Живи и будь счастлив.

Окончание обучения, а это без малого четыре реальных года, прошло буднично. После прошедших итоговых экзаменов, на этот раз включающих в себя обращение с бытовыми заклинаниями, а также теория лечебной магии, чтоб знали, что к чему, группы выпускников собрали в аудиториях. Там же, ведущий их лектор, называя имя, подзывал к себе, прижимал к запястью специальную небольшую сферу. Она отпечатывалась маркером на коже и аккуратно вплеталась в структуру мышц под ней. Этот магический маяк, при желании можно скрыть, и на тело он не влияет, но вот в монастыре зала восстановления уничтожит. Поставить дубль не проблема, тем более что регистрация магической ауры уже проведена. Как раз на экзамене и была подобная процедура: трогаешь шар, выдается номер в очереди. На самом экзамене сидит приемная комиссия, и просит сделать то или иное, рассказать, как ты понял это и что значит вот это. Никаких письменных эссе, тестов и прочей чепухи. Только наглядная демонстрация, а опытные маги увидят все, что надо. При этом приемная комиссия состоит из лекторов академий, куда потенциальные ученики поступят для основного магического образования. Потому, насолить или подсластить им невозможно. Если только ты не полный дурак и не сделаешь подобной попытки в момент сдачи. В остальном экзаменаторы беспристрастны, а внешний вид — последнее, на что они обратят внимание. Всякого навидались, потому даже опрятный и сияющий, аки самовар, или вшивый неряха, — вшей здесь нет! — оцениваться будут одинаково. А ежели запах, какой пробьется, так маги себе под носом воздух свежий сами сделают, и все дела. Лу и Лао, собрав немногочисленные пожитки, простившись с соседями, которые решили остаться на третий курс, вышли из общежития. Многие люди завершали курс обучения именно на этой стадии. Кто-то в меру своих финансовых возможностей, кому-то просто была нужна метка, для получения разрешения на маго-заводе заливать магические камни в большем числе. У кого-то больше нет времени учиться, необходимо вернуться домой. Выйдя на площадку, откуда отправлялись дилижансы, монахи пожимали руки знакомым мужчинам, прижимали руку к груди, при виде женщин. В итоге расшаркиваний подошел очередной дилижанс, и монахи запрыгнули внутрь. Рассевшись с удобством, кивнув головой попутчикам, отбыли от альма-матер магического мира. Четыре года тихой и спокойной жизни, впрочем, эту пару не расслабили. Тренировки, особенно Лао, давались все легче и легче. Лу итак был серьезно подготовлен, да и ни дня без упражнений не прожил, так что только поддерживал форму. И в две пары глаз рассматривали всех встречных поперечных. Кто его знает, когда их найдут. А то, что ищейка пресветлого не остановится, они вообще не сомневались. Сами бы не остановились. Тем более если тот не остыл и жаждет найти братца Лао. Дорога шла по открытой местности, потом по тоннелям. В это время года дилижансы в основном идут в сторону портовых городов. Туда же направляют молодняк, на практику под руку настоящих закаленных ледяных стражей. Эти парни, и оба монаха с уважением головами покачивали, тренировали тело до максимума. Не просто там штанга и все дела, нет, о нет! Самое важное у ледяных стражей, это умение кататься на коньках. Система конькобежного костюма сделана максимально легкой, прочной, имеет выставляемые энергетические щиты, ускорители, оружие и прыжковый модуль. Преследовать в таком костюме по льду можно и ледовую повозку, оснащенную антигравами, мотором и винтом позади. Также у костюма есть прибор ночного видения, так как на льдах всегда темно, с защитным забралом, если кто-то решит ослепить преследование светошумовой гранатой. С подобным оборудованием, и два майора облизнулись, они бы много где поиграли. Особенно с их лазерными ножами, вибрирующими дубинками и сетью-леской, которую обычными пассатижами не прокусить. Одна лишь скорость дает преимущество. Парни из ледовой стражи, вот как в американском футболе друг в друга врезаются, разогнавшись, могут повозку сдвинуть с места. При этом их защищает щит, а ускорители не дадут отлететь по инерции назад. Сам удар тело ощущает слабо, опять же из-за щита. Лао, а затем и Лу, бегали на посмотреть тренировки парней. Да и девчонки там тоже были. Игра регби отдыхает! На искусственном льду, в защитных костюмах, при полном рабочем состоянии, как мячи в бильярде, друг о друга бьются десятки тел. Красиво, страшно и изумительно! Если бы два майора появились здесь, вот в этом королевстве, то точно выбрали бы ледяную стражу. Но они оба наделены даром, а магов в стражу не берут. Там какой-то конфуз с костюмом может случиться, если маг инстинктивно энергию выбросит из тела. Давно проверено, не одной жизнью, причем, так что маги могут лишь облизнуться, но внутрь ни-ни. Вот так и майоры, облизнувшись на игрушки, узнали последние новости в мире, и решили действовать согласно принятому решению. Они возвращаются. На каком этапе пути их выловит ищейка пресветлого, не суть важно. Главное, что б почки не отбили, а там хоть трава не расти, да Вася не чешись! Хотя, оба жутко нервничают. Ни один из них не знает, что сделают с ними по возвращении. Доказать-то свою невиновность, они докажут. Любой магический шар Правды покажет, что с агрессорами не связаны. Худо, конечно, если в процессе выяснится про переселение души, но тут уж как пойдет. Логически, если обдумать ситуацию, их найти не смогли, но теоретически приглядывать могут! Если теорию отбросить, и случайности не складывать, то парочка вполне себе способна просто осесть где-то в Тьмутараканьске и жить тихо да покойно. Могут, но не будут. И здесь дело не в том, что всю жизнь придется оглядываться через плечо, если уж мнительность одолеет. Нет, не в этом всё дело. У них нет дома, и не будет. У них нет родины. Тяга вот этого самого, своего места под солнцем, и чтоб за спиной была Родина, русскую душу сжимает и требует дать основание. Осесть, укорениться, знать и помнить, что в случае чего, а именно ты первый встанешь на ее защиту. Когда же защищать, кроме своей собственной задницы, больше нечего, для привыкших именно что защищать, данное осознание, — это удар по корпусу и неподъемный пуд соли на плечи. Ну, не могли Генка и Серега жить где-то там, когда в этом мире есть место, которое может стать Домом и Родиной. Не факт, что встретят их не очень, но и не факт, что встретят хорошо, а то может быть и на вилы поднимут, но не попытаться они не могли. Один оставил там сердце, у второго есть люди, которые могут стать семьей. Они оба не будут ручаться за то, что их ждут, что их примут, но не попытаться, это как иметь на руках миллион баксов и просто выбросить его в реку. Да и сбежать, если на то пошло, менталист с некромантом сумеют. Где опыта магического нет, есть ведь знания из прошлого! А они, дай Боже, один раз сбросили с хвоста ищеек, и второй раз сбросят. Лу, который все пять лет, в минуты спокойствия, прокручивал в голове ту ночь, которую провел со своим сахарком, обнимая и нежа, до первой круговой стоянки подремывал. Иногда лениво открывал глаза, чуть щуря, осматривал периметр, видел спокойного напарника, и вновь смежил веки. Лао, в отличие от напарника, смотрел в окно. Пейзаж там был однородно темный, пологий, практически без возвышенностей. Сейчас дилижанс двигался к большой дорожной развязке, где они пересядут на другой дилижанс, который вывезет их в сторону границы и из тундровых равнин. Для подобных путешествий вполне достаточно прижать руку к специальному шару, и он отметит, разыскивается человек или нет. Так как доступа к этим данным у ищеек нет, и имена двух майоров не поставили в мировой поиск, путешествовать можно было легко и просто. Ищейкам из другого государства приходится действовать без регистрационной карты пассажиров-магов. А ведь благодаря обучению в Нордаринской академии проверка проходит гораздо быстрее. Ранее, когда пара путешествовала, пытаясь сбросить хвост, их искали по меткам детской проверки. Этакий магический слепок, как паспорт, коих в этом мире нет, зарегистрирован в юношеском возрасте. Люди, кто не обладает даром, а также такие рода, как Аласисс, регистрируются слепком физической ауры. Потому-то два майора легко путешествовали, легко брали билеты на дилижансы, и могли водить преследование за нос — никакие регистрации пассажиров не делаются на бумаге, только через магический шар или сканер для ладони. Так что сейчас, до тех пор, пока они не въедут на территорию Хандара, об их передвижениях никто и ничего знать не будет. Конечно же, если теоретическое присматривание не является реальным. До центрального узла, который разводит тоннели в разные стороны, и именно отсюда можно направиться в портовые города, дилижанс добрался за три дня. Монахи покинули теплый салон, размяли ноги. — Слушай, мне как-то неспокойно. — Гренко осмотрелся по сторонам. — Что такое? Преследование? — Серге насторожился. — Нет. Не то ощущение. — Прикрыв глаза, попытавшись учуять, Гренко мягко двинулся в том направлении, которое ему рисовала его магическая чуйка. Серге двинулся следом. Если его друг сейчас был занят, и он явно выслеживал что-то, то бдительность легла на плечи менталиста. Расширив свои способности обнаружения, шагая также мягко, первым заметил примечательное лицо. — Стоп. — Аккуратно остановив друга, Серге заставил отойти в сторону. Если некромант почуял что-то, то и его могут тоже почуять. — Что? — одними губами спросил Гренко. — На два часа. Стрельнув по циферблату взглядом, как направляющей стрелкой, едва подавил улыбку. — Надо узнать, куда она едет. — А тут дорога одна — Ледяной тракт. — Серге осмотрел пространство. — Видишь, караваном собираются. — Надо бы пристроиться, в арьергард. — Верная мысль. Монахи, не вызывая подозрений, подошли к конторе, приобрели билеты в самый крайний дилижанс. Отправка была запланирована ровно через полчаса. Вполне хватит времени прикупить еды на вынос. И пока этим делом занимался Серге, Гренко аккуратно следил за дилижансом, куда должна была сесть замеченная ими фигура. А следя, аккуратно поболтал с водилой, который правил дилижансом: один ли это караван, и все ли они едут в портовый город. — Так нынче к четной неделе едем. Все туда. Оттуда только почтовые едут. А этот наш, головной. — Трепал языком водитель, протирая фары у своего механического малыша. Когда время пришло, монахи заняли свои места, а их оставалось всего три пустых на момент покупки билетов, быстро перекусили и претворились дремлющими. Сидели напротив друг друга, и когда сосед захрапел, заговорили руками. Символы, понятные только им, могли быть использованы как язык глухонемых. «Смотри, что мы имеем. — Выдвинул свою мысль Серге. — Сейчас едем за кралей, делаем дело, а затем нас быстро находят». «Думаешь?» «Ожидаю. Сам ведь видел, гостила она хорошо, потом ушла. Ее не могут не вести, но приблизиться опасно». «Тут согласен». «Когда дело сделаем, предлагаю не оставаться на месте. Не хочу прослыть в записях этого королевства». «Следы я замету, без вопросов». «Еще одно. — Серге ухмыльнулся. — Отдашь ее мне?» «Насовсем?» «Ага. Задела она, как никому не удалось. У меня все переворачивается, так хочется поработать». «Баба». — Скривился Гренко. «Я переступлю. Чисто и быстро». «Ну, мне все равно. Я только игрушку заберу, дальше сам решай. Тебе кошмары по ночам смотреть, не мне». Разговор завершился, рядом спавший человек всхрапнул особо сладко, заставляя растянуть на лицах улыбки. Вот ведь как, направлялись в теплые края, а забираются в еще больший лед. Над крайними северными городами стоят атмосферные магические купола, которые жесткий холод приемлемым делают, чтоб за минуту и легкий ветерок не потерять кожу на лице и зрение. Так что внутри городов люди ходят, лиц не прикрывая. Холодно, да, но не настолько чтоб кутать тридцать семь шубеек и двадцать восемь телогреек! Так что нужного человечка они найдут, легко. Гренко не об этом беспокоился. Его беспокоил пресветлый. Кого он ищет: преступника, любовника или игрушку? Первым и вторым быть не хочется. А вот любовник, тут вообще дело такое — кто кого заломает, тот и будет верховодить. Вон, Серге Лемке уложил, но там и сам парнишка давал и раздавал ласку всем встречным и поперечным. Может он раньше ни-ни, но предмет внес свои корректировки. С пресветлым так не получится. И вот тут встает вопрос, чего хочет от пресветлого сам Гренко? Ответ простой, как валенок. Здесь эта обувь есть, успешно носится, и внутри мехом застилается — стелька плотная и теплая вкладывается, а на ногу специальный носок надевают, чтоб не скользило. Удобно, практично, недорого. Деньги монахи добывали просто, как, оказалось — зашли в лавку подержанных камней, заполнили часть из них, получили звонкую монету. И ответ, как и монета, тоже прост — Гренко хочет семью. Время соблазнения, которое пресветлый потратил, а затем время разлуки, показали майору, что семью он хочет с этим мужчиной. Здесь, в отличие от родного мира, семья может быть с тройственным союзом. Женщина, как связующее звено, и право на рождение наследников, у младшего супруга никто не отнимет. Даже старший. Гренко понимал, что наследник королевства не может стать младшим мужем, но в тот же момент кто запрещает ему быть под младшим? Никто. А если вспомнить то, каким шикарным телом обладает пресветлый, то все нутро от предвкушения сжимается. На этот образ бедный майор руки стер, так его хотелось. И чем дольше была разлука, тем острее росло желание. Вот только от поведения самого пресветлого зависит то, что майор получит: любовь и семью, предложение просто трахаться или вообще петлю на шею. Может быть, пресветлый давно забыл его, телегу несмазанную, а он тут слюни распустил! Раньше Гренко думал, пока жили в монастыре, что внимание со стороны пресветлого его грело лишь потому, что семь месяцев они были исключительно в мужской молчаливой толпе. А тут красуется, Аполлон, блинский, то задницу в облипочку мокрой тканью, то передок показывает. Когда баб-с нет, а тело молодое, и бомбардировка «нравишься, нравишься, нравишься» непрерывно идет, поневоле стойку начнешь делать. И в мозгах пойдет: «Ну, вроде бы, ничего тут такого и нет. А со спины вообще не поймешь, кто — девка или парень». Когда перешли в сектор отдыхающих, и зрение было атаковано цвяточками томными, лазурными из всех самых лазурных, по поведению, Гренко начал сравнивать. Невольно. Некоторые мальчики, явно дающие брутальным дядькам в платьях монахов, томно опускающие глазки и хихикающие, наводили на мысль о том, что трахать хочется уже хоть кого-нибудь! Но при этом его стерегли, как барышню, чья невинность обязана достаться мужу в первую брачную ночь. На этом моменте мысль зависала, и никак не виделся пресветлый, напирающий на Гренко, разведя ему ноги. Вот сидящий сверху, и активно подмахивающий, да, виделся, и не раз. Когда появился Лемке, и Серге пошел то глазами водить, то слюни подбирать, вообще стало невмоготу. А когда этот паразит ходил, якобы активничать на парне, Гренко представлял, как тихонечко пробирается в келью к пресветлому, аккуратно сняв всех стражей, а затем… Поз было много, но обязательно наследник был «под», и был активным малышом, стонущим, страстно шепчущим имя любовника. К тому дню, когда от недотраха и горящих глаз пресветлого, Гренко в своих мыслях выпорол напросившегося на наказание Ната, Серге сообщил о неприятностях. Дальше побег, голова нужна была чистой и ясной, потому мысли о жарком теле пришлось отбросить куда подальше. Вот только он не учел одного — маг влюбленный, и партнер-маг в нем заинтересованный, притяжение испытывают колоссальное. Потому магические пары расторгаются крайне редко, и это самые крепкие семьи. На тот момент пресветлый тянулся к Гренко, и его искреннее желание аккуратно нашло ответ. Какой именно пресветлый маг, какого направления у него дар, нигде не упоминается, государственная тайна. И на себе он всегда носит специальный амулет, чтоб никто не учуял уровень его силы. Большая или маленькая, это его личное дело, потому что несколько столетий назад мировым советом было постановлено: в силу королевства не учитывать личную силу монарха. Ведь бывало и так, что монарх родился без магического дара, а вот его наследники, как на подбор, равные архимагам. Утрированно, но как пример сгодится. Так вот, когда парочка удалилась достаточно далеко, обоих накрыло как раз на тренировках по медитации. Лекарь так и сказал: далеко от мага к кому у вас обоюдная симпатия сексуального характера. Такое бывает, это легко устраняется, как проявление болезненных спазмов. Излечить полностью можно только временем, географическим удалением от нравящегося мага и новым увлечением. В этом мире полным полно стихов и разных поэм о верности магов своим половинкам, чуть ли не лебединая любовь в максимальном ее проявлении. Время, как оказалось, ни черта не лечит. Гренко только глубже увязал в чувствах, которые раскрылись перед ним, как только соблазнительные взгляды исчезли. Что имеем, не храним, — это про него. Хоть ситуация и сложилась не очень, а приказ главы рода он был обязан исполнить, все равно итоги то одни. Тосковали оба, но сжав зубы; тренировались, подтягивали понимание того, что имеют в своем теле, и ждали момента, когда будут решать, что делать дальше. В итоге беседы, не шибко длинной, потому как прекрасно понимали свое собственное состояние, дорога была выбрана. Сейчас немного скорректирована, но здесь уже никак нельзя спустить на самоволку. Еще немного, и они поедут домой. Да, домой. Гренко провел пальцем по окну, которое не запотевает благодаря магии. Интересно, ему придется вымаливать прощение, или так, все само собой рассосется? Чуйка кричала, что такого чуда лучше не ждать и заготовить целую речь! Дорога, длительностью в трое суток, прошла гладко. На всех стоянках приметная фигура садилась в дилижанс, когда тот трогался в путь. Итогом стал портовый город. За фигурой майоры следили аккуратно. Вокруг нее кружили, на удалении, некоторые лица. По этой причине пришлось подбираться максимально осторожно и незаметно. Улучив момент, при помощи ментальной магии внушения, пара сблизилась с жертвой практически вплотную. Серге использовал свои силы больше на интуитивном уровне просто потому, что обучение менталиста приравнено к боевому образованию. Он знает о своих силах, ощущает их, определяет уровень сопротивления перед ним находящегося мага или человека, знает красную черту, и останавливается у нее. Зайдет дальше — навредит и его оштрафуют. Благо в монастырях учат сдержанности, но даже там определяют менталистов и отправляют в магические школы, не оставляя для дальнейшего обучения. Майор, будучи не ребенком в теле ребенка, легко спрятал свои силы, а сейчас проделывал нечто подобное. Жертва, шедшая к пристани, откуда отправляются ледовые повозки, грузовые и пассажирские, держащиеся над поверхностью льда при помощи системы антиграва, даже не заметила того, как поредела масса прохожих. Поняла она это только тогда, когда ей в спину было сказано: — Ну, вот и свиделись, красавица.