. Пикантные подробности обросли правдивыми сетями. О том, что парочка, тайно пришедшая в одну из гостиниц, очень громко совокуплялась, знали все соседи на этаже. А любопытные слуги видели, как один из «худеньких» господ активно вжимал в матрас другого и резко дергал бедрами. Жестко, жарко и жадно было сие непотребство, но было! А так как они оба брюнета с вьющимися волосами, и примерно одинаковой комплекции, в полумраке номера определить, кто есть кто, не представлялось возможным. Спустя пару суток выяснения пикантных подробностей, сиа Лаврей был осмотрен лекарем. Тем самым, который уже получил солидную сумму, а после осмотра и правильно сказанных слов, получил и остаток. После этих слов разъяренный отец семейства БОГАЧЕЙ, во всю луженую глотку орал на сына, причем старшего (!), как тот неправ, и как теперь им быть, ведь все уже подписано, закреплено печатями, и разорвать не представляется возможным. Младший сын, которому только исполнилось два года, понятное дело, шлюху заменить не сможет. Да и дочери, в силу возраста, тоже. На общем собрании было решено, что Лаврей отправляется в монастырь Зеркальных троп. На его место, с разрешения оскорбленного жениха, вызовут одного из дальних родственников, боковой ветви, нуждающегося. Именно такого, какой ноги-руки будет целовать и радостно к мужу под бок укладываться. Лаврей, мысленно, осенил себя святым жестом, подавил улыбку и торжество в глазах. Все равно, лучше жить в монастыре и подстричься в монахи, чем изломать себя, давая какому-то уроду наслаждаться. Нет, на такое Лаврей не согласен. И вот, в совокупности всех произошедших событий, сиа Лаврей Гарко, еще сиа и еще Гарко, едет в коляске без опознавательных знаков, встречать свою новую жизнь. О монастыре Зеркальных троп, все там побывавшие, говорят с теплотой, сообщают об исключительно мирном времени, что там провели, и совершенно точно еще раз съездят. Про мир и покой, Лаврей был уверен, мирянам в монастыре каждый монах пальцем тыкал, вот чтоб всем было хорошо. Для послушников, а особенно неофитов, условия будут другие. Не зря же монастырь поделен на две части: для гостей и для послушников. Глядя в окно, Лаврей думал о том, пригодится ли его умение на кулачках, да ножичком? Всяко ведь может случиться. Да и просто мстя, она ведь тоже не на пустом месте появиться может. А он привык просчитывать варианты, готовиться к неожиданностям. Вот, например, сейчас. Ну чем не итог его интуитивного чувства опасности, и готовности действовать, не самый красивый вариант развития событий? Зад уберегли от контракта, по которому его по закону мог иметь муж. А вот в монастыре, если таковое есть, то его придется или опоить, или держать десятком крепких рук. В иных случаях он отобьется, главное, чтоб по голове чем не ударили внезапно. — Когда приедем, — обратился к Лаврею сопровождающий, некий страж дома, который был подготовлен к тому, что и как говорить, к кому обратиться, и где сбросить надоевшую ношу, — лучше молчи. — Сам не забудь подмахнуть папеньке, когда вернешься. — Осклабился Лаврей. — Пошути еще, котенок. — Улыбнулся в ответ страж. — Да, наверное, тебя хорошо имеет папенька, раз зубки показываешь. — Лаврей сверкнул глазами. — Я, пока еще, сиятельный сиа, а ты раб. — И так его взглядом припечатал, что у стража желваки ходуном заходили. — Еще раз забудешься, скажу, что не угоден дому. Поверь, на таком расстоянии мое слово сильнее основного владельца твоего ошейника. Полыхающие ненавистью глаза потухли. Что это было, клятва ли сработала, или понял что, Лаврей в подробности не вдавался. Так и молчали до самого монастыря. Дорога прошла почти мирно, только один раз на ней встретились лиходеи, на которых напал отряд стражей. Коляска подкатила к месту стычки под конец, когда всех живых мордой в землю ткнули, а раненных разобрали на: добить или вылечить. Стражи осмотрели коляску, заглянули внутрь, попросили показать вещи. Не встретив сопротивления, поводив над парой сундуков специальным магическим амулетом, который выявил полное отсутствие запрещенных предметов, коляску пропустили. Еще сообщили, что на объездной дороге мост размыло, сейчас туда направили бригаду, для ремонта. На основной дороге все спокойно, еще два отряда впереди, проверяют. Лаврей, слушая пояснения, задумался. Что именно проверяют на тракте к монастырю Зеркальных троп, не просто отряды воинов, а особые? По одним только скакунам можно было судить, что это именно отряд особый, обученный, и более виртуозный, чем просто регулярные войска. Что здесь делают такие воины? На тракте? Кто-то сбежал? Или что-то украли? А может быть, кого-то? Страж, сидящий в коляске, перед сиа, тоже думал о том, по какой причине здесь подобные силы. И судя по всему, не одни, а целых три полновесных, в полной экипировке, и с магами в арьергарде. И как это все аукнется путникам, которые просто едут по своим делам. До следующего поста, передвижного, коляска добралась спустя два часа. Их проверять не стали останавливая, потому как у дороги стоял человек в кожаных штанах, замшевой куртке с глубоким капюшоном, высоких сапогах для верховой езды. Все черное, матовое, а в руках стеклянный магический шар. Это был маг, сильный маг, который на расстоянии мог просканировать средство передвижения, и даже на ходу. Проверку коляска прошла, чуть сбавив скорость, после чего слегка заступивший дорогу всадник отвел своего зверя в сторону. Тварь с шипованным хвостом, та самая, что под четыре сотни кг на себе таскать может, взрыкнула, передавая сигнал остальным всадникам. Ей ответили три раза. Когда пост проезжали, Лаврей заметил в лесу тени, те самые скрытые всадники, которые отозвались на сигнал — пропустить, не задерживая. Поежившись, сиятельный сиа почесал нос. Кого же они так старательно ловят? Неужели того, кто что-то стащил у князя, но что именно никто не знает, но если нашел и не вернул — на виселице болтаться будет? Ситуация, вообще, странная, если честно. Почти два месяца назад, может чуть меньше, столицу буквально порвало на части. Украденную вещь искали все, кто только мог и кого князь, вместе с короной, направил. Даже прибегли к помощи рода Аласисс. Рода стопроцентных воинов, потомственных, и всегда стоящих подле короля. Чаще всего именно Аласисс становится генералами в армии, или адмиралами флота. Под рукой короля всегда стоит личный воин, готовый принять на себя дуэль, даже дружескую. По закону, и это в какой-то мере правильно, король право не имеет сражаться на дуэлях. Это считается недостойным короля делом, потому как его настигает смерть или в седле на войне, или отрава в бокале. Иначе никак. Конечно, сейчас дуэли почти изжили себя, но бывают. Законом они не запрещены, вот только есть один красивый шаг, который тысячелетнюю историю кровавых дуэльных поединков почти задавил. Согласно правилам, все дуэли регистрирует специальный маяк дуэли. Если таковой регистрации не будет, дуэль ею не считается, а выигравший станет просто убийцей. Это первое в шаге. Второе, и самое главное: дуэль, кроме тех, которые проводятся во время турниров, заканчивается смертью одного из дуэлянтов. Это закон. Никто никого помиловать не имеет право. Взялись за дуэльное оружие, доведите дело до конца. А третье, что заставило любителей дуэлей от них отказаться, банальный штраф, который выигравший дуэлянт обязан выплатить семье погибшего. И размер этого штрафа не маленький. Если денег нет, можно загреметь в долговую тюрьму, а оттуда на общественные работы. И будь ты хоть сто раз сиятельный сиа, аристократ из родовитого или не очень семейства, да даже братом короля, будешь подметать улицы, собирать фекалии скакунов, и намывать водостоки от ароматов пьяниц и кошек с собаками. Красиво, без запрета, ровно сто лет назад, вышедший закон наступил на дуэль, и та подняться не смогла. Всех, кто не регистрировал дуэль, лишали имущества, а затем казнили. Когда прошли казни тех, кто вышел из самых родовитых семей, бунта не случилось. Просто, главы родов вразумительно провели беседу со своими сиа, и даже ава, а те, впечатлившись, согласились с доводами разума, и по сей день строго следуют закону. Поэтому лишь один человек имеет право принять дуэль без регистрации — правый воин короля. Сейчас этим воином стал второй брат главы рода Аласисс. Удивительно или нет, но даже он пустился в поиски. Тому доказательство два увиденных отряда на тракте, ведущему к монастырю Зеркальных троп. Этими отрядами руководит правый воин, и почти никогда не отпускает из столицы. Они тренируются, делают выездку для скакунов, чтоб те были в форме, но остаются в пределах получаса езды от города. А здесь несколько дней от главного города королевства, что само по себе странно. Волна поисков перевернула столицу, взбаламутила щегольское племя, а затем Лаврей был лишен источников информации. К нему никого не пускали, пока решалась судьба шлюшки. Как же хорошо, что он услышал о том, что «невеста» обязана быть девственной. Краснеющей неумехой, которая от пары ласковых слов раскорячится посильнее, да прогнется колесом. Тьфу! Коляска, внутри которой молчало два пассажира, добралась до монастыря на следующий день, ранним утром, плавно вкатила внутрь гостевого двора. Сюда приезжают все, кто собирается или отдохнуть в его стенах, или остаться навсегда. При столь раннем часе врата были открыты, а во дворе уже стояло несколько дилижансов. Были люди, которые занимались своими делами, а также стояло насколько монахов и о чем-то говорило с человеком в военной форме. Лаврей вылез из коляски, умудрился перехватить под локоть своего провожатого. Тихо, чтоб никто не слышал, он сказал то, от чего мужчина съежился: — Хороший ты мужик, вроде как, да не у того милости просил. Зря присягу дал тому, кто прав не имеет. Я — единственный наследник рода Гарко. И ты это знаешь, потому глаза у тебя потухли. — И совсем тихим шепотом закончил. — Приказываю: убей ту тварь, которая моей жизнью торговать вздумала. И всех, кто на ее стороне. Детей можешь не трогать, но сделай так, чтоб они исчезли. Пусть живут, но очень, очень-очень далеко. Как выполнишь все, ты — свободен. Именем своим слово даю, — все, что сказал рабу Дома Гарко, — как выполнит, так свободен и волен жить, как пожелает. Отпустив руку человека, который давно себе не принадлежал, а работал под ошейником рабского подчинения, Лаврей успокоил свой разум. Ну, вот и все. Месть сладка, когда холодная и со льдом. Если этот вражина думал, что Лаврей не узнает, что не родня они вовсе, и что только жена его по крови дальнего родства связана, то это он зря. Лаврей вынюхал все тайны светского преферанса, обыграл. Мужик рядом с ним, с непередаваемыми эмоциями в глазах, но с постным лицом, на несколько секунд задержал взгляд на молодом человеке, который совсем скоро потеряет свое имя. Не только родовое, но и личное. Вот только последний приказ, как оказалось, по сердцу исполнителю. И совершенно не противоречит никаким приказам нынешнего официального главы дома Гарко. О том, как и что, узнал парень, мужчина не знал. А вот то, что якобы родители, вовсе не они, это правда. И то, что его приказ выше приказа ОФИЦИАЛЬНОГО, но не РЕАЛЬНОГО главы дома, и вовсе не рода, такой же неоспоримый факт, как то, что солнце всегда встает на востоке. Спустя два года службы воин услышал то, чего слышать не должен был. Смена ветви была проведена официально. Ближайшая кровь, которая осталась после последнего бунта в королевстве, это семья дальней родственницы. Настоящие же родители Лаврея погибли. Отец защищал короля, пал в бою. А супруга была убита неизвестными бандитами. У них были дети, но никто не выжил. Так считали по официальной версии. Вот только убийцы, кто мать с детьми растерзал, оставили в живых младшего из сыновей. Ему тогда было года два или три. Его-то и привезли к бездетной паре, которая финт ушами и провернула, когда узнала о беспорядках в столице. Это потом они своих нарожали, постоянно присматриваясь к желающим аристократам младшего мужа получить. Выгоду искали, и нашли, но получили по носу. Мальчишка оказался с зубами. Так что, как ни посмотри, а единственный живой наследник по крови, а значит и владелец внушительного состояния, сиа Лаврей Гарко. И то, что он узнал о своей настоящей семье, и о лжи, которую плели вокруг него родичи, как раз та расплата за содеянное. Приказ, от которого в груди запело, потому, как его отдал наследник, да что там — глава рода! — будет выполнен в полной мере. Дети да, будут отправлены далеко, а вот отца их ждет незавидная судьба. Мать тоже, потому как столь хитроумный план, с запасным вариантом, как убийство в дороге, если бы отец Лаврея выжил в бою, было чисто ее детищем. Спустя некоторое время воин зашел к самому настоятелю. О чем именно они там говорили, никто не знает, потому как это закон монастыря. Но говорили достаточно долго, чтоб Лаврей от ожидания весь извелся. Когда воин вышел, низко склонил голову, а затем ушел, настоятель сказал следовать за его важной персоной. Лаврей ничего не знал об обители, потому и такое сопровождение ему странным не показалось. Настоятель прошел несколько коридоров, кивнул головой на приветствия монахов и послушников, после чего подошел к большим вратам. Створки были открыты, а за ними, удивившийся Лаврей, увидел не стриженных наголо послушников, а разномастных людей, разных возрастов. Их объединяло одно: все в одинаковой одежде. И отличало тоже одно: у каждого разная длина волос и прическа. Лаврей перевел взгляд на лицо настоятеля, а тот тепло улыбнулся и пояснил: — Воин, что привез вас, сообщил о той ситуации, в которую вы попали. Для вас монастырь Зеркальных троп станет убежищем, а не ступенью неофита. Проходите, вам помогут заселиться, получить вещи. Все объяснят. Изумленный Лаврей спорить не стал. Уж лучше так, чем реально стать монахом. Им, ведь, ласкаться-то, поди, нельзя, да? Как-то Лаврей в учения храма, при монастыре, не вдавался. Да даже если и можно, где здесь баб-с найдешь? Разве что неофиты новые, раскорячиваются… Все же, хороший мужик, тот воин. Приказ получил, и сразу мозгами зашевелил. А может он тоже знал? Может, против воли и слова «папеньки» пошел, потому как почувствовал, еще в коляске, когда сам Лаврей сообщил о силе своего слова? Если так, то понятно, почему разговор был долгий. Может еще и исповедался, кто его знает. Одно хорошо: Лаврей имени не лишился, а убежище будет таковым, пока оно нужно. Как только родовая ветвь поредеет, а его имя в книге не погаснет, так вступит в силу интрига. Кто важнее: дети побочной ветви или прямой наследник? И самое главное, кто допустил то, что наследнику разрешили сочетаться узами брака, пусть и под контракт, но до двадцати пяти лет? Как глава рода, а Лаврей именно он, ровно до двадцати пяти лет не имеет право вступать в официальный брак. Все его бастарды, которые могут быть рождены до этого времени, признаются им самим. Если он согласен признать сына или дочь, то они получат его имя. Если же нет, то так и останутся бастардами. При этом признанные дети даже в обществе не порицаются. Из-за закона в отношении глав родов, а ни потому, что все такие добрые. Вот вопрос о том, кто допустил, придется думать серьезно. Когда воин выполнит приказ, зашевелятся те, кто хотел что-то поиметь с рода Гарко. Конечно же, дети предпочтительнее взрослого наследника. Ими можно управлять, или задвинуть за дверь и самому всецело править делами. Если так удобно королю, то Лаврею будет плохо. Если князю, под чьим вассальским словом они стоят, то не безвыходное положение. Если же ни тот, ни другой не были заинтересованы в подобных играх, то Лаврей может смело рассчитывать на их обоюдную помощь. А для этого необходимо просто подождать. Время под приказ Лаврей не ограничивал. Просто убить — легко, а вот сделать так, чтоб детишки исчезли, но не умерли, и не смогли вернуться — дело не из простых. Время. Всему свое время. Это Лаврей понял еще год назад. И подождет, сколько потребуется, сидя на попе ровно в монастыре Зеркальных троп. Отогнав непрошенные мысли, все еще сиятельный сиа Лаврей Гарко, переступил порог внутреннего пространства монастыря Зеркальных троп.