песня о привязанности

      Когда Баджи переезжает, последнее, о чем ему хочется думать, — отношения. Он никогда не любил всю ту химию между двумя людьми, о котором когда-то в детстве ему рассказывала мать. Во всех детских книжках со сказками пытались навязать детям истории о том, как принц на белом коне спешит на подвиги ради одной-единственной принцессы, что покорно ждет его в своем замке всю жизнь. И когда одноклассники начали интересоваться девчонками, Баджи лишь думал о том, как и где можно вкусно покушать, да ходил гулять с друзьями.       Проще говоря, Баджи никогда не верил в любовь. Считал её глупой тратой времени, а статус чьего-то любимого — чем-то обременяющим. Ну не хотел он заводить себе ни жён, ни детей, ни всех этих семейных идиллий не желал. Всё это было для молодого парня чепухой.       Он был творческим человеком. Переехал в Токио чтобы творить, проще говоря. Взял с собой рюкзак, наполненный вещами первой необходимости, да свою излюбленную акустическую гитару, что служила ему верным другом и компаньоном. А не ради того, чтобы искать здесь красивую девочку, за которой можно было бы приударить.       На данный момент его целью на жизнь была реализация себя. Он хотел писать песни, что раскрывали бы его внутренний мир, попутно зарабатывая на любимом деле. Мечтал полностью погрузиться в работу музыкантом. И пусть он еще много чего не понимал, в нём пылали огни вдохновения и желания делиться своими мыслями со всем миром.       А как только увидел искренние большие светло-голубые глаза на пару с приветливой улыбкой на лице работника ближайшего зоомагазинчика, который оказался совсем маленьким, но до жути уютным, все его планы и мечты разбились на тысячи маленьких осколков. Точнее, уютным делал то место больше очень милый и до чертиков привлекательный продавец-консультант с серьгой в ухе и осветлёнными прядками, что по-доброму поприветствовал посетителя своего заведения.       Баджи никогда не верил в любовь, но, кажись, тот взгляд заставил его поменять свое мнение, а сам мальчишка нагло вырвал сердце из его грудной клетки, да себе присвоил. Но, на деле, брюнет бы сам ему отдал себя полностью и безвозвратно, даже не зная его имени. Странная ваша эта влюблённость.       Даже тогда он не смог ответить на его милое «Добро пожаловать», лишь застыл на пороге, пока какой-то котик обвивал его ногу своим хвостом. Посмотрел удивлённо на блондина, похлопал глазами, поклонился и поспешил выйти оттуда. А образ парня отпечатался в его голове надолго, буквально вклинился в его память, не желая выходить оттуда. Кейске и сам не желал терять воспоминания о нём. Он был слишком красивым. Он был ангелом.       Баджи впервые влюбился. Влюбился по-настоящему. Чувства его были прозрачными и чистыми, как весенний ручей. Они были искренними и настолько сильными, что ночами он не спал, да всё думал о тех светлых и самых привлекательных глазах в его жизни. О сладких щёчках, широкой квадратной улыбке, тонком носе, маленьких ручонках. Казалось, он был знаком с ним настолько долго, что буквально знал о каждой его родинке. Либо, он просто напридумывал себе примерное расположение родинок на теле незнакомого мальчишки и втайне мечтал о том, чтобы увидеть их собственными глазами.       Идея устроиться работать в какой-то магазинчик недалеко от своего дома закончилась страданиями от неразделённой любви. Точнее, как неразделённой. Они буквально друг друга не знали. А прийти туда вновь было невозможно. Так уж получилось, что Баджи силен, когда дело доходит до драк и мальчишеских разборок, но в остальных случаях, увы, все его силы куда-то исчезают. Про таких людей обычно говорят, что у них кишка тонка. Или «сила есть, ума не надо.» И, увы, в его случае всё работало именно так.       А сам Чифую вообще не понял, что произошло. В мирный и достаточно тихий день, пока они с Казуторой сидели в своем магазине и неспешно пили свой дневной кофе, а Пек Джей, что до этого жаловался на хозяина, который вытащил его из своей мягкой постельки рано утром и потащил кота вместе с собой на работу, тогда счастливо лежал у него на коленках, раздался звон колокольчиков, что висели над дверью и каждый раз оповещали о приходе новых гостей.        На пороге объявился красивый длинноволосый брюнет с острыми, но ласковыми чертами лица, что ошарашенно смотрел сейчас своими янтарными глазами на Чифую. Пек Джею он понравился сразу, отчего кот намекал хозяину, что этому человеку нужно доверять.Ведь котом он был очень привередливым и избирательным по отношению к людям, и уж точно не соврал бы.       Мальчик с мягкой и самой доброжелательной улыбкой, что была у него в арсенале, поприветствовал своего посетителя. Думал, может быть ему стоит предложить такому красивому молодому человеку кофе, а после и попробовать поговорить по душам. Но не успел даже получить ответа на приветствие, вместо этого лишь услышал громкий хлопок их входной дверью и звонкий смех Торы.       Магазинчик их был маленьким, но уютным. Детей здесь было навалом, как и стариков тоже. Блондин обожал всех своих посетителей. Да, мальчишки открыли свой бизнес год назад на свой страх и риск, и этот риск оправдал все их ожидания. Оба парня были счастливы в компании животных, что жили у них в магазине, приятных и добрых людей, которые с заботой смотрели на пушистые живые комочки шерсти, а еще в компании друг друга, ведь после всего пережитого в прошлом, как оказалось, никого роднее их самих не осталось. Да и с кем ещё можно было делить коробку свежих эклеров из местной пекарни под горячее латте, как не со своим поехавшим длинноволосым другом, чьи черно-жёлтые пряди выбивались из очень неаккуратной гульки и небрежно падали на плечи? Мацуно лучшей жизни и представить себе не мог.       Правда, всё же проблема существовала. Мальчишка был жутким романтиком, а подходящего человека попросту не было. Ему так хотелось встретить кого-то такого, кто бы удовлетворил его нежную и любвеобильную душу просмотром фильмов на мягком диване в обнимку или, к примеру, романтичной поездкой на байке на речку. А встречаться с Ханемией или, не дай бог, с Такемичи, — последняя вещь, которую он желал бы в своей жизни. Отчего Чифую влюблялся в абсолютно каждого человека, что встречался ему на улице или в интернете. Чем люди в открытую пользовались.       И, увы, он не сделал абсолютно никаких выводов. Скорее, даже наоборот, ведь влюбиться в человека, даже не зная его имени, было для него чем-то новым. — С каждым разом удивляешь, Мацуно! — отшутился тогда Ханемия, игнорируя абсолютно подавленный и оскорбленный вид мальчишки. — Это тот мальчик из парка, которого ты нагло сфотографировал вчера и о котором прожужжал мне все уши ночью, как только фотка проявилась? Надеюсь, ты на его смазанный профиль хотя бы не дрочил?       И блондин густо покраснел от слов своего, казалось бы, лучшего друга. В такой ситуации ещё и глумится над его положением? Чёртов дьявол, он больше ни за что не полезет спасать его от неприятностей. Никогда в жизни. А ещё и другом после такого его считай. — Ничего ты не понимаешь, Тора! — вспылил он, недовольно надкусывая сладость с заварным кремом внутри. А после добавил неловко: — и ничего я не дрочил.       Ну да, было хобби у Чифую фотографировать привлекательных людей. И что? Это ж не преступление какое-то блин. Да и вообще, зря он мучился учился несколько лет в университете на фотографа что ли? Он всего лишь хотел украсить свои стены фотографиями не только своего черного короткошёрстного проказника, что на днях, вообще-то, вазу ему разбил! Разве считалось это преступлением, если он просто любил засматриваться на красивых людей, которых видел в повседневной жизни? — Это крипово, а не я ничего не понимаю, — цокает парень, пытаясь как можно дольше удержать своего друга, чтобы тот не погрузился в свои мысли окончательно. Рабочий день только начался, и его мечтательность сейчас точно не могла им чем-либо помочь. — Ты так на сталкера смахиваешь, дорогой мой. За это статья светит, ты мне уж поверь.       Ещё бы, не поверить бывшему зэку. Но, он прав. День только начинается, и работа уж точно ждать его не будет. А день обещает быть достаточно напряженным и шумным. Хотя, в их зоомагазине никогда спокойно и не было.

***

      Чифую думает, что официально проиграл эту жизнь дьяволу. Особенно когда уставшим после тяжелого приходит домой с исцарапанными руками, потому что его кот не хотел лезть в переноску и оставлял царапки на руках своего хозяина при попытке достать его из очередного темного угла под клетками, и открывает для себя, что его новоприбывший сосед, что жил несколько этажами выше, уж очень любит в позднее время баловаться музыкой. И, честно, он бы промолчал, даже начал бы подтанцовывать в такт мелодичной музыке, но не сегодня.       Мало того, что день выдался тяжёлым, так парень ещё и упустил несколько дней назад возможность познакомиться с кем-то привлекательным и, возможно, адекватным, из-за чего корил себя всё это время. А теперь новоприбывший сосед, который, на минуточку, даже не удосужился поприветствовать его по приезду, теперь выносит ему мозг своей игрой на гитаре, что сопровождается привлекательным вокалом, который Мацуно назвал бы привлекательным в любой другой ситуации, но не в этой.       Он терпеть не станет.       Именно поэтому он сейчас уверенной походкой поднимается тремя этажами выше к виновнику его и без того испорченного вечера, пока сосед, видимо, вообще ничем не обеспокоен. — «Он цвета самой хмурой, Гром несущей, серой тучи, Он — асфальт после дождя, Он — океан, мной не изучен...»       За дверью слышится приятный и мелодичный мужской бас, что иногда прерывался, видимо, автор останавливался и запинался, придумывая ноты и текст на ходу.       Раздаётся разъярённый и громкий стук в двери, что заставляет музыку прерваться. Гитара теперь одиноко лежит на мальчишеской кровати, вновь ожидая своего часа, пока её обладатель нервно грызёт ногти у своей входной двери, боясь увидеть злую и страшную хозяйку, которая пришла расторгать договор на квартиру.       А кто-то за дверью всё яростнее и яростнее начинает тарабанить по ней. Ну точно хозяйка. Его ожидает полный пиздец. Мама будет очень зла и недовольна. Но, открыть всё же приходится. — Оу... — выдыхает Баджи, встречая на пороге макушку высветленных желтых волос, которые вклинились в его мозг, заглядывая в те самые желанные голубые глаза, которые тут же меняются и бегают туда-сюда, сменяя злость в своём отражении на растерянность. — М... — поддерживает Чифую, когда видит того самого черновласого парня, что постыдно сбежал из его магазина несколько дней назад, а сердце заставил биться чаще ещё задолго до этого. Неловкая тишина повисает между ними, и никто не собирается и слова проронить ещё долгие пару минут, которые кажутся вечностью. — Ты... Красиво поёшь.       Мацуно корит себя в своих мыслях. Он же, чёрт возьми, не за этим сюда шёл, так какого сейчас комплиментами разбрасывается?! Но при виде этого до чертиков привлекательного паренька, который как раз живёт с ним по соседству отныне, даже и злиться перестаёшь. Сейчас блондин наоборот смущенно улыбается, пока янтарные глаза изучают его с макушки до пяток. Неловкость между ними, кажись, с каждой секундой всё больше и больше растёт. — Спасибо... — Кейске переходит на шёпот, покусывая губы, не пытаясь даже и отвести взгляда. С каждом секундой он всё больше и больше влюбляется в этого незнакомца и, как оказалось, своего соседа. Но, разве ради этого он пришёл сейчас к нему домой? Чтобы сказать, как тот красиво поёт? Странный он какой-то. — Может, пройдешь внутрь? Не то, чтобы у меня было что-то, но чай из чайной розы уж точно найдется... Если хочешь, — робко добавляет он, ожидая реакции.       Ошарашенный Чифую кивает и проходит в чужую комнату, неловко почёсывая свой выбритый затылок. Вот те на. Ещё и чаёвничать пришёл. Кажись, вечер становится немножко лучше, чем он думал. — Чифую Мацуно, — протягивает он руку, всё ещё пожирая своего нового знакомого глазами. — Что? — Зовут меня так, Чифую Мацуно, — уголки мальчишеских губ ползут вверх, искривляясь в кривой улыбке. И когда это он только таким смелым стал? — Красивое имя, Чифую-кун, — в ответ улыбается брюнет, обнажая клыки в этой широченной улыбке. Кажись, Мацуно перестаёт дышать. Человек, что сейчас стоит напротив него, чертовски красивый. — Я — Баджи Кейске, будем знакомы, — его большая и теплая ладонь накрывает чужую и жмёт её в знак их нового знакомства. И где это он нашёл в себе столько сил и мужества, чтобы впустить к себе в логово любимого человека, да и вести себя так открыто перед ним?       Оба — странные ребята. Как будто бы им по 15 лет и они впервые влюбляются в кого-то, не зная, как чувства эти объяснить. Хотя, частично и последнее является правдой. Чифую всё ещё был первым человеком, к которому Кейске чувствовал хотя бы какие-то романтические чувства. — Сыграешь мне... Ещё?       Просьба соседа вводит в ступор теперь бедного Баджи. Он думал, что тот на чай согласился. И как прикажете ему быть? Не будет же он играть ему песню, посвященную своему новому знакомому? — На деле... — пытается перевести тему, но, кажись, парень напротив не настроен сейчас обсуждать машины или красоту окраин Токио. — Я только учусь. Но если тебе хочется, я— — Очень хочется! — вскрикивает Чифую, пока на его лице теперь расцветает улыбка. На деле, он и сам пугается своего визга, но виду не подаёт. — Я люблю музыку.       «Он точно идеален», думает брюнет, открывая дверцу в свою комнату, куда приглашает гостя. Тот с интересом рассматривает старые дискеты, винтажные пластинки известных музыкантов и прочее старьё, которое делает это место уютным. Конечно, пара неразобранных коробок всё ещё валяется в углу комнаты, но Мацуно не собирается копаться в чужих личных вещах.       Пальцами блондин касается деревянной акустической гитары, украшенной разными наклейками, ведёт вверх к струнам и вдруг резко одёргивает руку, разворачиваясь на 180 градусов. Без какого-либо стыда прошерстил по чужой комнате, позорник. — Сыграешь ту, которую играл и до этого? — спрашивает он, садясь на пол напротив кровати, пока хозяин квартиры удобнее усаживается верхом на мягком пледе и берёт в руки струнный инструмент. Пальцы от волнения предательски подрагивают, заставляя мазать мимо нот, что, конечно же, не остаётся незамеченным от взгляда Чифую. Кейске сейчас очень не хочется облажаться, но его тело всеми силами пытается подвести и опозорить своего владельца. — Не волнуйся, Баджи-сан, я не кусаюсь.       Брюнет поднимает на него глаза, неуверенно поджимая свои губы. Парень, что сидит напротив, подбадривающе улыбается, вселяя надежду. В принципе, если ничего не говорить, он и не догадается, правда? — «...Он — глоток воды на утро После самой долгой ночи, Он мне точно не наскучит, Он мне нужен очень-очень. Мальчик с волосами цвета льна Пахнет словно ранняя весна, Пахнет словно первая любовь, Я хочу увидеть тебя вновь.» — Красивая песня, — начинает предложение Чифую, но его тут же прерывают. — Она посвящена тебе, — выпаливает без каких либо сомнений и задних мыслей. — Оу...       В комнате повисает неловкая и давящая тишина. Один сейчас сожалеет о своих словах, второй пытается их переварить. Говорила мама, что когда-то он поплатится за свой длинный язык, так вот это когда-то пришло именно сейчас.       А Чифую не теряет момент. Медленно встаёт с пола деревянными ногами, рукой заправляет чужие длинные пряди за ухо, пока их обладатель густо краснеет и отводит взгляд. После смазано целует в скулу, заставляя краснеть ещё больше. Баджи теряется, когда ощущает на своей коже чужие губы. Так вот, что значит — быть влюбленным.       И пусть вся эта ситуация выглядит сюрреалистичной, ведь ребята познакомились буквально пару минут назад, никого из них сейчас это не волнует. — Я бы тебе тоже что-то посвятил, да ничего особо и не умею, — виновато улыбается он, гладя Кейске по щеке, — за то знаю, чьи фотографии будут висеть на моей стене рядом с фотографиями моего дурашливого кота. — Ты фотограф? — По образованию да, но фотографирую для души. Тебя тоже как-то в парке сфотографировал. — Ты криповый, чел. — А сам-то не лучше. — Пойдем на свидание? — Заберёшь меня завтра с работы, начинающий музыкант.       Весь оставшийся вечер мальчишки проведут за распитием чая в компании друг друга, обсуждая жизнь и быт. А ещё, долго-долго обнимаясь, ведь, кажись, оба нашли тот самый кусок пазла, которого им так не хватало, чтобы почувствовать себя окончательно полноценными и законченными произведениями искусства.