Живи и будь счастлив.

Буян был обеспокоен. Мало того, что им распознан сам пресветлый сиа Инат Хандара, который сильно изменился, отдохнул, посветлел на лицо и глаза прояснились. Так еще и запал он на человека, который тревожит. О нем ничего вызнать не удалось, как бы ни пытались. Защищая сиа Лаврея, Буян просто обязан знать обо всем его окружении по максимуму. А иначе как работать? Но все бы ничего, если бы кое-кто не стал поглядывать на него с интересом. Если ранее этого человека считали чудаком, то сейчас есть опасения. Не так давно пришло известие, кто он на самом деле. Оказывается совсем рядом с Лавреем развлекается в своей келье некий сиятельный сиа Лемке Луд. По дальнему родству соприкасается с родом предателей, тех самых, кто пытался использовать какое-то оружие против короля. Что это было, никто точно не знает, но его уничтожили в момент активации. Буян, как защитник главы рода, совершенно не был намерен подпускать к своему господину кого-то столь дурного. Это ж надо так открыто кричать, что как только вернется в столицу, так сразу станет супругом пресветлого сиа. Или настолько умный ход, чтобы все думали именно как о человеке недалекого ума. Если этот вариант правильный, то у Буяна будут все основания применить оружие. Все бы ничего, но Лемке начинает подмигивать глазом Лаврею. И когда мало людей рядом, особенно по возвращении в келью, подает знаки, чуть чаще словами перекидывается. Буяну не нравится это. Очень. Постоянно шагая вместе с Лавреем, он стал свидетелем того, как Лемке столкнулся с его господином. И не единожды! Сначала Лаврей посмеивался, головой качал, даже отходил подальше. Но только не сегодня. Лемке подмигивал, улыбался, глазки в пол ронял, а господина как подменили — лыбу давит, словно пьяный. Сверкнув глазами, Буян шагнул между парочкой, отталкивая Лаврея себе за спину и тыкая пальцем в грудь Лемке. — Отойди. — Тихо, с угрозой, произнес Буян. Удивление отразилось на лице сиа Лемке. Он опустил взгляд на палец, затем поднял до уровня лица Буяна. Вздернув брови вверх, Лемке скривил губы: — Что такое, конкурента встретил, братец? — Отойди. — С нажимом надавив ему на грудь, а в голосе послышалась угроза, Буян свое намерение защищать показал всем своим видом. Лемке поднял руки вверх, как бы показывая, что внял предупреждению. Даже на полшага назад отступил. Буян, вот что значит пес сторожевой, чуть зубы не оголил в желании рычать, тоже отступил. Подхватил под руку дезориентированного Лаврея, повел до кельи. У инцидента были свидетели. И не только защитники самого сиа, но и кое-кто другой. Лемке поежился, постоял в одиночестве на дороге, где они столкнулись с миловидным юношей, после чего тяжело вздохнул. Покачав головой, направился в сторону здания, где была его келья. Шел, с каждым шагом становясь все более грустным. Почти у самой двери тяжко вздыхать начал. Открыв дверь, сделал шаг и тут же пробежал вперед по инерции от толчка раскрытой ладони в спину. Затормозить не получилось, запнулся за стул, почти упал, но смог удержаться руками за край стола. — Какой неуклюжий. — Раздалось за спиной. Вздрогнув, Лемке резко обернулся. Закрывающаяся створка двери показала, что отсекает от спасительного бега жертву и двух охотников. Один, тот, что старше, сразу показал острый предмет в руке, и взгляд у него был такой, что жестко захотелось оказаться где-нибудь далеко отсюда. Второй человек, не менее страшный, выглядел добряком, вот только Лемке именно его испугался до побелевших губ. — Чт-то вам н-надо? — заикаясь, спросил Лемке. — Начинай стонать, как всегда это делаешь. — Приказал тот, что моложе, тот, чье присутствие ставит волосы дыбом. — З-зачем? — Затем, что ты сейчас трахаешься. — Миролюбиво пояснил молодой гость, а у Лемке руки и ноги ватными стали. — С-с кем? — Ну не знаю, с кем-то, кого притащил к себе, да снес мебель от дикой страсти. Стони давай, любовничек. — С ироничной улыбкой молодой гость чуть наклонил голову набок. — Как постонешь, так и говорить будем: хорошо или плохо. Сам выбирай. Лемке от страха сделал все. Даже на кровать залез и попрыгал на ней, имитируя скрипы. Когда время миновало, старший мужчина хитро подмигнул, вышел из комнаты, громко хлопнул дверью. За ней, играя на возможную публику, поправил штаны, да и пошел по дороге, словно сладкого получил и теперь доволен жизнью. — Ну вот, поговорим. — Молодой, который пугал до паралича, сделал шаг, взял стул, повернул его к себе, оседлал и внимательно осмотрел белого, как молоко человека. — Ты так меня боишься, что невольно вопросы хочется задать помимо того, что уже назрело. — В-в-вас не страшиться… г-г-глупо. — Вот как? — брови были вздернуты вверх. — Ты ведь постарался хорошо, значит, и говорить будем хорошо. Видишь, оружия у меня нет, человека за моей спиной тоже. Лемке неопределенно замычал, явно предпочитая остаться наедине как раз с тем мужчиной, что вышел, а не с этим безоружным и на вид добрым. — Да не трясись ты так. Задам пару вопросов и свободен. — Руки мужчины лежали перед ним на спинке стула, кисти расслаблены, пальцы разжаты. И лицо, красивое, действительно красивое, всем своим видом показывало безмятежность и доброжелательность. Вот только не для Лемке. Он ВИДЕЛ его, и страх волнами переливался по всему телу, ввинчивая в затылок ледяные копья. — Прошу, задавайте. — Нашел он в себе силы предложить начать то, ради чего этот человек приблизился к нему столь близко. — Мне интересно, ты хоть знаешь, что за предмет у тебя на голове? Лемке вздрогнул. Опустив глаза, сжал пальцы в кулаки, потом кивнул, едва заметно. — И зачем ты его надел? — Это случайно вышло. — Случайности случайно не случаются, их обычно подстраивают. Где ты его взял? — Ответьте на один вопрос, пожалуйста. — Почти шепотом, с умоляющей интонацией, попросил Лемке. Мужчина кивнул, соглашаясь. — В вы монастырь за мной пришли? — Нет. До этого места я тебя никогда не видел. И дел ни с твоим домом, родом или родичами не имел. И здесь совсем не по твою душу. — Он мягко улыбнулся. — Лечение прохожу. Лемке судорожно перевел дух. Часть страха тут же ушла. — Так, где ты взял эту игрушку, смерть несущую всяк ее в руки берущего? — Действительно случайно получилось. — Лемке тяжело вздохнул. — Мне довелось, — он скривил губы, — случайно стать свидетелем одного разговора, касающегося крайне важной фигуры в королевстве. Эта вещь была в специальном чехле, под защитными печатями. Но, — он затравленно поднял взгляд, — те, кто его хранили, даже не знали, что у них подделка в хранилище. И все время, со дня помещения его туда, он лежал в моем доме. — И ты об этом не знал? — Нет. Чехол занесли в хранилище, когда мне было полтора года, откуда я мог это знать? — с отчаянием прошептал Лемке. — Что делает этот предмет? — Привязывает к себе выбранного человека. Выбранного по крови рода, душу привязывает. Если вот как я, надеть его, и не провести, то он начинает тянуть силу из носителя. — Поэтому ты трахался как кролик, меняя партнеров. Игрушка на твоей голове могла иссушить несчастного, если пересечь черту, так? — Да. — Так, как ты на голову свою получил столь занимательную штучку? — Ее изъяли из хранилища. И должны были открыть, выбрав смертника среди верных магов. — Лемке зажмурился. — Я ее выкрал. Если из дома вынести чехол, то его сразу обнаружат хранители. Я выбросил его в сад, приехав на бал к другу. — Выкинул? — Да. — Переплетенные пальцы сжались так, что побелели. — Я думал, хранители нашли его. Забрали, обезопасили. — Но этого не случилось. — С пониманием кивнул головой мужчина. — Нет. — С отчаянием прошептал Лемке. — Когда я проснулся утром, чехол лежал рядом со мной, на подушке. А… это… — он качнул головой, не в силах указать на красивое и смертоносное украшение рукой, или назвать его. — Уже… на мне… — И как ты оказался здесь? Запинаясь, срывающимся голосом, но произнося все тихим шепотом, Лемке рассказал, как его обнаружил собственный отец. А через пару часов приехал якобы друг. Тогда-то все и вскрылось. Убить Лемке нельзя. Он единственный на кого предмет среагировал. Любой, кто попытается снять его с головы, или атакует, хоть издали, хоть вблизи, получит возврат атаки. При этом Лемке останется невредимым. Тот самый «друг», как только увидел и чехол, и украшение, сразу активировал гипнотическую магию. Вся семья, кроме Лемке, стала послушной, тихой. Ему же пояснили, что с ними будет, если он только двинется не так, или моргнет не по команде. Пока самый пик поисков шел в столице, Лемке находился дома, под защитным заклинанием. Когда жесткие поиски в столице пошли волной дальше, его переправили в монастырь, сказали, как правильно себя вести, если жить хочет. — Как весело, однако, нынче стало жить. — Гость постучал пальцами по спинке стула. — И что же они выжидают? — Когда тот человек приедет сюда. — А он приедет? — Однозначно. — И ты хочешь, чтобы он сюда приехал? — НЕТ!!! — вскрикнув, тут же стушевавшись, Лемке с ужасом покосился на окно. — Нет, только не это. — И кто этот человек? Лемке сжался так, словно, от ответа им данного, его тут же просто попытаются убить. — Скажем так, я догадался. Но, хотелось бы увидеть хотя бы кивок. — Лемке поднял взгляд. — Инат Хандара? Лемке едва заметно, но все же, согласно кивнул. Повисло тяжелое молчание. Больше десяти минут так просидели. Когда мысленный рисунок сложился, гость спросил: — Чехол здесь? — Кивок утвердительный. — Покажи. Лемке слез с кровати, подошел к сундуку, снял замок. Легко открылась крышка, из-под вещей был вытащен квадратный бархатный кулек. Развернув его, Лемке показал нечто напоминающее книгу и шкатулку одновременно. По контуру бледнело синее свечение, а в центре располагалось несколько слов на магическом языке. Гость встал со стула, протянул руку, но молодой человек с таким ужасом отступил назад, заваливаясь в сундук, что невольно пришлось замереть на месте. — Нет, нет, нет, нет! — замотал головой Лемке. — Один человек уже умер из-за чехла. Нельзя трогать! Нельзя! Он забарахтался, пытаясь отдалиться как можно дальше от рук гостя, заворачивая бархатной тряпкой опасную вещь. Прижимая ее к себе, паниковал еще больше, потому как встать не мог, а края сундука не давали даже отползти подальше. — Ее могу держать только я. Здесь стоит защита. Если дотронетесь, вас поранит шипами. Они заразят заклинанием… — И тут Лемке замер, округлив глаза. — Что такое? — гость ждал подвох, ведь только что бившийся в истерике человек, барахтающийся в сундуке, вдруг замер. — Заклинание некроманта. — Клипнул глазками Лемке. — Вы ведь некромант! — Допустим. — Вы ведь можете посмотреть, что это за заклинание. — И такое облегчение на лице парня проступило, словно тонна с плеч снята. — Посмотрю, и что дальше? — Если узнать, что именно на чехол наложили, то и это, — он дотронулся до украшения в волосах, — можно будет как-нибудь деактивировать. — Почему ты считаешь, что некроманту будет видно, что за заклинание? — Его накладывал некромант. Вы ведь архимаг, вам будет легко увидеть. Гость удивленно заломил бровь. — И откуда ты это знаешь? Парень, переставший барахтаться в открытом сундуке, прижимая к груди чехол в темном бархате, смущенно произнес: — У меня слабый дар видящего. Если побуду рядом с человеком, вот так же близко, как с вами, то просто знаю, кто передо мной стоит. А такие сильные, как вы, простите, — виновато едва заметно приподнял губы в улыбке, — вызывают паралич конечностей. Я это не контролирую. Гость вспомнил, как на него и его напарника отреагировал Лемке, который перепугался так, что от обморока его отделало лишь одно громкое слово. Оказывается, он не на оружие, которое было показано, так отреагировал, а на магический фон гостя. — Допустим. А если ты мне лжешь? — Я очень хочу избавиться от этих вещей. Из-за них уже погибли люди… не надо больше смертей. Моя семья… Я хочу от этого избавиться, но не хочу никому вредить. Гость подошел, присел перед ним на корточки. Вид был занятный. Лемке сидел в сундуке, из него торчали ноги согнутые в коленях. Обнимал бархатный сверток. Смотрел большими наивными глазами. Перед ним сидит человек на корточках, сложив руки на коленях, смотрит внимательно, изучая. На несколько секунд замерли, рассматривая друг друга. В какой-то момент гость протянул руку и провел пальцем по ладони Лемке. — Ты же мне не лжешь, парень? Ты же не будешь меня уверять, что в лицо пресветлого не знаешь? — Лично не знаком. Мы из разных… — Мы с ним сидим за одним столом, Лемке. Не вешай мне лапшу на уши. — Его рука легла парню на шею, пальцы заметно обозначили давление. Но вместо того, чтобы начать лепетать оправдания, Лемке изумленно посмотрел на руку. — Вы можете положить руку мне на шею. — И с таким выражением в глазах эту фразу произнес, что гость свою конечность убрал. — И что с того? — Никто не мог. — Парень забегал глазами по пространству, думая о чем-то, потом вновь посмотрел на гостя. — Ущипните меня. — Зачем? — Это самый безопасный способ проверить. — Что проверить? — Никто. — Тихим шепотом пояснил Лемке. — Когда это появилось на мне, никто, совсем-совсем никто, ничего мне сделать не мог. Даже ущипнуть. Меня щипали, а боль им на руку приходила. — Парень виновато посмотрел в лицо гостя. — До шеи дотронуться просто не могли. Ай! — подпрыгнул Лемке, когда острый щипок послал нервный импульс по телу. — Смотри-ка, не щиплется. — Осклабился гость. — Вас не… вы!.. — Лемке во все глаза уставился на гостя. Вот честное слово, как совенок, только моргал периодически. Гость сощурился. — Вы… вы…