Живи и будь счастлив.

— Вас не… вы!.. — Лемке во все глаза уставился на гостя. Вот честное слово, как совенок, только моргал периодически. Гость сощурился. — Вы… вы… — И что ты начал выкать? — Это вы. — И на лице парня заиграла счастливая улыбка. — Вы сняли печать. И вы — живы! — Что ты хочешь этим сказать? Лемке от избытка чувств прослезился. Не заревел, нет, просто в глазах появилась влага. Он медленно поднял руку и вынул украшение из волос. — Вы можете его уничтожить! — С такой уверенностью заявил парень, что не поверить ему было бы кощунством. — И ты думаешь, что после всего услышанного, я возьму в руки эту вещь? — выражение лица гостя было таким: да ты, часом, не охренел? — Брать не нужно. — Тряхнул головой Лемке. — У вас есть на теле ранка. Она не заживает. Закрывается, нарывает, прорывается, и снова закрывается с нарывом. Внутри раны ключ. Только вы можете эту вещь уничтожить. — Откуда такая уверенность? — Я подслушал разговор. — Пустился в объяснения парень, шепча быстро, словно его могли перебить. — Предатель, который втянул мою семью во все это, рассказывал одному сиа, как происходит снятие печати. Нужен маг. Достаточно сильный. На чехле и этой вещи стоит специальная магическая печать. Она инертна до тех пор, пока чехол закрыт. С краю чехла есть шип. Надо на него наколоть палец, но сделать это нужно только добровольно. Тогда заклинание на шипе перейдет к магу, привязываясь к его магической силе. Само заклинание и есть ключ для уничтожения предмета. — Глаза у Лемке горели, губы подрагивали от волнения, щеки разрумянились. — Если палец с раной приложить к предмету, он разрушится. Если предмет положить в чехол, и снова палец наколоть на шип, местом с ранкой, то чехол закроется. Умоляю, — схватив за плечо гостя, оставляя чехол в бархате лежать на коленях, Лемке, подрагивая, дошептал, — пожалуйста, уничтожьте его. Это такая опасная вещь, что ради нее еще ни один раз людей убьют. Прошу вас, пожалуйста. Гость смотрел в глаза. Смотрел и видел лишь одно: искренен. Этот человек искренне желал уничтожить, а не запереть под замок вещь, из-за которой уже кто-то погиб. — Вам ничего не будет. Заклинание из вашего пальца перейдет на предмет, рана заживет. Даже шрама не останется. Умоляю вас, пожалуйста, уничтожьте его. Было что-то такое во взгляде и голосе Лемке, что недоверчивость гостя на мгновение исчезла. Исчезла и он сам не заметил как, но дотронулся раненным пальцем до большого кристалла на поверхности украшения. Послышался треск, оба человека вздрогнули, осмотрелись, а затем опустили взгляд между собой. Предмет пошел трещинами, затем плавно съежился, и в итоге рассыпался сажей. Чехол, который все еще сиял контуром, потускнел, тоже треснул через всю лакированную поверхность. В неверии оба замерли, рассматривая рассыпавшуюся сажу и поврежденный чехол. На самом деле он является шкатулкой в форме книги, но это именно чехол, потому как на уровне магического потока натягивается на предмет, в данном случае это был гребень. Хоть физически он имеет определенную форму, магически защищает от воздействий, закрывает от поисковой магии и «стягивается» только после вскрытия замка. Этот замок сейчас был поврежден, предмет уничтожен, а два человека погрузились в свои ощущения от произошедшего. В какой-то момент Лемке отмер, схватился за руку гостя, ту самую, где была ранка, и с жаром принялся ее целовать и прижимать ко лбу. — Благодарю, благодарю, благодарю… — повторял он как заведенный. — Успокойся. — Положив ему на плечо вторую руку, гость испытывал некую форму смущения. Все же не каждый день с таким жаром и такой искренностью ему благодарность выливают на голову нескончаемым потоком. Особенно тогда, когда он понятия не имеет, как получилось помочь так, чтобы сложилось в идеальную конструкцию. Лемке, не скрываясь, расплакался. Эмоции хлестали через край. Пришлось осмотреть стол на предмет воды, налить в кружку и дать попить. Парень аккуратно вылез из сундука, закрыл крышку, сел на нее. От эмоций, что колошматили изнутри, отходил несколько минут. Его даже трясло на радостях, а вот на лице почти истерическая улыбка поселилась. Воды он выпил три кружки, и только тогда смог осознанно смотреть по сторонам. — Что ты теперь будешь делать? — спросил гость. — Тот, кто все это дело начал, тебя не простит. — Здесь останусь. — Лемке с облегчением выдохнул. — Пока я тут, они ни о чем не догадаются. Предмет на мне защитный контур монастыря не тревожит, равно как и чехол. Так что пока здесь. А дальше, как сложится. Мне семью спасать надо. И сейчас я не знаю, как это сделать. — С тобой связываются? — Нет. — Но кто-то здесь за тобой следит. Если это не так, то я разочаруюсь в твоем враге. — Я не знаю. — Лемке покачал головой. — Если и следят, то ко мне ни разу не подходили. — Скажи, — гость откинулся на спинку стула, который на этот раз поставил правильно и сел правильно, — про меня знают? — Что вы имеете в виду? — Про то, что именно я снял печать. — Нет. — Лемке отрицательно покачал головой. — Когда я… когда оно ко мне прибыло, я и понятия не имел, что кто-то чехол взял. А предатель заикнулся в гневе, что совсем скоро узнает, что за несчастный стал жертвой. Лишь надо подождать несколько дней. — Дней? — Да, если маг не некромант, то какой бы силой ни обладал, от заклинания ключа умрет очень быстро. Никто и понять не сможет, от чего именно. — Прекрасно. — Заулыбался гость. — Просто замечательно. — Мягко встав на ноги, он подошел к двери, приоткрыл ее и издал звук, который Лемке не смог определить к какому виду животного относится. Спустя пару мгновений внутрь просочился худой мужик, который ранее имитировал любовника. — Серге, нам нужен настоятель. Тайно. — Понял. — Кивнул мужчина. — У тебя любовник сейчас есть, или ты в поиске был? — спросил гость. — В поиске. — Кому подмигивал? — Лаврею. — Дурак. — Сам понял. — Лемке улыбнулся. — Буян его хранитель, он костьми ляжет, но не подпустит. — Отлично. Сиди тут и не высовывайся до ночи. Затем за тобой Серге придет. Пойдешь с ним. Имей в виду, — гость подошел к сидевшему на сундуке парню, наклонился немного вниз, — если ты скажешь, что именно я тот, кто открыл и уничтожил это дерьмо… — Никогда и ни за что, господин архимаг. Вы мой благодетель, я не посмею. — Отлично. С этого момента ты — слушаешься меня и Серге во всем. Скажем, бежать — побежишь. Скажем, драться — будешь драться. Понял? — Как воздух вдохнул. — Лучше ляг, поспи. Они ушли, а Лемке действительно залез на кровать, лег, отвернулся к стене. На лице играла счастливая улыбка. Так и уснул с ней, аки младенчик. Впервые за все время пребывания здесь, покойным сном, без кошмаров и давления проклятого предмета на своей голове.

***

— Что случилось, настоятель? — под утро в личную келью, чуть более просторную, чем у других, вошла фигура в темном одеянии. Мужчина сидел за столом, указал на стул рядом. Фигура плавно опустилась на предложенное место, готовая слушать. — Есть несколько новостей, о которых никто слышать не должен. — Я вся во внимании. — Короне больше не угрожает предмет. — Настоятель посмотрел в глаза гостю прямым взглядом. Гость нервно дернул плечами, нахмурился. — Дальше. — Человек, который его УНИЧТОЖИЛ, пожелал остаться неузнанным. — Вы понимаете, как это звучит? Настоятель открыл ящик, достал сломанный чехол и положил его на край стола. — Это передашь своему господину. Он знает, что это такое. Думаю, ты тоже знаешь. Глаза гостя прикипели к предмету в форме книги, с глубокой трещиной на крышке. Не сразу глаза были переведены на лицо настоятеля. — Вторая новость. Юноша, который предмет на голове своей носил, клянется, что его семью втянули в это дело против воли. Предмет ему достался случайно. Стечение обстоятельств положило его не в руки стражей, а в руки человека, который не желает раскрытия своего имени. От себя могу сказать: этот человек верен королю. — Если верен, то зачем открыл? — По незнанию. Череда событий, случайностей. Если бы знал, что это такое, в руки не взял бы. Некоторое время гость сверлил глазами настоятеля. Решал, что ему делать. Схватить старика и начать выпытывать правду, которую не оглашают, просто не получится. Через несколько минут пришлось признать: с настоятелем будет говорить сам король, другому человеку этот старик ничего не скажет. — Пусть будет так. Что еще? — Молодой человек согласен сотрудничать. Он говорит, что его семья сейчас под воздействием менталиста. Также неизвестно, есть ли здесь люди, кто следит за ним. Действие предмета проверить просто, поэтому необходимо поиграть на публику. — Поиграть? Как? — Ввести этого молодого человека в компанию твоего господина. По очереди провести через каждого из них, якобы! — подняв указательный палец вверх, настоятель улыбнулся. — В постели кувыркающимися. За это время за пределами монастыря сильные мира сего поработают. Когда опасность минует, можно будет расходиться по домам. Гость качнул головой. — Он не согласится привлекать к этому делу кое-кого. — Поздно. — Что? — Его хранитель, брат Серге, уже попробовал. — По-настоящему? — Да. Со стоном выдохнув, гость прижал руку к лицу. Подумав о сложившейся ситуации, после чего решение было принято. — Я поговорю. Доводы разума, дай Боги, возобладают над порывами сердца. — Есть еще одно. Нужен дубликат предмета. И чехла. И чем быстрее — тем лучше. Гость кивнул, соглашаясь. Обманывать надо качественно. Еще немного поговорив, гость ушел, оставив настоятеля в одиночестве. Добравшись до кельи пресветлого, незаметно и аккуратно, ночной гость проник внутрь. Страж, который при свете дня близко не подходит, своего признал сразу. Еще на подходе к келье темную фигуру вели свои. На всякий случай! Качнув головой, отсылая прочь, Алита прошла к кровати. Осторожно разбудила пресветлого, дождалась осознанного и чистого взгляда, затем пересказала все, что ей поведал настоятель. Также пояснила про план-диверсию, в котором участвовать должны все в их группе. И это необходимо по одной простой причине: так безопаснее. Главным образом потому, что окружив Лемке своей группой, они не дадут никому близко подойти. А проводя в его келье ночь, исключат возможность проникновения доносчиков. Пресветлый поскрипел зубами, после чего был вынужден согласиться, но в очереди потребовал сиа Булько поставить последним. Может до него она и не дойдет. Алита напомнила, что самым последним может быть только он сам, потому как в случае сближения с Лемке сработать должна привязка. Ночной разговор, практически под самое утро, не дал Инату уснуть. Он ворочался до первого созвона, который будит все семнадцать вершин. В груди ныло, желваки от ревности ходили, а ведь необходимо собраться, взять себя в руки и просто стать прежним веселым Натом, который много шутит и мало злится. Но как же остро не хочется делиться! Даже для дела.