Жизнь продолжается!

      Последний день капитулирующей зимы охотно уступил место королевской синеве небес, нежному солнцу и обрадованному щебетанию птиц. Воздух, наполненный озоном, бодрил.       После суток, вынужденно проведённых в квартирах, народ повалил на полуопустевшие улицы, в предвкушении открытия заспанных супермаркетов.       Я не был исключением. В эту ночь удалось выспаться, как ни странно. Пустота и лёд внутри всё так же сковывали чрезмерно экспрессивное сознание.       Супермаркет ещё не был открыт, но очередь протянулась почти на квартал.       «Вот же ж бля…» — присвистнул я. Но бежать к другому магазину желания не было. По логике вещей этого следовало ожидать, и в любом другом магазине наблюдаться будет ровно то самое.       Я покорно стал в самом конце очереди рядом с милой девушкой и довольно живенько щебечущей бабулькой.       Хотя зрительно весна уже вовсю хозяйничала на дворе, но зима ещё напоминала о себе колеблющейся на рубеже нуля и лёгкого минуса температурой. Ждать захода в магазин пришлось целых полтора часа. Очередь двигалась медленно. Мы начали разговоры о том, о сём с девушкой и бабулей, чтобы как-то быстрее скоротать растянувшееся в ожидании время.       Периодически из магазина выходила управляющая, с ужасом смотрела на жаждущую хлеба и молока очередь и вещала, что в магазине продуктов первой необходимости уже давно нет и лучше не тратить время, а отправиться на поиски более крупного супермаркета.       Вдруг бабулька, поговорив по телефону, обратилась ко мне и к девушке, что стояла рядом:       — Муж говорит, что в Лотке есть молоко и хлеб. Но там очередь.       — Вот пусть там стоит, а вы тут, — улыбнулся я, — в такой ситуации надо разделяться.       — Да. Я к нему бы наведалась… Но вдруг тут очередь пройдет.       Я придирчиво оглядел поток людей, стоящий у магазина, примерил, с какой скоростью он движется.       — А давайте обменяемся телефонами, — предложил бабуле, — вы будете стоять там, а мы тут, и когда очередь будет подходить, позвоним или напишем в мессенджер.       — Это же отличная идея, — улыбнулась старушка. — Как вас зовут?       — Кир.       — А меня Елена.       — А я тоже Лена, — улыбнулась девушка, стоящая с нами.       После обмена телефонами, бабулька убежала. А мы с Леной остались.       Девушка ёжилась, она была легко одета: не рассчитывала на такую длинную очередь.       — Уже третий день ночуем в подвале, — вздохнула она. — Дети простудились.       — Да, подвал — не вариант. Сколько детей? Какого возраста?       — Трое… и собака, — вздыхая, ответила Лена.       — Подвал-то какой, обычный или бомбоубежище?       —  Обычный. У нас пятиэтажная «хрущевка».       — Входов сколько?       — Один. Вот соседка говорила, она в реальное бомбоубежище ходит, там и унитазы, и два выхода, и посерьёзнее все… А у нас обычный подвал. Холодно, сыро, плесень… И вёдра вместо унитазов.       — Если честно, — начал, хоть и не хотелось её огорчать, — то такой подвал в случае чего… мало полезен. Даже опасен. Лучше уже в метро, если нет ближе бомбоубежища. Или в подвал «сталинки».       — А вот и я, — вернулась бабуля, — «Лоток» закрыт.       Внезапно раздался громкий и навязчивый сигнал сирены, оповещающей о воздушной тревоге. Пол-очереди сразу же разбежалось. Бабуля тоже, посмотрев на меня, сказала:       — Я, наверное, тоже в бомбоубежище. Лучше быть голодной, но живой.       Молча кивнул.       — А вы не пойдёте? — спрашивает Лена.       Я покачал головой.       — Бомбоубежище поблизости переполнено всегда. Подвал у нас абсолютно непригоден. Лучше уж быть в таком случае на улице. Если что, можно спрятаться во-о-н там, — показал ей на глубокую траншею, брошенную строителями, которая очень напоминала хороший окоп, — там надёжнее будет, чем в подвале. Да и если это будет ракета, то…       — Вы так спокойно об этом говорите, будто способны воскресать, — с горечью сказала Лена.       Я посмотрел на неё, на стоящих сзади в очереди компанией парней, которые, скорее всего, закосили от армии, а сейчас спорят о том, будут ли сигареты в магазине или нет. Их в первую очередь интересовал не хлеб или крупа, а сигареты и пиво. Я глубоко вздохнул.       Конечно, я мог бы ей рассказать, как воскрес двадцать лет назад в военном госпитале с лёгкой руки хирургов с большой буквы, которые буквально сшили меня из ошмётков. Но не хотелось об этом. Сейчас. Слишком больно. Слишком незаживающе.       Очередь медленно, но приближалась. Лена пританцовывала. Воздушную тревогу отменили. И мне на вайбер пришло сообщение от бабули:       «Кир, вы ещё стоите?»       «Да!»       «А меня назад примите?»       «Почему нет?»       «Ну я так поспешно ушла… Испугалась сирен».       «Подходите. Мы уже скоро будем заходить в магазин».       Наконец-то погреюсь. А то начал подмерзать. Следующая партия людей, в которой и мы с Леной, залетает в вожделенное пространство торгового зала.       Полки полупустые, конечно же, на них нет продуктов первой необходимости, сотрудники не обманывали. Но есть другие продукты: шоколад, орехи, вода, соки, остатки круп, чай. Это тоже очень даже неплохо в сложившейся ситуации.       Внезапно зазвонил телефон. Это бабуля подошла, но мы её не дождались. Нажал на снятие трубки:       — Кир, а вы где?       — Мы уже в магазине, к сожалению, очередь быстрее подошла.       — Вот… — чуть не плачет она в телефон, ибо придётся занимать опять, а хвост уже тянулся аж до соседнего перекрёстка. — А можете охраннику сказать, что я с вами была? Пожалуйста…       Вздохнув, пришлось катиться вместе с тележкой ко входу, стучать в дверь, а там бабуля как раз беседовала с охранником. Я кивнул, что она была с нами, и её под недовольные возгласы очереди впустили.       — Кирюша, вот спасибо, — счастливая, она прямо обняла меня.       — Да не стоит благодарности…       Покупки я совершил быстро, чтобы не задерживать очередь. Сам ведь ощутил, что на улице холодно. Конечно, три огромных пакета тащить до дома, пусть он и располагался в пяти минутах ходьбы, было довольно непросто — думал, пупок развяжется. Давно уже не приходилось так упражняться.       Теперь продуктов должно хватить примерно на неделю, на нашу небольшую семью из трёх человек. А хлеба нет, не беда. Купил муки, поэтому, добавив воду и соль, сделаю перепички — такую себе украинскую мацу. И вкуснее их ничего не будет сегодняшним вечером. Это куда лучше, чем сигареты, о которых так гудела очередь.       А на окне стоит она, моя фиалка, распустив второй бутон. Где там лейка — подарок дорогого и значимого в моей жизни человека — сейчас я полью её, красавицу, как и обещал.       «И только попробуй мне не цвести… Всё-таки завтра первый день весны».