Живи и будь счастлив.

Гренко решил не пускаться в путь верхом. Он еще со скакунами не знаком, да и одежда не для верховой езды. Плюс, лучше прослыть сычом перепуганным, чем эпатажно вышагивать до бутика готовой одежды. Меньше внимания привлечет, легче будет дышать. По крайней мере какое-то время. На улице ждала не только коляска, но и трое мужчин, стражей рода. Серге нигде видно не было. Оно и понятно. Он имел беседу с главой, подтвердил, что хочет вольную, после чего уехал. Его ждали для чистки перышек, дабы в скорейшем времени представить обществу. Не всей столице, но кое-кому, от кого будет зависеть кое-какое важное дело. Будучи пять лет опекаемый родом, а затем почти шесть верным другом, Гренко привык к тому, что с сиятельными всегда ходит кто-то из охраны. Здесь было три человека, и как-либо мешать им выполнять свою работу он не собирался. Другое дело, что агрессор сам пожалеет, что не лег от клинка или кулака хранителей. Гренко ласково никого встречать не собирался. А подпускать близко к тушке, на которую виды имеет любимый человек, и подавно. Даже простой сырой энергии, некротической, хватит в порошок стереть неудачника. Отбросить амулетами обвешенного, вот тоже сил хватит. Но вот на всякий случай майору хотелось иметь при себе огнестрел. Или он не уделывал противника с одной пули мимо пудовых кулаков? Воина ауры да, придется прицельно бить в глаз, а остальным не поздоровиться. А если еще Серге решит одну проблему, так вообще шикарно будет. Но это будущее КБ, а пока тихо сесть внутрь коляски и сделать постную рожу — то самое, что от него ожидают тренированные мужики. Так Гренко и поступил. Залез внутрь, разместился на сиденье, стойко выдержав присутствие слуги внутри, потому что положено, после чего лицезрел столицу улицами, домами и улыбающимися лицами. Коляску, с поднятым верхом, скрывая пассажира, и отмеченную гербом рода Аласисс провожали заинтереованными взглядами. Кто-то из воинов, что шел по тротуарам, в знак приветствия, а также уважения, прижимал руку к груди, чуть склонял голову. Ава, что гуляли под зонтиками, препятствующими теплому весеннему солнышку греть их прелестные головы, с любопытством рассматривали коляску, а потом переговаривались, гадая: ава или сиа едет. Простой народ, который в этой части города заполнял улицы не столь густо, как в кварталах с наименьшим числом аристократических резиденций, почти не обращал внимание. Только те, чьи родичи служили в крыле Аласиссов, только они склоняли головы, приветствуя. Майору было всегда неудобно вот так собирать поклоны, просто потому что он не считал себя достойным. Он не был воином, к тому же болел сильно, и поклоны его роду не могли вызывать в нем теплые чувства. Ему казалось, что все это, как костюм с чужого плеча: вроде одет как все, но в тот же момент чужой. Но сегодня, на удивление, выражение почтения роду, как от аристократов, так и от простых людей, грело в груди чуть взволнованное сердце. Оказывается, быть немощным стыдно. Не его вина, но по самолюбию все же бьет. В бытность майора, он обладал худой фигурой, легкой, стремительной. Для снайпера, которому жизненно необходимы терпение и скорость, лишние килограммы, а также одышка, ой как по нервам били. Теперь, пусть фигура и не тощая, но при этом он достаточно ловкий. Этакий матерый волк, на длинных ногах и с мощной шеей. За четыре-то года помимо медитации и зубрежа, они с Серге занимались тренировками. Да и бегать никто не запрещал, а места хватало. У бутика коляска остановилась, Гренко вышел сам. Внимание он привлек только тем, что коляска, согласно правилам, сначала высадила пассажира, посверкивая гербом, после чего отъехала на стоянку. А вот фигура, что ступила на тротуар, а затем прошла через портал двери бутика, однозначно никому неизвестная. Монах? Нет, постойте, одет-то как сиа! Тогда что с его волосами?! Это отразилось на лицах работников зала, который представлял большую коллекцию модных в нынешнем сезоне деталей мужского туалета. А когда новый клиент осмотрелся по сторонам, и взгляд его пробрал до глубины души, вообще перестали понимать, как им относиться к гостю, и как о нем думать. Слуга, который выскользнул из-за спины гостя, разодетый в цвета слуг дома Аласисс, нашел взглядом самого старшего из работников, определил по цвету жилетки, и на крейсерской скорости направился к нему. Пошептавшись, сделав страшные глаза, важно покивал головой, как ответ на вопросы, после чего напустил еще больше туману. Старший продавец проникся всей глубиной вопроса, да настолько что поставил человека у двери, на ней повесил табличку, и велел только выпускать. На табличке красноречиво краснело два слова: «Особое обслуживание». Прохожие, особенно кто хотел за чем-то заскочить в бутик, удивленно вскидывали брови. Это кого там такого особенного обслуживают? На парковочном месте красноречиво красовалась коляска рода Аласисс, а два воина разделили службу: один встал у коляски, второй у входной двери бутика, а третий вошел. Его работник не пропустить не смог бы, даже лёгши грудью на створку. Страж вошел, сразу подчеркивая статус безымянного молодого человека. Удивительно, если учесть, что всех остальных Аласиссов знают в лицо и поименно. Вот разве что, больной сын вернулся из монастыря? Гренко, спустя несколько минут, оставшись единственным клиентом, решительно отмел цветовую гамму пестрых кричащих тонов. Разрешил разве что фиолетовый, который ему действительно подошел. Работники быстро сообразили, что от них требуется, потому приносили достаточно темные верхние платья, несколько штук белого и бежевого, сорочки от белоснежных и до легких оттенков серого, синего, а также бежевого. С жилетами более смело представляли работы мастеров. Брюки, консервативно отобрав несколько вариантов, представили пред очи клиента. Через пять часов примерок, тут же подгонки по длине, и обещания привезти пару вещей, не подошедших чуть-чуть в плечах, Гренко вышел из бутика. Оставил он там приличную сумму. И это взял лишь несколько комплектов, на три сорочки больше, платки в тон камзолов, и так по мелочи. Но при этом, если задуматься, для аристократа он не взял ничего. Как и на Земле, на бал нельзя приходить в одном и том же платье. Разрешается посетить бал, а затем пару раз появиться в этом же наряде на рауте или прогулках в парке. Этакие пикники, которые устраивают щеголи и щеголихи, дабы проветриться. Но бал, это уже ответственное мероприятие, где аристократы своим внешним видом подчеркивают благосостояние своего дома, рода или личное доходное дело. Если бал устраивается кем-то из княжеского рода, то там и драгоценности подбирать необходимо разные. Допускается ношение гербовых и фамильных драгоценностей, но в комплекте с чем-то еще. Так что Гренко скромно прошелся по магазинам, и это в течение пяти часов! А ведь совсем скоро ему предстоит беседа с мастером, который будет отшивать ему бальные платья. Это длинные не застегивающиеся на пуговицы или кнопки халаты, с большими карманами, согласно моде, с таким вот воротом или углом подола. Под него, конечно же, полный набор: камзол, жилет, сорочка, брюки. И попробуй не надеть шейный платок, прослыть вульгарным можешь. Мужчины, практически наравне с женщинами, украшают уши, только не прокалывают, а надевают на ушную раковину, справа или слева, специальное сложное украшение. Могут на волосах посадить заколку, по-мужски выполненную, но тем не менее! Косу вообще украшают до смешного — от нити жемчуга и до павлиньих перьев! Кольца, браслеты само собой занимают пальцы и запястья. А вот на шею ничего не надевают, просто потому, что на ней положено носить платок. Брошь, как правило, родовая гербовая. Крайне редко ее заменяют на что-то другое, если, конечно же, бал устроен не княжеской семьей или королем. Выходя из бутика, Гренко заметил жаркое любопытство окружающих людей. Его хранители сурово косили взглядом, пока коляска выкатывала со стоянки. За спиной работники бутика выносили коробки, в которые упаковали покупки. Старший продавец льстиво раскланивался с дорогим гостем. — Поверить не могу! Сиятельный сиа Гренко Аласисс, вы ли это?! — раздался смутно знакомый высокий голос, заставляя русоволосого статного красавца повернуть голову. По тротуару шла красивая молодая женщина, под руку с джентльменом. Мужчина смерил взглядом незнакомца со знакомым именем. И то, что он увидел, ему остро не понравилось. Нутро ревниво зарычало, потому как этот человек легко мог стать соперником. При этом ему и делать ничего не надо, все сделает за него родовое имя и внешность. — Сиятельный сиа, подтвердите или опровергните мои слова, прошу не томите! — женщина держала зонтик, искусной и очень тонкой работы, прикрывая задорные черные кудри. Брови вразлет, искрящиеся зеленые глаза, лицо сердечком и легкий румянец на щеках дополняли образ яркой представительницы щеголих. Одета по моде, хорошо воспитана, явно пошла по делам, но тут встретила кавалера, любезно предложившего ей руку. За спиной личные слуги, а также стражи, настороженно рассматривающие воинов рода Аласисс. — Вы правы, прелестная ава Рения Бучи. Это я, сиа Гренко. Вы не обознались. — Какой вы стали, — она с восхищением осмотрела мужчину перед собой. Не щеголя, нет, породистого и гордого мужа рода потомственных военных. Стать, выправка, взгляд — все очень и очень нравилось. — Право слово, монастырь творит чудеса. Как ваше здоровье? — Благодарю, все хорошо. — Гренко посмотрел на спутника авы, и та спохватилась. — Ой, что же это я, веду себя как дитя невоспитанное. Прошу, простите мне эту ошибку. Засмотрелась. — И кокетливо глазками стрельнула, реснички опустила. — Познакомьтесь, сиятельный сиа Борще Хрост. Очень хороший друг моему брату, сиятельному сиа Белко. Мужчины поприветствовали друг друга, как сиа. Гренко давно привык к тому, что имена мужчин взяты из названий блюд или зверей. Очень редко имена даются по названию катастрофы, а вот Серге и Инат взяты из фольклора, причем оба человека, в чью честь их назвали, были исключительными и непревзойденными богатырями. Как раз из того строя тридцати трех, что ходили под рукой Черномора. И каждого богатыря знают по имени, и за ним хотя бы по две-три истории подвигов имеется, кроме общих, где участвуют все вместе. Женщины же получали имена цветов, сладостей и, конечно же, представительниц из народного фольклора. Но вот чего не делали ни для кого, это не называли детей именами Богов, а также не сдваивали слова «Богом данный» или «Божий сын». Ни одного имени, вмещающего в себя слово Бог, в этом мире просто нет. И не потому что люди не хотели, нет, просто такому человеку жить будет крайне сложно. Все завязано на Божественной энергии, которую ощущают посвященные монахи. Скажем так, такое имя как натянутая нить, которая бьет по душе человека. Так что борщи, котлеты, белки и цветы всех видов, и никак иначе! Вот имя, вкусное по своей сути, при произношении ударение направляет на первую гласную, и не склоняется. Так что Бо́рще всегда будет звучать одинаково, и всегда будет заставлять собеседника вспоминать любимый суп или морщиться, потому как не нравится красная жижа с кусками мяса и овощами. Ну, а если серьезно, то это как со словом замок. Ударение на первую гласную и перед глазами предстанет нечто большое, с башнями, высокими стенами, воинами, бойницами, подвесным мостом. А если ударение на вторую гласную, то сразу же всплывает или подвесной замок с дужкой, или в двери плоский кругляш с дырочкой под ключ. Так и тут, ударение на первую букву и о первом блюде не вспоминают. Гренко осмотрел молодого человека. Решительный, это первое что о нем мог бы сказать, доведись описать данного сиа. Внешне достаточно представительный самец, крепкий, в будущем может и импозантным мужичком стать. А так, фигура коренастая, не сильно высокий ростом, даже чуть ниже авы, но при этом гордо спину держит, и глазами темными оценивает. Также, как и сам Гренко пристально и несколько секунд разбирал внешность по полочкам «Это — Борще Хрост», так и тот делал аналогичное сравнение. — Вижу, вы заглянули за покупками. — Ава улыбнулась ласково. — Удачный выбор. Коллекции мистера Пуэ, нынче в моде. — Вы правы, ава Рения, пришлось кое-что подобрать. Пока мне обновят гардероб, придется довольствовать малым. — Вы недавно вернулись? — Буквально этим утром. — Так, это что же, — она хитро сощурила глаза, — я, стало быть, первая ава с вами встретившаяся? — Да, вы первая. — Гренко видел эти заигрывания, но чисто из соображения безопасности, не мог послать хитрулю гулять дальше. — Как интересно. — Она стрельнула глазками. — А вы уже завершили покупки, или хотите зайти в обувную лавку? Могу посоветовать хорошее место. Это было практически открытое приглашение на прогулку. И Гренко видел, как желваками заходил Хрост. Понимая, что надо выкручиваться, потому как парень явно ни ее жених и слова его вес для барышни не имеют, вздохнул. — Простите, прелестная ава, но мне пришло сообщение, что глава рода желает лицезреть мою персону вот в эту самую минуту. — Гренко состроил лицо страдальца, что ему приходится расставаться со столь очаровательной авой. — Как жаль. — Она явно огорчилась, но показывать этого не собиралась. — И все же, настаиваю посетить обувную лавку мистера Праньки. Это на углу Северной и Белой улиц. Кожа — изумительной выделки. Швы идеальные. А по ноге сидит так, словно шелковая. — Я запомню. Благодарю, прелестная ава, но мне уже пора, прошу простить. Ава чуть склонила голову, а Гренко подмигнул новому знакомцу, который буквально расцвел. Простившись с парочкой, запрыгнув в коляску, куда уже закончили загружать коробки, отбыл в сторону дома. Борще, который словил подбадривающее подмигивание, воодушевился. На аву этот статный красавец виды не имел, что сразу снимало с него дуэльную метку. Конечно, дуэлью он не собирается выяснять, кто круче, но самоотвод потенциального соперника, как глоток чистого воздуха. И этим Борще воспользоваться собирался на полную катушку! Гренко, который вспомнил парня, и то, что тот близкий друг сиа Белко, ухмыльнулся. Они еще ни раз встретятся, так что было правильно подать ему знак, что все в его руках, и в сторону Гренко не следует тратить нервы. При всем желании, майор в этой аве видел только балованную девчонку. Если и будет рядом с ним какая женщина, то только одобренная Инатом, и уж точно не щеголиха. Может быть и надо именно дурочку матерью для наследников подбирать, но с такой жить под одной крышей — сущее наказание. Майор считал, что жена должна быть мудрой, и для нее семья должна быть ценностью высшего уровня. О себе ей забывать не стоит, но и стать карьеристкой ледяной, не предел мечтаний Гренко. Жена должна быть женой, у которой не зазорно женского совета спросить, а не ждать, когда она тебе яду в бокал подсыплет.