Частное детективное агентство «Вильгельм Телль»

      Июль в этом году выдался на редкость жарким. Народ валом валил по вечерам и выходным на водохранилище и к реке. Киоски с мороженым выполняли план с опережением графика на месяц, а пива за неделю продали столько, сколько какой-нибудь задроченной Баварии хватило бы на полгода. Сидя в одних только семейных трусах в цветочек у себя в кабинете, изнывающий от жары Середа обмахивался сделанным из коробки от ксерокса веером, мечтая попасть в Антарктиду, пусть даже с риском угодить на обед к голодному белому медведю. И пофиг, что белые медведи водились на другом конце земного шара, страдающему Середе на это было глубоко плевать. Между тем шагающий по двадцать первому веку семимильными шагами научно-технический прогресс помогал мало, так как старенький кондиционер «Ветерок» ещё вчера вечером приказал долго жить, а склеивший ласты чуть раньше вентилятор сиротливо стоял в углу. Нового же, несмотря на все «прелести» рыночной экономики, в магазинах было не достать ни за какие деньги, на вызов же техника записывались за полторы декады заранее. К слову, Жанну, Толян, сжалившись над бедной девочкой, ввиду вынужденного безделья, всё-таки отпустил в Париж, благо деньги на это дело были отложены давно. И визжащая от счастья секретарша, на радостях сделав шефу королевский минет, каким-то неимоверным способом за сутки выправила «Шенген», и, оседлавши бьющий копытом «Боинг», уже на утро летела к вожделенным французским магазинам, с гламурными шмутками и парфюмом, божественным сигаретам и спиртному, а также, к, по слухам, отличавшимся неимоверной галантностью европейским кавалерам. На удивление, Париж Жанну не впечатлил, так же, как не впечатлили являющиеся неотъемлемой частью имиджа представителей творческих кругов по вкусу мало чем отличающиеся от дерущего горло самосада сигареты «Gitanes», дорогущие юбки и жакеты, которые, по мнению девушки, были бы уместны разве что на какой-нибудь пьяной пэтэушнице, которую нелёгкая занесла на халявную школьную дискотеку. Ну и бесцеремонно справляющие малую нужду прямо на мостовой так называемые «галантные кавалеры». Что же касается спиртного… Жанна подумала, что у нас такое детям от кашля дают. Не говоря уже о находящихся буквально в двух шагах от центра всех тех узких улочках, где самое безобидное, что с тобой могут сделать — это раздеть догола, и то, если очень повезёт. Причём полиция, то ли ввиду данного святому Дунстану обета, то ли по другой не менее уважаемой причине туда не заглядывает вовсе. Жанна же, по врождённому распиздяйству, а может ввиду неработающего навигатора, имела неосторожность заблудится в таком вот милом местечке, и если бы не отменная выучка (спасибо оставшемуся в прошлом учителю восточных единоборств), и заранее купленный в оружейном магазине крохотный шестизарядный «Дерринджер» — вполне возможно пришлось бы потратиться на визит к знаменитому парижскому гинекологу Мойше Либерману, а то может и к не менее известному хирургу Якову Абрамовичу Натансону (как уж там бы повернулось), что не только во Франции, но и вообще в Европе удовольствие дорогое. К счастью, дело ограничилось парочкой бесхозных трупов, мирно лежавших в сливной канаве, а наша девушка, воспользовавшись невесть как оказавшимся здесь такси, терпеливо дождалась, пока двое щуплых арабов вытащат из машины застрявшего в дверях пузатого, пускающего со страху газы мексиканца, поморщив носик, бесцеремонно уселась на переднее сиденье, щедро опрыскала салон отечественным освежителем воздуха «Хвойный», подкрасила губки, и назвав хватающему ртом воздух таксисту адрес на чистейшем русском языке, под визг покрышек упорхнула в свою гостиницу. В общем, пока Жанна плодотворно знакомилась с достопримечательностями куртуазной столицы мира, Середа, повесив на двери табличку «Закрыто на учёт» — с чистой совестью устроился на месяц работать спасателем на пляж, в предвкушении безнаказанного лицезрения раздетых барышень, жаркого июльского солнца, прозрачной речной воды, и полным отсутствием проблем. О чем в тот же день, как минимум, дважды пожалел, полтора часа гоняясь по пляжу за сбежавшим от хозяйки метровым крокодилом — подростком, которого она, словно кота, нацепив поводок на чешуйчатую шею, вывела погулять на свежий воздух. Рептилия, смешно передвигая лапами, резво бегала среди визжащих граждан, видимо сама напуганная происходящим, но в воду отчего-то не лезла, так что в конце концов Толяну удалось пяткой наступить на поводок и уже через пять минут, предварительно обезопасив себя, обмотав скотчем зубастые, но пока ещё некрупные челюсти, вручить хозяйке её зелёное сокровище, заработав, правда, за это сто евро. На чём, собственно, эпопея со спасательными работами скоропостижно подошла к бесславному концу, и Толян, скрепя сердце, вернулся в контору, предварительно затарившись спиртным и закуской, дав самому себе обет не выходить на улицу вплоть до возвращения любовницы. А в это время в Париже Жанна, до скрипа вымывшись в пускающем пузыри джакузи, заказала себе в номер роскошный ужин с непременным шампанским, черной икрой, лягушачьими лапками, раковым супом, устрицами с лимонным соком, и конечно же, дорогущими трюфелями. А так как финансы к этому времени, как говорится, уже начинали петь романсы, то девушка, недолго думая, рассыпала упаковку мятного драже прямо у порога. Когда же вежливый, с иголочки прикинутый гарсон переступил порог гостеприимно открытой двери номера, то моментально поскользнулся на мраморном полу, опрокинув на хозяйку тележку с деликатесами, да вдобавок угодив ей локтем под левый глаз. В результате администрация гостиницы в лице директора и его заместителя полчаса извинялись за «этот прискорбный инцидент», умоляя принять очаровательную русскую мадемуазель ужин бесплатно, плюс перевели ей на карту пять тысяч евро за моральный и физический (фингал налился нешуточный) ущербы. Так, что вечер Жанна провела изумительный (воспользовавшись мальчиком по вызову, опять же за счёт заведения), и засыпая под утро на смятых простынях, впервые ощутила себя в Париже, как дома. Жаль, что отпуск к этому времени подходил к концу, и уже через сутки грустная девушка со вздохом сдала ключи на ресепшене, а перед тем как усесться в такси, бросила на счастье монетку в забранную гранитом мутную Сену. Всё время перелёта Жанна скучала по Франции, и только перешагнув порог ставшего родным «Вильгельма Телля», до глубины души умилилась, услышав матерное приветствие попугая. Жанна нежно погладила лежащие на её столе грязные толяновы носки, прошла в комнату отдыха, где с визгом бросилась в объятия удивлённого посасывающего виски шефа, и уже через час соскучившаяся парочка страстно занималась любовью, словно испытывая на прочность свои чувства, а заодно и новенький, с иголочки диван.