Живи и будь счастлив.

На второй день полета за завтраком присутствовало на два человека больше. Серге прекрасно знал о местных нравах, совершенно не удивлялся тому, как офицеры обращаются к пресветлому. Да, они не зовут его по имени, но обращаются или сиа, или пресветлый. Это если надо отделить одного из общей кучи, потому как практически все офицеры выходцы из родовитых домов. Друг к другу тоже обращаются перед именем добавляя сиа. Так сказать, это военная традиция. Вот пэры в министерстве строго соблюдают регламент, называя друг к друга только на Вы, и никогда не будут строить панибратский разговор с наследником короля. И дело тут не в том, что военные — тупые салдафоны. Выкать на поле боя, когда ты побратался с товарищами одной кровью врага, как-то не по-родственному. Поэтому все военные говорят друг другу «ты, сиа, дурак», а все пэры обращаются «Вы, сиятельный сиа, немного не понимаете суть происходящего». Потому военных сразу видно. Единственные обращения на Вы среди офицеров или солдат, происходят лишь перед теми чинами, которые занимают верхнюю позицию: генерал, адмирал, король. И тогда, когда с офицером стоит пэр, одетый соответствующим образом. Все остальные случаи выглядят как встреча близких друзей, потому сейчас за столом Инату не выкают, легко с ним общаются, смеются и вообще производят неизгладимое впечатление. Впечатлялся таким видом Гренко. Настолько, что не выдержал и пальцами обратился к Алите. «Я не понял, военные не соблюдают субординацию?» Алита, сидевшая рядом с Лемке, и на этот раз не под руку с пресветлым, удивленно брови вскинула, мол поясни. «Обращаются на Ты с наследником королевства, а не на Вы». Ава обвела всех взглядом, почесала за ухом, потом провела детальную распальцовку, которая моментально привлекла внимание. Военные, лишь от части понимали символику, но она шла как абракадабра, потому как слово школа, трусы и корова не сочетались вообще никак, только если это не была какая-либо детская выходка. Но при этом видимо напрягшийся не то монах, не то аристократ, выдохнул с облегчением. — Это что было? — спросил Инат, которому любопытство промолчать не дало. — Общая школа знаков. — Алита указала на себя и Серге. — А уж он обучил ей его. Чисто случайно узнала. — Случайно? — Ага. Когда нагнала в дороге, они между собой говорить начали, а я и подключилась. Так мои подумали, что меня загипнотизировали. — Ава заулыбалась ласково. За столом с офицерами «Королевы Агаты» сидел маг ее группы, специалист широкого профиля, включая обнаружение гипнотического действия. Как знаками и действием, так и разного рода препаратами. — Пришлось провериться и доказать, что рога козы мне ни к лицу. — И о чем вы тут говорили? — поинтересовался Инат. — Судя по лицу кое-кого, он ни слова не понял. — Так, то речевая распальцовка, а не командная. И она отличается. — Алита покачала головой. — И я не буду ей учить, иначе совсем никаких секретиков не останется. А вам, вашество, это только на руку. Ну вот кто из здесь сидящих понял, о чем мы говорили с сиятельным сиа? — Что именно ты хочешь до моего ума довести? — Скажем, будет ситуация, требующая разъяснений так, чтобы сиятельный сиа не выглядел глупо. Ну, в среде пэров. И тут я, пальчиками покажу, никто ничего не понял, а сиятельный из затруднения с блеском вышел. — Меня — научишь. — Безапелляционно заявил Инат, кому только, непонятно. Алита плечиками пожала, хмыкнула. Кто его будет учить, и как, решила не уточнять. Сами разберутся. — Пока ты отсутствовала, сообщение пришло. — Инат разрезал столовым ножом сочную парную зразу, с сыром, мягко вытекающим на тарелку. — От кого? — Алита тем временем делила на кусочки блинный торт с мясом. Она всех приучила к тому, что ее завтрак начинается с мяса, а на обед можно и кашу пожевать. — От прелестной авы Санаи Кондрэ. Они прибывают в столицу через полторы недели. Сказано было, что всей семьей собираются остановиться у тебя. — Мелкая! — заулыбалась Алита так, как делает очень редко, и только по отношению к дочери. И важно качнула головой. — Вашество, мне же будет дано пару дней отгулов? — Посмотрела она на наследника короны так, что можно было выставлять вокруг него и перед ним линию обороны с танками. — Будет. — Кивнул Инат. Вот что-что, а отпуска у Алиты отродясь не было. Она трудится, аки пчелка, но всегда может взять отгул, чтобы повидаться с дочерью. У них один раз чуть до трибунала дело не дошло, когда Инат решил показать, кто тут хозяин положения. Угу, майору птенчик показать решил, что у него крыло больше. Может быть во власти это и так, но вот по упертости он явно в отстающих. В общем тогда Алита ушла из дворца, сняв с себя все амулеты и форму, и два дня провела в компании дочери. По возвращении, с лицом-булыжником, оделась и встала рядом с пресветлым. Тот в крик, она в ответ, вот как женщина, подняла такой ор, что вся охрана сбежалась на помощь пресветлому. Разнимал король, после чего сыну вразумительно пояснил, что для матери война не война, а накормить дитя свое она сумеет и на поле боя. И не дай все Боги мира, какому-нибудь дурачку ее от этого дела оторвать. И напомнил, что ава не домашняя ручная собачонка, а лесная пантера, зашедшая в дом и никого не убившая, лишь потому что не голодна. И если Инат хочет такую пантеру подле себя, то кое-чем придется пожертвовать. Да, именно наследнику придется уступить, потому что в ином случае будет трибунал и аву казнят. Вот просто потому, что Инат не дал ей выходной день, когда она попросила, и вразумительно объяснила для чего он ей нужен. Поэтому сейчас отгул будет дан без сопротивления, а два дня без Алиты не сделают Ината безруким. И Алита знала, что он ее отпустит, но глаза сделала страшные, потому что это была просто привычка. Подобного она не допускала в присутствии короля, но тому будет любопытно вызнать, как же пантера строит его сына, тем самым заставляя держать тело и мысли в тонусе. Офицеры, которые присутствовали сегодня, отметили, что по правую руку от наследника был посажен второй гость. Рядом с ним Лемке, затем брат Серге, и только потом Алита. По левую руку сидел капитан, его помощник и маг из группы авы. Рассадка людей за большим круглым столом немного удивляла. Да и сиа Лемке сегодня, что изумительно, был благодушен. Умные головы сразу осознали: фавориту дадут отступные, а к новому лицу стоит присмотреться. Молодой мужчина, крупного телосложения, не выше пресветлого ростом, с русыми волосами, породистое лицо. Симпатичный, для молодого мужчины. За таким щеголихи не ходить будут, а бегать. Щеголи завидовать, а некоторые из них предлагать союз. При этом будут набиваться в младшие мужья. Даже его прическа, заставляла мысли кружить и в кружевные сетки скручиваться. Он монах или нет? Если да, то почему его не назвали, ни разу, братом. А если нет, то для чего он такую прическу носит? Капитан, который понимал чуть больше, но помалкивал, рассматривал гуляющие мысли на лицах своих офицеров. Как старый пес, он сразу почуял, что ветер переменился. Пресветлый пробыл в каюте один день, в компании этого молодого человека, а вышел оттуда таким, словно с него сняли кандалы, отмыли, накормили, напоили и дали выспаться на самой для него удобной кровати. И глаза. Вот что изменилось сильно, так это глаза наследника. Если это уединение не было действительно разговором, то можно считать, что место фаворита пустовать не будет совсем. А то и не будет такого места. Старый пес учуял медовуху, которой будут угощать гостей на скорейшем празднике. А праздник тот, как бы не сама женитьба пресветлого. Вот на этом самом сиятельном сиа Гренко. По мнению капитана, такого интересного молодого человека нельзя садить на место, ранее занимаемое сиа Лемке. Тот, как гюрза, грыз всех, и приучил к тому, что фаворит — железный щит и непробиваемая магическая сфера. Одна только его выходка, с хождением в грязных сапогах по столу званого ужина в доме одного из сиятельных пэров, чего стоила! И ему, вот погрызи палец, ничего за это не было. Пресветлый качнул головой, мол, сами разозлили, терпеливее надо быть, и все на этом. А мальчик, который сидит сейчас рядом с пресветлым, как бы головы с плеч, самостоятельно, сносить не начал, если к нему, как к сиа Лемке относиться станут. Нет, здесь нужно просто подождать и посмотреть. Чей не убудет, если его не выпить сразу, но острота кипятка уменьшится и тогда не обожжешь небо. Да, остается просто наблюдать, да радоваться за пресветлого. Лемке, который по идее должен был возмутиться, когда рассаживались, весь завтрак был поглощен тихой беседой с братом Серге. Еще вчера он был готов его в горло ядовитыми зубами укусить, а сегодня с обожанием заглядывает в лицо. И сдался ему пресветлый со всеми этими пересадками, сменами позиций?! Куда там! Все его внимание было направлено на новое действующее лицо. Офицеры, заметившие эту перемену, и благодаря ей не заметившие изменения в пресветлом, могли лишь сделать вывод: сиа Лемке очарован братом Серге. А может быть и влюблен. Тогда понятно, почему явный намек на скорейшую отставку пропущен мимо взора, занятого новым лицом. Вот так они и долетели до столицы. Вольно или нет, Лемке привлекал к себе все внимание офицеров, прогуливаясь с Серге по палубам, знакомя его с кораблем. Пресветлый в это время работал у себя, и обязательно рядом с ним был второй гость «Королевы Агаты». Офицеры следили за одной парой, а вот вторую выпустили из вида. Капитан молчал, только хмыкал в роскошные усы, да сыто щурился. Он-то видел, что шелуха в виде влюбленного Лемке ничто, в сравнении искр, которые летят во все стороны между пресветлым и его любовником. Стюарды, парни понятливые, ни с кем об увиденном в каюте пресветлого не шептались. Все-все капитану рассказывали и тут же забывали. А там ведь все следы на лицо: пресветлый и сиа — любовники. Алита в этот же момент отсылала десятки сообщений, уточняла про место под новое детище, и много чего еще контролировала. Также она устроила канал связи для сиа Аласисс и Гренко. Канал был личный, но шифрованный. Чтобы на корабле поменьше было слухов, общались они в каюте пресветлого. Разговор был продолжительный, где глава рода несколько раз уточнял, все ли со здоровьем сына в порядке. Гренко довольно щурился, кивал головой, показывал согнутую руку, являя немалую бицуху. В итоге убедил родителя в своем здравии, хорошем расположении духа, и осчастливил тем, что совсем скоро вернется домой. Было решено как именно в родовое гнездо приедет Гренко, чтобы обойтись без помпы и будоражащих столицу приготовлений. Словно сын съездил на море, на какой-нибудь курорт, и вот вернулся. Аласисс согласился, но предупредил: многие спрашивали о том, когда Гренко из монастыря приедет. И сиа Белко в том числе. Этот сиа, если так разобраться, был одним из немногих, кто приглашал к себе толстячка не потому что посмеяться хотел, или подчеркнуть способность убогим помогать из трясины одиночества выбраться, а потому что просто хотел. Потому Гренко и не мог отказать ему, когда собирались сабантуи щеголей и щеголих. Если уж совсем разобрать по полочкам все мелочи их общения, то Белко практически заслужил звание единственного друга для сиа Гренко.

***

Если Гренко пытался представить, как будет проходить встреча с семьей, то жестко просчитался. Все, кто был в столице, и кто приехал в нее, стоило только отцу сообщить о прибытии, шумной волной облепили братика. Подросшие младшие, серьезные старшие, сиа и ава, с безумными улыбками от счастья, обнимали, целовали, трепали по голове, и говорили почти хором. — Иди сюда! Дай я на тебя посмотрю! — громогласно ворвался в суету только что вошедший в дом сиа Аласисс и заставший балаган у входной двери. Гренко выпустили из рук, дезориентированного, но почти довольного. Слегка в шоке от обилия всеобщей радости. Отец покачал головой, в восхищении рассматривая стать сына, его здоровый цвет лица, полное отсутствие испарины на лбу и видимого желания сесть хоть на пол. — Дай я тебя поцелую! — отец шагнул вперед, захватил сыновье лицо ладонями и со всей любовью прижался губами к линии лба и волос. — Возмужал, окреп, красавцем стал! — со слезящимися глазами перечислил глава рода и данного дома. — Невест теперь будем метелками отгонять! — Я занят, уже. — Мягко отозвался Гренко, родив гигантскую бурю вопросов. На них на все, подняв руки, привлекая внимание, сказал одну фразу: — У меня жених, и он приедет официально через месяц. Больше не спрашивайте, кто он и откуда. — Скажи мне, братишка, — это подал голос правый страж короля, — он женат? — Нет. Я иду младшим, потому что так надо, но жену подбирать будем под нас обоих. — Вот и ладно. — Глава хитро улыбнулся. — Девочки, готовьте коготочки, метелки и кочергу. Будете отбивать брата от щеголих, а всем несогласным — вразумительно и доходчиво, по хребту. Разрешаю. Самые яркие из сестер, с предвкушением заулыбались. Дальше Гренко встретил его камергер, тот же мужчина, который помогал ему во всем. И штат слуг в личных покоях не сильно сменился. — Ваша светлость, вам бы в бутик готовой одежды заехать, пока с новых мерок пошьют новые наряды. — Много не шейте. Чтобы хватило на месяц, а дальше все равно придется кое-что менять. — Гренко сидел в ванной, а камергер тщательно вымывал пену из длинных волос своего господина. — Изменится? — Через месяц узнаете. — Как вам будет угодно. Длину укорачивать? — Нет. Оставь так. — Как плести будете? — Как сын рода Аласисс. Пока так. Дальше видно будет. — Слухи сейчас разойдутся, вас в ближайшее время точно пригласят на бал. Всем будет интересно, каким вы стали после монастыря. А у вас даже стопа, и та стала меньше. Ни один туфель не подойдет, слетит по дороге. — Я понял. Заедем в бутик сегодня. Гренко, сидя в ванной, в которой почти шесть лет назад отмокал, сейчас ничего особенного и не чувствовал. Вот только было понятно, почему именно в воде ему становилось лучше. Магия успокаивалась, тело расслаблялось. Будь в ванной хоть один камень из монастыря, за пять лет потоки магических каналов распрямились бы, а аура разжижилась и пропустила энергию. Знай Аласисс, что сыну надо, давно бы отправил его в монастырь или камней выпросил. Гренко не обижается, наоборот благодарен. Узнал, что с ним под одной крышей жил лучший друг, а заодно и то, что второй под рукой человека, который совсем скоро станет законным супругом. Так что роптать на судьбу просто глупо. Окончание помывки завершилось сушкой волос, теплым пушистым халатом, явно подаренным кем-то из семьи, и чашкой горячего чая для бодрости. Затем был процесс одевания. Камергер наотрез отказался подавать вещи, в которых его господин приехал. Где он взял стандартный набор для выхода в свет, загадка, но они идеально легли на обновленную фигуру. Отвыкший от шелковых сорочек, шарфов, жилеток и платьев с широченными манжетами, Гренко осмотрел себя в зеркале и не узнал. Если последний раз он смотрелся в это зеркало, и оно не умещало в себе его объемы по бокам, то сейчас оставалось прилично пустого места. Благо вместо туфель ему подали сапоги. Новые! — Как вы узнали мой размер голени? — удивился Гренко, рассматривая себя нового в отражении. — Я давно служу в этом доме, сиятельный сиа, — камергер улыбнулся. — Вы изменились, но в определенный момент ваше тело уже было таким крепким. Как раз перед тем, как вас от неправильного обмена веществ лечить начали, а там все усугубилось. — То есть, эти сапоги ждали меня десять лет? — вздернул брови Гренко. — Нет, что вы! Пока купались, быстроногие мальчишки сбегали в ближайшую обувную лавку и взяли несколько пар обуви по имеющимся макетам. Вам ведь нужно в чем-то ходить, пока не приобретете под свой вкус. — М. Понятно. Коляска готова?