&

— тэ-тэ опять про тебя говорил вчера, — как бы между прочим говорит чимин за завтраком. юнги поднимает на него сонные, опухшие глаза. парень привычным движением зачесывает пальцами пряди нежно-розового цвета, откидывая со лба мешающуюся челку, многочисленные кольца поблескивают в тусклом свете лампы. юнги зачерпывает ложкой хлопья с молоком, невольно хмурясь. — что ты хочешь от меня услышать, мими? — ворчит он, пряча глаза за челкой. — ты знаешь, что. прошло уже больше трех лет с твоего выпуска, хен... а вы с тэхеном ни разу не виделись, — ему, наверняка, надоело это повторять из раза в раз, но мин ничего не мог с собой поделать. это уже похоже на автоматическую реакцию, совсем не требующую мысленных усилий для запуска — нахмурить брови, отвести взгляд, пробормотать какое-нибудь совсем уж нелепое оправдание, и в довершении всего скрыться поскорее от чужих пытливых глаз. и в этот раз ничего не меняется — чимин кричит ему что-то вслед, но юнги слишком занят своими мыслями, поэтому слова разобрать даже не пытается. он прекрасно знает, что ведет себя отвратительно, но чем больше времени проходит, тем сложнее это "отвратительно" поменять на хотя бы "сносно". а сейчас все дошло до того, что даже мысль связаться с тэхеном вызывает у него практически панический ужас. ну что он младшему скажет? "прости, тэ, что не писал и не звонил тебе несколько лет и попросил чимина скрывать, что мы общаемся. я просто сохну по тебе лет с пятнадцати, и вот пытался таким ебнутым способом избавиться от своей влюбленности, так как ты вроде по девочкам, хотя и учил меня целоваться". так, что ли? самым логичным, да и единственным ответом на такое от тэхена будет "идите-ка ты, хен, и твоя нездоровая влюбленность нахуй". для мина на самом деле было удивительно, что тэхен про него все еще помнит. хотя иногда юнги просто предпочитал думать, что чимин это все выдумывает, чтобы то ли поиздеваться, то ли подбодрить. в конце его старшей школы, когда тэхен из-за кое-кого "учил его целоваться", минова влюбленность совершила новый виток в развитии и прямиком в пизду. эволюционировала, короче. в какой-то момент юнги даже начал побаиваться за свое ментальное состояние. его мотало из одной крайности в другую — с одной стороны вместо обычной неприязни, которую он испытывал к пассиям тэ, появилась почти жгучая ярость, граничащая с ненавистью (радовало только, что он, кажется, вполне неплохо это скрывал, но никогда до этого юнги так сильно не ревновал тэхена вообще ко всему его окружению, как перед окончанием школы), а с другой — он впадал в состояние глубочайшего уныния, когда все чаще размышлял о том, что с мальчиком у него все равно ничего не получится — мин все еще был свято уверен, что тэхен исключительно по девочкам и даже минимального шанса у него нет. именно так, метаясь от ощущения, что его сейчас разорвет от не самых положительных эмоций, до полного опустошения, юнги и принял это не самое разумное решение — разорвать с тэхеном все отношения после выпуска. чимин тогда долго пытался его отговорить, но, как можно заметить, не особо успешно. и начал он заранее — постепенно сокращая количество и продолжительность встреч. сделать это было не так, чтобы слишком сложно: у тэхена было полно друзей и подруг, так что отсутствие невыразительного, скучного мин юнги явно было не очень заметно, да и всегда можно было сказать, что он готовится к экзаменам и времени совсем-совсем нет. так что, кое-как сдав сунын, юнги с небывалым рвением ринулся в сеул. родители подивились неожиданному энтузиазму с его стороны, помня, как он не хотел покидать тэгу, но в конечном итоге были довольны — переезжать в любом случае пришлось бы. так юнги оказался в сеуле — почти в трехстах километрах от тэгу. а дальше уже было совсем просто — достаточно было как бы случайно потерять телефон и поменять номер, а также пропасть из всех соцсетей. сложнее всего было убедить чимина подыгрывать ему. но у мина получилось — думается, во многом потому, что выглядел он тогда совсем уж плохо и младший просто пожалел его. а когда сам закончил старшую школу через год после юнги, без особого труда поступил в пусанскую академию искусств. и через какое-то время юнги переехал к нему из сеула, потому как уже был совершеннолетним, да и в сеуле у него так и не появилось друзей — только неплохие знакомые. ни в колледж, ни в тем более университет он, конечно, не поступил, поэтому просто подрабатывал где придется и, закопавшись в программы для сведения музыки, в свободное время писал лирику для хип-хоп-песен и нечто, отдаленно похожее на стихи. поэтому когда младший предложил переехать к нему и снимать квартиру вдвоем, юнги не особо долго думал. единственное, чего мин не предусмотрел, это то, что в отличии от него, чимин, хоть и переехал в другой город, связь с тэхеном все еще активно поддерживал. они ежедневно переписывались, созванивались пару раз в неделю (в том числе и по видео-связи) и ездили друг к другу на каникулах. чимин говорил иногда, что ему трудно так долго врать тэхену, что тот все еще про юнги помнит, но мин с невиданным для себя упорством все его слова игнорировал. сам он старался как можно меньше думать про кима, отказываясь даже смотреть на его фотографии, которые первое время пытался подсунуть ему чимин. иногда только, примерно раз в пару месяцев, он по ночам листал старые фотки из галереи, размазывая по лицу слезы и сопли. юнги сам не особо понимал, зачем он это делает, но сдерживаться не получалось. ему жизненно важно было хотя бы так увидеть кимову широкую, почти прямоугольную улыбку, радостные большие глаза с двойным веком на одном и нескладную долговязую фигуру. однако за минутами слабости следовали жесткие откаты — у него в груди как будто расползалась огромная черная дыра. это было сложновыносимое чувство, от которого в одиночку было не избавиться. из-за этого еще когда юнги жил в сеуле, он пытался встречаться сначала с девушками, а потом и с парнями, но ничего хорошего из этого так и не вышло. ему было очень, почти непреодолимо сложно подпустить к себе другого человека. и по какой-то причине все эти обстоятельства еще больше сблизили его с чимином. возможно, потому что пак был его самым лучшим и самым любимым другом, но уже буквально через пару месяцев после его переезда они стали настолько близки, что очередная ночь просмотра тэхеновых фотографий через пару дней завершилась пьяной слезливой обоюдной дрочкой. они по-прежнему оставались друзьями, возможно даже больше, чем до этого, просто... просто иногда юнги была нужна небольшая помощь, когда сам себе он помочь больше не мог. в этом же не было ничего плохого?

*

стоит ли удивляться тому, что вскоре после того, как чимин упомянул тэхена, это произошло опять? сложный вопрос. пак довольно часто говорил про младшего, но иногда его слова ни к чему не приводили, а иногда это происходило. юнги приоткрывает дверь в комнату чимина, жалостливо смотря на младшего. чимин поднимает на него глаза и через пару секунд откладывает в сторону учебник. юнги мысленно скулит, каждый раз чувствуя себя странно в одной рубашке. но ему, кажется, все же нравится. юнги даже специально купил несколько разных огромных рубашек размеров на десять больше, которые смотрелись на нем, как мини-платье. пак скользит взглядом по его ногам и протягивает к нему руки. юнги открывает дверь шире и быстрым шагом подходит к младшему. присаживается сбоку, обнимая парня за талию. чимин обхватывает его руками, позволяя уткнуться носом в шею. и гладит по отросшим темным волосам. мин всхлипывает тихо, теснее прижимаясь к другу. — мими, я... — юнги замолкает, продолжая вжиматься лицом в парня и чувствуя, как глаза против его воли влажнеют. — я знаю, хен, все хорошо, — ласково бормочет пак, поглаживая юнги по спине и пояснице. они сидят так еще минут десять. юнги дышит глубоко, согреваясь в чужих объятиях. иногда ему было достаточно и этого. но, кажется, не в этом случае. сейчас в юнги постепенно разгорается желание быть еще ближе к другу, из-за чего он выпутывается из чужих рук, привычным движением седлая колени пака. и снова обнимает, так чтобы между ними не было вообще никакого расстояния. чимин ведет ладонями ниже, почти обхватывая миновы ягодицы, но его прерывает громкий стук в дверь. юнги вздрагивает, вытягиваясь в струнку. — я открою, — пак сажает юнги на кровать, грузно поднимаясь с места. мин сидит неподвижно, замерев взглядом на закрывшейся двери. у него плохое предчувствие.

*

когда дверь, наконец, открывается, тэхен старательно тянет губы в улыбке, рассматривая опешившего чимина. — ну, привет, дружище, — как можно более спокойно говорит он, добродушно приподнимая брови. обида и злость все еще бурлят под кожей, но за время поездки из сеула в пусан он о многом успел подумать, да и успокоился уже почти. он и ведет себя вполне адекватно, правда? стоит себе спокойно, даже не ломает никакие стеклянные журнальные столики. ну, к примеру. это не значит совершенно, что он это делал. правда. — привет, тэ, — друг улыбается нервно. тэхен наблюдает, как дергается чужой кадык, — ты не предупреждал, что приедешь. — ты не рад меня видеть? — ким растягивает губы в насмешливой улыбке, засовывая руки в карманы, — он здесь, да? — кто? — чимин наклоняет голову, выглядя почти искренне недоумевающим. успокоился, кажется. но не зря они дружат уже почти пятнадцать лет. и к чему весь этот цирк парень не особо понимает. — юнги-хен, — тэхен стискивает зубы, снова начиная злиться только лишь при упоминании чужого имени. сердце болезненно тянет, тэхен задерживает дыхание. старший открывает рот, чтобы ответить, но лишь выдыхает. — мне есть смысл спрашивать, как ты узнал? — сдавшись, видимо, спрашивает друг, складывая руки на груди. тэхен пожимает плечами, доставая телефон и открывая сохраненный в избранном пост из инсты, и не глядя поворачивает экран к старшему. он и так прекрасно знает, что там за фотографии. чимин наклоняется, чтобы лучше рассмотреть, и смеется тихо, — не думал, что ты следишь за всеми моими знакомыми. — я и не слежу, чимни, — убирая телефон обратно в карман кожанки, отвечает тэхен, — оказывается, так не любимые мной рекомендации на самом деле очень полезная штука. — хорошо-хорошо. я понял. но ты так и собираешься на пороге стоять? не хочешь зайти все-таки? — парень отходит в сторону, приглашающе распахивая дверь. тэхен продолжает упрямо стоять на месте. — сначала мне хотелось бы получить объяснения, — невозмутимо говорит он в ответ на вопросительный взгляд. — объяснения какого рода вы желаете получить, тэтэ-шши? — чимин улыбается весело, без возмущений соглашаясь на такое продолжение разговора. тэхен пару десятков секунд рассматривает своего любимого чими, который теперь выглядит почти как айдол. — например, из-за чего юнги-хен пропал после выпуска, и как так вышло, что ты, друг мой, с самым невинным видом утверждающий, что с тобой он также не связывается, не только, судя по всему, живешь с ним, но еще и трахаешься? мне бы очень хотелось узнать. под конец его ответа до этого спокойный чимин краснеет, возмущенно хватая воздух пухлыми губами. — попрошу, мистер! — он зачем-то оглядывается назад, сверкая недовольными глазами, — мы не... не трахаемся! ты с ума сошел? — то есть, я ошибаюсь? — тэхен иронично выгибает бровь. чимин яростно кивает. — конечно. мы просто друзья!.. ну... возможно, я немного и... — пак тушуется, постепенно замолкая и отводя взгляд. тэхен подается вперед, кладя руку на чужое плечо и сжимая пальцы. — немного что? что "немного", чи? — послушай, тэ. ты даже не представляешь, в каком он был состоянии, — пак вздыхает тяжело. — и я бы хотел, но не могу сказать, что из-за тебя. тэхен хмурится. — что ты имеешь в виду? — почему тебя вообще так волнует именно этот аспект наших... эм... отношений? неужели ревнуешь? — чимин насмешливо прищуривается, решая, видимо, сменить тему. — ревную. — невозмутимо соглашается тэхен. чимин округляет глаза. но прежде, чем он отвечает, парень продолжает, — юнги-хена. к тебе. не как друга. ревную. — ... охуеть. — чимин улыбается немного истерично, посмеиваясь, — вот так сюжетный поворот. так. ладно. думаю, тебе стоит лично поговорить с хеном. я и сам не до конца понимаю все его мотивы, так что... тэхен молча проходит в прихожую, покусывая внутреннюю сторону щеки. все эмоции настолько перемешались, что парень совершенно не понимает, что сейчас испытывает: облегчение, гнев, радость, апатию или эйфорию. чимин тем временем забегает в одну из комнат буквально на минуту, потом снимает с крючка куртку и застывает у двери, внимательным взглядом сканируя кима. — только постарайся его понять, хорошо? не все люди всегда поступают правильно и логично, — тэхен кивает, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. друг шарится в карманах и, нащупав что-то, с хитрой улыбкой подходит к киму, вкладывая это в его ладонь. тэхен с легким непониманием рассматривает ленту из трех презервативов. — может, понадобится. — м-м, спасибо, конечно, чи, — тэхен вертит в руках упаковки, — но, боюсь, размерчик маловат будет. — ха-ха-ха, очень смешно, — парень закатывает глаза, — вы несколько лет не виделись. собираешься их в первый же день по прямому назначению использовать? — в самом деле, — хмыкает ким, послушно пихая презервативы в карман. чимин быстро прощается, закрывая за собой дверь. тэхен вздыхает глубоко. снимает кожанку, в которой уже становится душновато, и небрежно скидывает с ног обувь. кладет ладонь на грудь, чувствуя гулкие удары. и идет к комнате, в которую заходил чимин до этого. юнги, сжавшись, сидит на кровати. когда дверь издает чуть слышный скрип, он поднимает взгляд на тэхена, замерев на месте и походя на олененка, попавшего под свет фар. он выглядит таким напуганным и крошечным, что тэхену приходится сглотнуть вязкую слюну, сдерживая порыв обнять и успокоить. он кажется не таким худым, как три с лишним года назад, и как будто бы еще более хорошеньким, если это вообще возможно. или дело в восприятии самого тэхена? но с этими темными волнистыми волосами, розовыми губами и стройными бледными ногами хен похож на гребанное произведение искусства. тэхен все еще стоит на пороге, и они в полной тишине рассматривают друг друга. старший выглядит почти ошеломленным, но ким, кажется, не лучше. его голос немного дрожит, когда он, наконец, говорит: — привет, хен.