Осень

Воскресенье прошло менее активно. Они смотрели кино. Очень долго не могли определиться, что же им все таки стоит включить. Оба оказались большими любителями этого искусства, поэтому и найти что-то стоящее внимания и не засмотренное до дыр — не самая легкая задачка. Но это еще полбеды. Их насмотренность не совпадала от слова совсем. То, что видел один, то не видел другой. А, что видел другой, не видел первый. Он мог перечислить чуть ли не в хронологическом порядке все фильмы Тарантино. А она большая поклонница Нолана, при этом с работами Квентина знакома почти не была. Две части “Убить Билла” не считаются. — Ну, хоть “Начало”-то видел? - возмущенно восклицает девушка, пораженная неосведомленностью ее парня. — “Начало” видел, конечно, — кивает он — но какой смысл включать то, что ты смотрела? Нужно что-то в этом смысле нейтральное… И так по кругу. Их чай уже успел остыть, а стрелка часов сделать почти два полных оборота на циферблате. Но зря потерянными минутами такое времяпрепровождение назвать точно нельзя. Пока выбирали фильм столько всего узнали о вкусах и мировоззрении друг друга, что не смогли осилить даже за все то время, что провели до этого вместе. О чем-то яро спорили: — Ты серьезно не любишь “Друзей”?! — она сильно удивилась, и состроила недовольную моську, что, кажется, будто оскорбили ее самые светлые чувства. — Серьезно. — без доли сомнения соглашается он — “Как я встретил вашу маму” куда круче! В чем-то безоговорочно соглашались и восхищенно пересказывали любимые моменты друг другу: — Обожаю Беззубика. Как они до этого додумались? Смесь кошки, собаки, рептилии и летучей мыши… — Кажется, ты только что назвала рецепт винегрета… — Винегрет вкусный, а Беззубик такой лапочка!!! — О да, он даже мое сердце растопил. Прикольный дракоша. Остановились в итоге на последнем фильме Гая Ричи. Оба его не видели, но давно хотели посмотреть. И ведь вроде за сюжетом следили внимательно. И диалоги слушали. Когда только успели попкорном покидаться? Загадка. После убирали квартиру раз уж без «кукурузной битвы» не обошлось. Парень несколько раз успел пожалеть, что предложил купить эту вкусняшку. Правда потом передумал, так как уборка закончилась вкусным тягучим поцелуем с ароматом карамели. Вообщем, они в полной мере наслаждались обществом друг друга. *** В понедельник утром им страшно лень было куда-то идти. И не потому, что не выспались, а просто потому, что не хотелось расставаться. После того, как прозвенел будильник, они ещё долго лежали, смотрели друг другу в глаза, ловя каждый момент. Вот так просто валялись в кровати без намека на пошлость и изучали рисунок радужки глаз, как нечто самое занимательное в мире. День для него и для нее тянулся безумно долго. При этом окружающие их люди замечали, что они сегодня какие-то другие. Без пяти семь он стоял у порога её кафе со скромненьким букетиком в руках, думая о том, что надо будет потом уточнить, какие она любит цветы, что она вообще любит. Заметив, как дама сердца мелькнула в окне, молодой человек спрятался за дверью. Она вышла с двумя девушками, с которыми вместе работала. Все трое озадаченно осматривались по сторонам. — Опаздывает, наверное, — в голосе одной из ее коллег не было ни сарказма, ни жалости, ни злобы, только искреннее удивление. Компания попрощалась и разошлась. Она на секунду задержалась для того, чтобы ещё раз осмотреться и начала двигаться в направлении дома. Как только она прошла мимо, он выскочил из укрытия, оказавшись у неё за спиной, девушка его не услышала. Парень положил руку с цветами ей на плечо так, что лепестки оказались в сантиметре от её лица. Резкий и удивлённый голос: — Рома!?? — Ты не рада меня видеть? — эта мысль первая пришла ему в голову, и он тут же озвучил её, смягчив смысл фразы шутливой интонацией. Она взяла букет, обняла его за шею и прошептала на ухо: — Очень рада! — после чего отступила, опуская почему-то виноватый взгляд. — Что-то случилось? — Просто, когда я вышла и не увидела тебя, то подумала, что… — она отвернулась от него. Он обошёл её, взял за плечи и спросил: — Что? — Ну, я уже начала думать, куда я смогу съехать. — В смысле? — такого ответа парень никак не ожидал. Что за бред вообще твориться в голове у этой девчонки? — Ром, ну неужели не понятно? Я подумала, что всё, что ты хотел, ты от меня получил. И я тебе стала не интересна. Он обнял её крепко-крепко, тяжело вздохнув такой глупости. — Дурёха моя! — Пообещай мне кое-что. — Что? — Если вдруг захочешь бросить меня, скажи лично, не делай как-то так, ладно? — Конечно, но пока бросать тебя в мои планы не входит. Но и ты тоже пообещай. — он погрозил ей пальчиком. Ну, так чтобы неповадно было думать о всяких там расставаниях. — Обещаю! Он вновь обнял её за плечи, и они медленно пошли домой. *** Проходили дни…. Теперь, они не просто болтали о чём-то обобщенном, они узнавали друг друга. В один из вечеров он рассказал ей, как погибли его родители четыре года назад. После работы они не стали сразу подниматься в квартиру, а задержались во дворе. Она покачивалась на качелях, он стоял рядом, просматривая фотографии в памяти фотоаппарата. Несколько минут она, молча, наблюдала за ним. — Все хотела спросить, как давно ты пользуешься этой камерой? У тебя есть и другие, но эту ты любишь, кажется, больше всего. Дорогая, наверное...— заинтересовалась вдруг девушка. — Несколько лет. И да, она самая любимая. Дорогая, но немного не в том смысле. Мне родители её подарили…, — он перестал листать кадры и задумчиво посмотрел куда-то вдаль, а спустя пару секунд, продолжил, —… уже после смерти. — Как это? — она перестала покачиваться. Железные штанги мерзко скрипнули, предавая моменту налёт мистицизма. — Они … они очень любили активный отдых, часто уезжали куда-нибудь. Мы даже с парашютом прыгали, по рекам сплавлялись. Но их страстью были горы… . Я привык жить самостоятельно. Не видеть родителей неделями. Хотя они и меня часто брали с собой. Мне, конечно, нравилось всё это, но надолго меня не хватало. День, два, три и надоедало, тянуло к цивилизации. Я всегда любил фотографировать. Помню, как первый раз взял фотоаппарат в руки, простенький. С тех пор и дня не проживал без фотографии. Их увлечение меня манило скорее моментами радости, победы, адреналином в глазах. Секундами, которые я мог остановить, запечатлеть. Знаешь, чувствуешь себя волшебником, когда нажав всего одну кнопку можешь заморозить само время!... — он выдержал небольшую паузу, глядя себе куда-то в ноги. А потом продолжил, слегка понизив голос: — Мне было семнадцать, оставался месяц до моего совершеннолетия. Они были членами клуба «Экстремальный отдых». Он, если не ошибаюсь, и сейчас существует. В этом клубе они и узнали про ту поездку. На самом деле это была какая-то научная экспедиция в горы Кавказа. Правда, из десяти человек, учёных было только трое. Точную дату возвращения из таких походов редко знаешь наверняка. Два дня плюс-минус, в лучшем случае. Вот и тогда известно не было. Они боялись опоздать на мой день рождения. Поэтому заранее выбрали подарок и оплатили доставку, даже открытку мама подписала своей рукой и вложила в упаковку. Но произошло землетрясение, затем сошла лавина. Когда поступило предупреждение, они были слишком далеко от населенных пунктов. А до ближайшей перевалочной базы не дошли всего пять километров… . В их группе не выжил никто. Спасатели искали трое суток, но нашли их случайно, туристы, идущие по этому, же маршруту… . Я долго не мог поверить в то, что родителей больше нет. Помню, мне всё казалось, что они не сегодня – завтра откроют дверь и будут наперебой рассказывать обо всём, что нового и интересного увидели. Мне повезло, меня не стали оформлять ни в детский дом, ни в приёмник, даже на учёт, как сироту, поставить не успели. На самом деле, женщина, которая вела моё дело, нарочно задержала документы. Она прекрасно понимала, что моя тётя, которая в тот момент находилась рядом, оформить опекунство не успеет, а портить мне психику парой недель в детском доме нет смысла. И я ей за это очень благодарен. И вот мой день рождения. Казалось бы, такая дата, но мы её не отмечали. Да и в связи с произошедшими событиями я даже забыл про неё. Помню, как открыл дверь, а там стоит курьер, в яркой, желтой форменной куртке. Она, куртка, показалась мне тогда нереальной. Мне, для которого весь мир потерял краски, потускнел, было странно видеть, что кто-то может улыбаться, носить яркую одежду и источать, хоть и не совсем искренний, но позитив. Когда открыл открытку, а там маминой рукой выведено: «Дорогой мой сыночек…» — я потерял дар речи. Вначале мелькнула надежда, через мгновенье мне показалось это злой шуткой, но всё объяснила мама, написав, что, если я читаю эту открытку, значит, лично вручить камеру мне на восемнадцатилетние они не могут… . Он закончил говорить. Она пару секунд стояла оцепенев, а потом обняла, спрятав уже заплаканное лицо в куртку. — Прости, я не знала. — Всё в порядке. Я сам хотел этого. Для меня важно было тебе рассказать. Если бы всё было не так, то я бы просто отмахнулся от вопроса. Эй, ну, что ты, не плачь. — парень аккуратно вытер холодными пальцами пару слезинок с покрасневших щёк. — Мне так жаль! Правда! — Пойдём домой, — предложил он. — Ага. — шмыгнув носом промямлила она