Живи и будь счастлив.

— Брат Серге! — распростер руки настоятель, принимая в них умытого и переодетого человека. — Брат Валдо, рад видеть тебя во здравии. — Хлопая по спине руками, улыбаясь, проговорил вошедший мужчина. — Какими судьбами? — настоятель осмотрел вдруг ставшее серьезным лицо, после чего заметил за ним пухлого человека. — Что случилось? — Да вот, дело у меня к тебе есть, тихое и покойное. Настоятель кивнул, дверь в свой кабинет закрыл сам, что-то там такое руками поделал, после чего прошел на свое место. Предложил присесть обоим, потому как именно этот человек сюда не прибыл бы с кем-то в компании, просто поболтать. — Рассказывай. — Нам нужна зала восстановления. — И тебе? — Только как наблюдателю. — Мужчина покачал головой, отрицая намеки на то, что он был атакован кем-то магически и его не смогли вылечить ни зелья, ни лекарь-маг. — Позволь спросить, от чего восстанавливать будете? — Магический колпак. По касательной, но как видишь, изменения на лицо. Настоятель осмотрел молодого тучного человека, кивнул головой. — Он худеть начал. И палец не заживает. Юноша поднял руку, показывая уколотый ранее палец, прочищенный лекарем, но вновь загнивший и вспухший на треть от реальной толщины. — Я так понимаю, о том, кого ты ко мне привел, никто не должен знать? — Именно. — Хорошо. А мне скажешь? — Сиятельный сиа Булько Венграт. — С границ, значит. — Покивал головой настоятель. — Хорошо, понял. Что ты встречным говорил? — Я — свободный, скиталец. Брат Булько пошел в первый путь, случайно попал под колпак. Задело по касательной, но стало дуть, нарушило речь, появилась рана. Было решено идти в монастырь. Я согласился проводить, присмотреть, и с ним вернуться назад. — Ему нужно сбрить виски, как и тебе. — У меня волосы короткие. — Брат Серге осклабился и тут же добавил, отвечая на незаданный вопрос: — Пострадали при пожаре. Морду залечили, а вот волосня пока не наросла. Сойдет за легенду? — Сойдет, но все равно сбреешь. — Только мазать стоппером не буду. — Серге покачал головой. — И ему нельзя. Как вылечим, так нам в обратную дорогу собираться нужно будет. — Лечение не быстрое. Если появилась рана, то это года полтора. — Настоятель задумался, после чего вздохнул. — Поступим другим образом. Самый пик пролечим среди братьев, чтоб никто не видел. Я так понимаю, полнота держится больше трех лет? — Пять. — Значит его худым мало кто помнит. — Да, брат Валдо, ты прав, мало кто помнит. — Ну вот, значит так и поступим. Пик пролечим среди братьев, а дальше переведем к отдыхающим. И брить виски не придется, и смущать братьев недолго будете. Само лечение силы забирает существенно, так что никто не удивится, если брат Булько не будет следить за своими волосами. А вот ты, друг мой, как бы ни крутился, а побреешься. — Ткнул в него пальцем хитрый настоятель. — Это уговор? — Он самый. А ты думал, просто все будет? В ответ Серге только рассмеялся. Еще поговорив, настоятель проводил гостей до первого поворота со встретившимся молодым монахом. Объяснив ему о том, что одному из братьев необходимо лечение, сбагрил парочку в новые руки. Два новоиспеченных брата, Сегре и Булько, получили по келье, дверь в дверь, при этом располагающиеся практически у входа в коридор, ведущий к зале восстановления. И это было идеально, просто потому, что так им будет легче держать легенду. Внутри кельи, как и на стороне отдыхающих, мебели было столько же, стены побелены по кирпичной кладке, имелся вбитый в дверной косяк светильник и небольшое окошко. В отличие от Северной стороны, здесь окошки были раза в три меньше, напоминали они больше вентиляционную дыру, а не окно. Но это все не столь существенно, как безопасность, чистая постель и полное отсутствие мрачных мыслей. Келью, перед тем, как запустить туда брата Булько, брат Серге осмотрел слегка прищуренным глазом. Ни о каких разговорах и речи быть не могло. Толстячок измотан, едва стоит на ногах. Сам Серге чувствовал усталость, но вполне мог пробежать пяток километров, если надо. Так что все разговоры остались до утра. Булько лег на кровать, боком, опустил голову на небольшую подушку и тут же заснул. Серге, некоторое время прислушивался к миру за окошком, к тишине в коридоре, к глухому звуку перестука копыт. Интуиция молчала, боевая чуйка тоже. Здесь действительно было безопасно. Осталось только подтвердить, что болезнь сиятельного сиа это магический колпак. А иначе что это, если не оно? То, что рассказал глава, не могло столь быстро повлиять на тело, если бы оно не пострадало в магической атаке. Закинув руки за голову, брат Серге посмотрел вверх, на беленый потолок. Атаковали не первенца сиятельного сиа Аласисса. И не одного из следующих за ним, толковых воинов, умных молодых мужчин. Нет, атаковали, на тот момент, второго с конца. Почему? За что? С каким умыслом? Или он что-то узнал такое, чего знать не должен, и поэтому его попытались убить? Вот только промазали и задело по касательной. Толстеть начал, но не так, как при колпаке. Так тело дует примерно месяц. Кожа тянется до состояния прозрачности. Под ней становится видны мышцы, кровеносная система, сухожилия. Как бы странно ни было, дует только тело, голова остается нормальной. И это очень пугает. А потом где-нибудь на животе или руках появляется гноящаяся ранка. Сразу после этого тело резко лишнюю массу сбрасывает — понос, недержание, потливость такая, что вещи на теле можно смело выжимать. Кожа обвисает и на ней образуются спайки, свищи прорываются, а затем нарывные гнойные рубцы. Это дело длится примерно дней десять. Дальше человек впадает в паралич, дня на три-четыре, а затем выблевывает с кровью свои кишки и умирает. Что самое ужасное, это то, что задевший по краю колпак, ни лекаря простые, ни лекаря-маги обнаружить не способны. Просто человек полнеет, затем через несколько лет, а то и десятков, начинает худеть, на теле появляются язвы. Итог — падение иммунитета, любая болячка пристает, как муравей к сахару. Человек после этого долго не живет, и причину найти не могут. Ее обнаружить можно лишь в монастырях, где есть залы очищения. Внутри них располагаются освященные камни, которые извлекают из тела все инородное, и заклинание магического колпака в том числе. Вот только лечение не быстрое. А чем запущеннее случай, тем дольше. Парнишке повезло, что его случай где-то в середине со смещением в меньшую сторону. Иначе бы он тут все пять лет прожил. Да еще и с его «особым» положением! Покачав головой, Серге прикрыл глаза. Нужно было поспать. Они дошли, и хвала Богам.

***

Зала восстановления встретила их почти пустыми просторами. Данное место выглядит как ручная пельменница. Есть такое приспособление, которое при складывании продавливает в дырочки два слоя теста с мясной начинкой. Так вот, зала восстановления была практически как одна из частей давилки. Круглый зал, в нем деления на полу — соты, внутри которых круг. Этот круг является утопленной в пол ванной с водой. Вокруг ванны расставлены освященные камни, а стенки ими выложены. На дно специальная решетка уложена, и есть стул. Если стоять в ванной, то вода достает лишь до пояса. Для плодотворного лечения требуется сидеть по горло в воде не меньше двух часов за сеанс. Таких сеансов три. Проводят их сразу после трапезы, потому как из ванной больной может добраться только до своей кельи и бухнуться спать. Брат Серге, который осмотрелся по сторонам, удивленно заметил одно лицо, но сделал вид, что ему не интересно. В зале, кроме двух братьев, которые прибыли для лечения, был еще один человек. Высокий, статный, поджарый, с длинной косой, в таких же одеждах, как и все здесь присутствующие. Булько внимание на него ни обратил, аккуратно сползая в ванну. Когда устроился, то задал вопрос, который ранее озвучить не решился. Все же столовая, много людей, вдруг это тайна. Кто знает, ведь Кашай в доме Аласисс появился неожиданно, и о нем никто и ничего не знает, кроме главы рода. — Скажи, тебя настоятель знает, потому что ты был монахом? — Я им и остаюсь. — Серге расположился рядом с ванной, подобрав ноги, скрестив и согнув колени, подбив пятки под зад. Булько округлил глаза в неверии, чуть наклонил голову, и честно осмотрел человека перед собой до безобразия недоверчивым взглядом. Серге хмыкнул, потому, как и сам бы не поверил. — Я вырос здесь. На восьмой вершине. — На восьмой? — еще больше удивился Булько. — Да. Это миряне думают, что восьмая вершина — склады с продовольствием. — А это не так? — Нет. Это место, где растут сироты, которые семьям не нужны, или те, кто их потерял, и бродить по улицам стал. Их монахи скитальцы собирают, переправляют в монастырь. Здесь малышню обучают воинскому искусству, потому как защитить себя можешь только ты сам, когда у горла замирает вострый клинок. Булько опустил взгляд, головой кивнул. — И что, ты стал скитальцем? — Нет. — Серге качнул головой. — Я перешел из ряда будущих послушников и учеников семинарии, в отряд защиты монастыря. Так что меня подучили драться еще лучше, ходить тише, и быть внимательным со своим окружением. Миряне чтят Божественные законы только на словах, когда удобно, а как удобно перестает быть, так и к темному углу обращаются. — А Серге — это твое настоящее имя? — Да. Серге Кашай, это мое имя. — Он улыбнулся, скосил глаза в сторону, где замеченный им ранее человек опустился в ванную, достаточно далеко, дабы расслышать тихую беседу. — Почему решил скрыть то, что ты монах? — Так кто бы поверил? — улыбнулся Серге. — Я ж на одну руку перевернул капитана стражей родового гнезда. Какой монах, в понимании воинов, на такое способен? Да и глава дал слово чести, что ничего и никому обо мне не скажет. Все же восьмая вершина для всех — складские помещения. И пусть так будет и впредь. Спокойнее, если уж честно. — Понятно. — «Брат Булько» кивнул головой, на некоторое время замолчал. Рядом с человеком, что также проходил лечение, сидел монах. Это было обязательным, потому как из воды необходимо было помогать выбираться. Силы восстанавливаемого выкачивались, и он мог просто ослабнуть в коленях и уйти под воду. Так что нахождение рядом с толстячком брата Серге удивления и вопросов ни у кого не вызовет. Ну, а то, что он не брит, так это враки! Уже брит, уже блестит боками, и коротенькая косичка заплетена. А почему коротенькая? Так в горящий дом за дитем прыгал, вот и обгорел. Не так давно кожа и волосяные луковицы восстановились, только все расти начало. Наличие ожогов на шее брат Серге продемонстрировать может, а как уж они там появились, пусть сами додумывают. Когда время окончания процедуры наступило, брат Серге помог вылезти толстячку из ванной. Пока он возился с ним, помогал подняться, сосед уже вылез и внимательно смотрел за тем, как толстая задница, облепленная мокрой тканью купельного платья, передвигается. Если честно, то этот вид не отвадил, не заставил испытать отвращение, а наоборот — прикрыть увеличение естества поданным большим полотенцем. Рядом стоявший монах, глянув на то, что возбудило молодого мужчину, даже не показал своего отношения к произошедшему. Мало ли что именно стало причиной? Этому человеку вообще повезло, что он не кидается на все что движется. На абсолютно все, что движется… и животные здесь не последние в списке. Два монаха в сухой одежде, вели своих подопечных. При этом вторая пара была бодрее первой. Толстяк явно испытывал сильнейшую слабость. У него подгибались колени, и его сопровождающий через пяток шагов перекинул руку через плечо, помогая идти. — Мне не тяжело, можем им помочь. — Сказал подопечный во второй паре. — Не волнуйтесь, им сейчас помогут. Я бы вам не советовал приближаться. — Шепотом произнес монах, коротко глянув на уровень бедер подопечного. Тот только кивнул. Вот ведь, угораздило! Кто бы только подумал? Ближе к выходу из залы к первой паре подошли два монаха, быстро разобрались, кто и что будет делать. Спустя пару мгновений тучная фигура была проворно пронесена вдоль коридора. Хлопнула дверь, но когда к углу арки входа в коридор дошла вторая пара, помощники уже удалились по своим делам. В какой именно келье расположили толстячка, второй болезный не знал. Двери закрыты все, тишина, по-утреннему прохладно, поддувает под мокрый зад — не самое лучшее решение в такой ситуации искать тело, от которого член встал дыбом. Сопровождение довело до личной кельи, проследило, чтобы подопечный снял с себя купальное платье, после чего лег отдыхать. Где-то совсем близко хлопнула дверь. Явно провожатый толстячка вышел, оставив его одного. Судорожно выдохнув, скосил глаза в сторону собственной двери. Та была закрыта, и никто не будет его беспокоить до обеда. Перевернувшись на спину, огладив и не думающий опадать член, покачал головой. Вот как так, а? Встало на жопень, но при этом на монаха и не подумало. А ведь тот был рядом, и поддерживал, когда помогал выбраться из ванной. Или там работало влияние лечебных камней? Но, тогда, почему на жопень встало? И не опадает!!! Все из-за того, что монах тощий, не аппетитный? А тот толстячок, ну вот аж прям весь такой… — Аргх, Чикатило на голову! — проведя пальцами по стволу, закусил губу. И ведь как хорошо дрочилось на светлый образ жопчика, да такого большого, округлого, аппетитного. Бурно кончив, кое-как убрав за собой, потому как тело познало двойную слабость — лечебная ванна и оргазм, — мужчина призадумался, от чего парня лечат. Он его заметил, когда тот уже сидел в ванной. На лицо, судя с расстояния, достаточно молодой. Ожирение в ваннах восстановления не лечится, если оно не вызвано магическим эффектом: неправильное зелье, заклинание, или атака. Но, если это что-то из перечисленного, и полнота тому первый из симптомов, то парень вляпался во что-то опасное. Потому как иначе его бы вылечил или лекарь, или лекарь-маг. Поэтому в залах восстановления не толпятся люди, в километровых очередях ждущие своей очереди. Сюда приезжают только тогда, когда лекарь-маг ничего сделать не в силах, и точно знают, чем вызвано болезненное состояние. Что же такого с пухляшкой приключилось, что его сюда привезли? Мужик, что был с ним рядом, хоть ты тресни, не монах. Так монахи не смотрят. Не умеют. Накрывшись простынею, мужчина смежил веки, погружаясь в оздоровительный сон.