Осень

С тех пор они могли проводить целые вечера за рассказами о детстве, смотреть его фотографии, смеяться над наивностью, из-за которой все подростки, да и дети тоже попадают в различные истории. Он учил её фотографировать, рассказывая все хитрости и премудрости этого ремесла. Они часто смотрели фильмы, часами выбирая подходящий. Смеялись над грустными картинами, и плакали над комедиями. Было много разговоров об искусстве: картины, музыка, кино, фотографии… У молодых людей было столько общего, столько точек пересечения их интересов, но смотрели они на эти точки под разными углами. Иногда это сталкивало их лбами. Зато просто проводить хмурые осенние вечера вдвоем никогда не становилось скучно. Часто, встречая её с работы, он дарил ей букетики из осенних листьев, отмечая, что они ей ужасно идут, сочетаясь с волосами. Девушке они нравились. На стенах в квартире даже висело несколько гербариев. Замысловатые картины, в которых легко читались портреты людей или городские пейзажи. Осенние листья заменяли, так не хватающего поздней осенью, солнышка. Тяжелый медный цвет подсохших растений напоминал не столько яркий полуденный свет, сколько запоздалый закат с массивными почти красными рефлексами. Да и не только осенью. Постепенно приближалась зима. И теплых цветов в окружении становилось все меньше. И вот уже появились в витринах магазинов, на рекламных баннерах, роликах по ТВ атрибуты Нового года. Гирлянды, фонарики, ёлки, игрушки, открытки встречались на каждом углу. А вот в их доме главный атрибут Нового года так и не появился. — А когда мы будем ставить ёлку? — как-то, в начале двадцатых чисел декабря, спросила девушка. — Не знаю, как хочешь, — ответил он, пожав плечами и не отрывая своих глаз от компьютера. — А когда ты обычно наряжаешь дерево? — не унималась она. — Никогда. — пробубнил голос, хозяин которого был всё также погружен в дела. — Совсем?.. — Ну, за минувшие четыре года, зелёной красавицы в этом доме не было. Последний раз я наряжал ёлку ещё с родителями. Кстати, живую. — молодой человек, наконец, обратил внимание, на настойчивую собеседницу. — Ты четыре года справлял Новый год без елки? Даже без маленькой? Воот такой? — она ладошками отмерила сантиметров двадцать. — Я не справлял Новый год дома. А там, где был, елку наряжали и без моего непосредственного участия. Для меня 31 декабря — это вечеринки у друзей, ну, или в клубе, в крайнем случае. — Ясно. Ёлку сходить купить лень, а наряжать тем более? — сделала вывод девушка. — Да она мне как-то и не нужна была. Какой смысл? Только мороки больше. — А праздничное настроение себе создать? Парень состроил скептическую гримасу, которая так и говорила: “Настроение? Серьезно?” Но спустя мгновение выражение его лица смягчилось и он произнес: — Ну теперь я живу не один. И если ты хочешь, можем провести этот новый год вместе, только ты и я. А завтра сходим, выберем ёлку. — Хочу, конечно, — она немного погрустнела — но только это очень похоже на то, будто я тебя заставляю, ну или выпрашиваю. Мне не нужны одолжения. — А это не одолжение. — молодой человек встал из-за своего рабочего места и подошел к собеседнице — Я сам этого очень хочу. Ты пойми, мне не нужна была вся эта новогодняя мишура, потому что она для меня ничего не значила. Но если это заставит улыбнуться тебя, то и я улыбнусь. И в таком случае смысл в этой, по своей сути, бессмысленной суете появляется. — Правда? — мягко улыбнувшись прошептала девушка. — Правда! Она как-то странно посмотрела на него. — Что? — с легкой усмешкой спросил он. Она всё продолжала буравить его взглядом. — Что? — Мне иногда кажется, что ты настоящий, совершенно другой, не такой, каким хочешь казаться окружающим… *** На следующий день, сразу после работы, они отправились на новогоднюю ярмарку за деревом. Там, где они оказались, был огромный выбор зимних красавиц. Они гуляли среди них как в лесу, рассматривая всё это великолепие. Здесь были и очень маленькие ёлочки, и просто огромные, колючие и не очень. Здесь были и пушистые сосёнки, и грациозные ели и пихты, заснеженные живые, пахнущие смолой и хвоёй, а также представлены были и искусственные ёлки, разных размеров, цветов, уже с встроенными гирляндами и ёлочными игрушками, и совсем простенькие разборные «метёлки». Выбрав, наконец, из всего этого разнообразия зелёное дерево размером около 2 метров с тонкими иголками, они перешли к рядам с ёлочными игрушками, мишуре и прочим праздничным принадлежностям. Пара довольно долго пробыла на ярмарке, а когда, наконец, всё было выбрано и куплено, вызвала такси. Потому, что с такими покупками просто не смогли бы дойти до дома, да и общественный транспорт вечером – отпадал, слишком большая ёлка и хрупкие игрушки. Уставшие и голодные они не смогли копошиться в этой праздничной мишуре, наряжать и украшать. Придя домой, перекусили и завалились спать измотанные, но счастливые. Зато следующий вечер был целиком и полностью посвящён зелёной красавице. Пока он устанавливал ёлку, она пыталась распутать клубок электрической гирлянды, но запутала цепочку из огней ещё больше. Поэтому они долго пошагово вместе разбирали её, а когда, наконец, сияющая паутина была распутана, по квартире пронеслись аплодисменты и крики «Ура!». Лесную красавицу долго и с удовольствием наряжали, вешали красные и синие шарики, она внизу, он – вверху. Пустили «дождь» сияющим водопадом. А на верхушку поставили не традиционную красную звезду, а большую кружевную снежинку переливающуюся на свету всеми цветами радуги. Очередной вечер был пропитан теплом и какой-то милой идиллией. — А я и забыл как это круто! — устало сказал он, когда всё было закончено и упал спиной на диван. — Я рада, что помогла тебе это вспомнить, — она аккуратно пристроилась рядом, положив голову ему на грудь. — Спасибо! — он обнял её одной рукой, а второй зарылся в любимые рыжие волосы. На следующий вечер они продолжали создавать себе праздничное настроение, развешивая по квартире гирлянды, мишуру, большие, расписанные вручную, стеклянные шары. И им казалось, что этот Новый год будет идеальным. Но это им только казалось… *** 30 декабря. Это не только походы по магазинам, пролистывание журналов и интернета в поисках рецептов, но ещё и нервотрепка. Это состояние «на грани» бывает у всех, но для них именно этот день закончился более, чем неудачно. С самого утра его телефон просто «разрывался». Со всеми, кто ему звонил, он подолгу разговаривал, смеялся, но окончание разговора было всегда одинаковым: он со слегка потускневшей улыбкой отвечал: — Нет, не могу, я в этот раз дома… — и быстро отключался. Сперва она не обращала на это внимание, но потом насторожилась. А ближе к вечеру молодой человек стал невнимательным и более раздраженным. Поэтому, после очередного такого звонка девушка спросила: — Что-то случилось? — она уже догадывалась что, но попыталась вывести парня на разговор. — Да нет, ничего. — пробубнил он себе под нос ответ. — А почему такой грустный? — Я? Я не грустный, я задумчивый. — Задумчивый? Интересно о чем же думает этот человек так сильно нахмурив лоб? — попробовала пошутить она, а заодно и расправить сведенные брови ее второй половинки. Но он сделал вид, что не расслышал. И даже на прикосновение почти не среагировал. Девушка решила не навязываться и дать возможность ему повариться в собственном соку. Но проходило время: час, два, три, а парень, казалось все глубже уходил в себя. — Ром, — не выдержав, попыталась еще раз достучаться до молодого человека. — Если не хочешь говорить, что тебя так расстраивает, не надо, не говори, но не прячь от меня свои истинные чувства, пожалуйста! — осторожно начала она — Если тебе грустно так и скажи! Что мне сделать? Оставить тебя одного? Может чем-то помочь? — Ну, что ты, что ты, Котёнок! — он подошёл, вытер, ещё не скатившиеся с её лица, слезинки (девушка и сама не заметила когда они появись) и обнял ее. — Всё в порядке, правда. Если бы было что-то серьёзное, я бы сказал. Неубедительно. Но она попыталась взять себя в руки: «Надо успокоиться». Однако, пропел очередной звонок от, которого они оба вздрогнули, находясь в руках друг друга. — Алло, да, привет, Лёш, — ответил он уже без утреннего энтузиазма в голосе. — Ага, и тебя с Наступающим… — долгая пауза, — тебе разве не сказали? … Я же и в беседе писал, … не, прости Лёх, в этом году без меня ... Ну, можно и так сказать … Да, пока. — Ты ведь хочешь к ним? — как только вызов был отклонен, спросила она, хотя правда и так была слишком очевидна. — Если хочешь, мы можем… — О чём это ты? — перебив ее. — Слушай, я ведь не маленькая, и из-за того, что не существует Деда Мороза, давно не плачу. Хочешь провести праздник вне стен этой квартиры со своими друзьями? Хорошо давай. Я видела, как ты утром загорался, когда тебе звонили, и как тускнел. Я не подслушивала, нет! Ты ведь знаешь, у меня нет такой привычки, но здесь не сложно догадаться по случайно услышанным фразам… — Ты, что, меня из собственного дома в праздник выгоняешь? — он попытался пошутить, но вышло как-то враждебно. Девушка немного смутилась такого тона. Завтрашний вечер был для нее важен и дорог. И ей тяжело было его отдать. Он не понимал. Она не настаивала. Но обиделась, не столько на его желание общения с другими людьми, сколько на то, что он не оценил ее уступку и большое желание помочь. — Ром, ты обещал, что это не будет одолжением. — В голосе девушки мягкость сменилась на холод. — Вот только не нужно обижаться…, — парень не успел закончить. — Я же сказала, я не обижаюсь! — она повысила голос, а из глаз брызнули слезы злости. Не специально, и крик, и соленая вода на щеках были до крайности не специально, просто вырвалось, сказался весь день напряжения, сдерживания эмоций, переживаний. — Я уже говорил, что это не одолжение! — в голосе его сквозило раздражение — Я обещал! И не нужно меня выгонять из собственного дома! — Вот только не надо жертвовать собой играя благородного рыцаря! Мы оба знаем, что благородства тебе не занимать. Но не стоит перебарщивать, ладно?! Хочешь праздновать Новый год с друзьями – празднуй!?! – она уже кричала. — Да! Да хочу! И что это меняет? — Кто тебя держит?! — Ты! — Я? — Да! — Понятно. — Ну, не могу я так быстро измениться, не МО-ГУ-У-У! И что, я теперь разорваться должен? Я столько лет жил сам себе на уме. Клубы, вечеринки, друзья, девушки… — Ах, девушки! — “А вот это было больно!”— подумала она, но вслух продолжила — Слушай, а может мне погулять часок другой? А ты пока тут с какой-нибудь Шл… Девушкой повеселишься. Хотя, что это я мелочусь, может мне сразу вещи собрать? Если я тебе так надоела, если ты так захотел активной жизни, что же ты молчал-то, а? Я понятливая, давно бы мой след простыл. — Да причём тут это? Я пытаюсь объяснить тебе, что я другой! Домашние тапочки, газеты и телевизор — это не для меня! Сейчас не для меня! Я привык к другому! Разговор на повышенных тонах все продолжался и ни один не хотел успокаиваться. — Ну, так и живи, как привык, что же ты? — Да не хочу я теперь так постоянно жить! — А зачем тогда ты это от меня скрываешь? — Не знаю… — он запнулся о собственные слова. А ведь и правда зачем? После криков, эта фраза, сказанная почти шёпотом, повисла в тишине. Она немного опешила, отшатнулась назад, решимости у девушки поубавилось. На секунду их взгляды пересеклись, они застыли. Но, спустя мгновение, она, молча, ушла в спальню. Он остался стоять. Молодой человек дал ей час, чтобы остыть, и только потом зашёл в комнату. Когда он появился на пороге, она сделала вид, что не заметила его. — Злишься? Она молчала. — Злишься! Ты можешь со мной не говорить, если хочешь, но выслушай меня, ладно? Она не реагировала. И, приняв молчание за согласие, он продолжил. — А, что было ключом к ссоре? По сути – ничего, просто накопилось за день, за два, за эти месяцы. А тут…. Слушай, давай спокойно поговорим. — Я хочу, — тихо-тихо отозвалась она — но не уверена, что у нас получиться. — Давай попробуем. Она кивнула в знак согласия. И они говорили. Долго. Уже не ругались, просто беседовали. Он предложил ей пойти на Новогоднюю вечеринку с его друзьями. Она согласилась.