10.
15 марта 2022 г., 21:01
К официальным экзаменам Индиана Гардиан Хэмсворт омега-дарк был допущен с предварительной оценкой практики — «отлично». Оценка была подтверждена капитаном Кэйдом Рованом и его первым помощником Джеймсом Киором. А так же заверена мистером Томасом Уильямом Хиддлстоном.
Экзаменующий преподавательский состав тихо ржал: все, кто занимался практикой отпрыска того-самого-Хэмсворта, были выпускниками Академии, более того, лучшими выпускниками. И всех их в свое время экзаменовали присутствующие в зале личности.
Однако ректор Дауни сказал экзаменовать, значит экзаменовать. Хоть сам ректор ржал ничуть не тише своих коллег.
Мистер Хэмсворт теоретическую часть щелкал как орешки. Легко и не напрягаясь. Блистательно разделавшись с ситуативными заданиями и расчетами, он не менее блистательно решил все задачи на симуляторе и улучшил свой же прошлогодний рекорд на целую минуту.
Экзаменационная оценка — отлично. Рекомендации — первый помощник капитана. Потенциально — капитан судна уже через три года при условии подтверждения лицензии у аттестационной комиссии.
Инди улыбался. Инди кивал. Инди благодарил. Ловил на себе веселый взгляд ректора и думал о том, как придется доучиваться Джойсу и Хэйву. И куда поступят младшие братья Джойса. И почему Джереми Реннер упорно не желает подходить к нему ближе. Хотя…
Его запах изменился. Беты почти не пахнут. У альф запах властный. Отец пах хорошо. Спокойствием. Уверенностью. И еще чем-то неуловимым, что не просто обещало, а твердо говорило: я сумею защитить тебя, чего бы то ни стоило.
А вот он-омега пах совершенно иначе. Незаметно почти. Очень тонко. Вереском и немного гречишным медом. Так Том сказал. Не доверять его словам, по меньшей мере, глупо.
Может, у Реннера аллергия на вереск и гречишный мед?
— Поздравляю, кадет, — Реннер все-таки подошел. Когда-то чуть схлынуло напряжение и улеглась организационная суета. — Вернее, уже бывший кадет. Я рад, что не ошибся в вас. Вы сильная личность, вам и вашему отцу есть, чем гордиться. — С привычной улыбкой он протянул руку Инди. — Поздравляю с окончанием Академии.
Инди крепко пожал его руку и закусил губу. Стоило только коснуться теплой сухой ладони, как по телу растекся жар. В пальцах закололо, ускорился пульс, а каждый вздох давался все труднее и труднее.
В глазах Реннера — тепло, приязнь и капелька гордости. И все. Пятьдесят лет — долгий срок. Пожалуй что слишком долгий для человеческих эмоций. Они, оказывается, ничуть не хуже древней бумаги истлевают.
— Спасибо, господин декан. Вы выпускаете лучших. И мне приятно быть в их числе. Хэйме Хиддлстон говорит, что гений не может творить копии себя. Он всегда создает шедевры.
— Мне нравится ваше самомнение, молодой человек, — Реннер рассмеялся, до боли напомнив того мальчишку, который хохотал над шутками еще месяц назад. — Надеюсь, успехи не вскружат вам голову. Падать будет больно. — Он чуть нахмурил брови, скользнув слитным ласкающим движением по запястью. — С вами все в порядке? Ваш пульс…
— Все нормально, сэр, — ну конечно, от этой короткой почти невинной ласки сердце в его груди совершило невообразимый кульбит. — Я омега, прошедший естественную мутацию. Пока что мне-омеге недоступен тот уровень контроля, которым я владел до мутации. Но я работаю над этим. Не хочу разочаровывать своих наставников. К сожалению, мне предстоит отправиться на Бету.
— К сожалению? — Реннер вскинул бровь. — Вы не хотите детей? И когда вы улетаете?
— Меня убивает мысль о том, что меня станут скрещивать с кем-то, кого подбирают для меня исходя из набора генов. Наши… законы таковы, что я не могу выбрать того, кого хочу, — Инди выдержал его взгляд. — Далеко не всем так везет, как Джойсу с Хэйвом. Альфой быть проще… Отец выбил для меня отсрочку. Так что у меня есть целых десять дней.
Реннер улыбнулся, но глаза его стали вдруг холодными, почти колючими.
— Мы не знаем, что ждет нас даже в следующую минуту. Может, вам тоже повезет? Займите удачи у вашего… младшего отца, думаю, он будет не против. К тому же Том задолжал мне рассказ о вашем путешествии. И я надеюсь, что вы его дополните своими комментариями. Я собираю самых близких друзей послезавтра вечером.
— Никто не способен взять взаймы немножко удачи и, Дж… мистер Реннер, — на секунду Инди сбился, но быстро исправился. — Даже моему отцу не удалось научиться приказывать собственному сердцу. Благодарю за приглашение. Я… передам отцу и обещаю прийти.
— Еще раз поздравляю, бывший-кадет-Индиана-Гардиан-Хэмсворт, — Реннер лукаво улыбнулся и, подмигнув Инди, отошел, сопровождаемый странным и насмешливым взглядом ректора.
***
Десять дней, если подумать, не такой большой срок. Вернее сказать — совершенно мизерный. Невозможно всего за десять дней уговорить себя, что феромоны, связывающие альфу и омегу — не насилие. Но как быть, если ни один альфа не трогает сердца? Как быть, если при мысли о том, что его тела коснутся чужие нежеланные руки — бросает в дрожь? Кажется, Крис понимал его, потому и не торопил. Потому и делал все, что мог, лишь бы дать ему еще немного времени. Но время имеет свойство истекать. Так — истекло время полета. Шаттл плавно опустился на посадочную площадку и затих, едва погасли двигатели. Теперь истекло время волнения перелета. Хотя разве это волнение? Отец и раньше доверял ему пилотирование челноков. А теперь откровенно проспал весь полет. — Прибыли, — бросил Инди, отстегивая ремни. С тихим шелестом опустился пандус, и он ступил на бетонную площадку, осматриваясь. Верхний этаж, целый город под ногами, до неба, кажется, можно достать рукой. — Почему-то я так и думал, — Том вышел первым, оглядываясь с откровенным любопытством. — Ближе к небу. — Было бы странно, если бы он осел на земле, — Джойс вышел следом и подал Хэйвену руку. Старший Шолто остался дома присматривать за захворавшим младшим, поэтому Джойс был за старшего. Хэйв сжал его пальцы. — Интересно, какой он стал. — Ты что, не смотрел изображения? — бросил на него удивленно-заспанный взгляд Крис. — Нет, — покачал головой Ларк. — Мне интереснее посмотреть на Джера вживую. Картинка всего не передаст. — Джер… ага, он сейчас декан и легенда изыскателей, — усмехнулся старший альфа. — И вам, молодые люди, если решите учиться в Академии, его не миновать. И лучше быть готовыми заранее, — заметил Том. — К чему? — появление Реннера они все позорно пропустили. Поэтому и насмешливый, но теплый голос прозвучал довольно неожиданно. — К тебе, конечно, — Том хмыкнул, идя ему навстречу. — Хотя к тебе подготовиться невозможно. Ты, стихийное бедствие… — Я тоже рад тебя видеть, малек. Воочию, — рассмеялся Реннер, сгребая немаленького, в общем-то, Хиддлстона в охапку так легко, словно тот все еще был мальком-первогодкой. — Ты все еще жив. Пожалуй, стоит собой гордиться. Привет, малыш. — Ну ничего ж себе… — Хэйвен уставился на порядком подросшего приятеля, но потом одернул себя. — Пора привыкать называть тебя «декан Реннер, сэр»? — Раз уж мы в неформальной обстановке, думаю можно ограничиться «мистером Реннером», — широко улыбнулся Крис. — Привет, чертовски рад тебя видеть! — Не думал, что скажу это, но я тебя тоже, — Реннер отпустил Тома, и настала очередь Хэмсворта. Правда, обнимался он с ним недолго. Растрепал челку и остановился перед Джойсом с Хэйвеном. Кажется, он даже растерялся. — Странные ощущения, правда? — Джойс усмехнулся, протягивая ему руку. — Хотя за столько лет ты нас подзабыл. А мы тебя помним, как вчера. — Не повезло вам, парни, — Реннер, в конце концов, рассмеялся, пожимая протянутую руку. — Но, думаю, мы справимся. Привет, Хэйв. В любом случае, я рад, что у вас все получилось, и вы здесь. Вы быстро привыкнете. — У них просто выбора не будет, — подал голос Том. — Это они еще декана Реннера не видели. Это страшное зрелище, которое здорово прочистит им мозги. — Не пугай мальков, Том, — лениво отозвался Реннер, подмигнул замершим парням и повернулся к Инди. — Здравствуй. — Привет, — дрогнувшими губами улыбнулся тот. — Мне, наверное, обнимашки пока по статусу не полагаются… не дорос. — Хм? — в темных глазах Реннера заискрилось искреннее веселье. — А во сколько лет наступает это «дорос»? А то я Тома аккурат на его выпускной потискал. Рано было? — с нарочитым беспокойством поинтересовался он, и Том позади прошипел тихое «клоун». — Я все слышу, кадет Хиддлстон. — У меня все еще проблемы с контролем, декан… так что пульс ненароком зачастить может. Заранее прошу прощения за свое невоспитанное сердце, — Инди шагнул ближе и осторожно, точно боясь обжечься, обнял его. На секунду зажмурился, вдыхая знакомый и незнакомый запах мужчины. — Хороший способ уйти от ответа, у отца научился? — Реннер смеялся, ероша его волосы, но обнимал крепко, сильно, не боясь причинить боль. — У обоих, — дрогнувшим голосом поведал Том. — Ну, кормить нас сегодня будут или как? — Ты что, на борту не наелся? Я начинаю сомневаться в своих кулинарных талантах! — возмутился Крис. — Нет, вы отлично готовите, хэйме Хэмсворт. Я хотел бы взять у вас пару уроков, — встрял Хэйв, показав Тому кончик языка. Инди неохотно отстранился. Сердце бешено колотилось в груди. На щеках разливался предательский румянец, а внутри царила самая настоящая буря. Крис шагнул ближе и положил руку ему на плечо. Запах вереска и меда разливался в воздухе. — Джер обещал пиццу, — Том, в свою очередь, показал язык Крису. — Настоящую. Изыскательскую. Так что твой обед ждет своего часа в холодильнике. — Обняв его за талию, он потеря щекой о плечо, состроив умильные глазки. — Не дуйся, я твою стряпню обожаю. — Надеюсь, умение готовить кулинарные шедевры не входит в обязательные умения альф? — Джойс состроил самое озабоченное выражение лица, и Реннер рассмеялся. — Мистеру Крису Хэмсворту повезло меньше, чем тебе, малыш. Злой декан развел эту парочку на десять лет, вот у мистера Хэмсворта и появилось свободное время на изучение поварского искусства. Так, все в дом. Роб, между прочим, явится с минуты на минуту. Роб появился аккурат через пять минут с шестью огромными коробками благоухающей пиццы. Следом за ним, как на привязи, катился транспортер, позвякивая пивными бутылками. — Бета, наконец, официально признала неспособность расследовать дело пятидесятилетней давности. Кадеты Ларк и Шолто признаны погибшими. Так что покойтесь с миром, господа! Тост сопроводил взрыв смеха. Некоторые вещи не меняются. И остаются прежними на долгие годы. Впрочем, это хорошо. Ужин был шумным и веселым. Попытки придумать парям новые имена сменялись рассказами о «приключении», угрозами «показать небо в алмазах» некоторым чрезвычайно нахальным малькам, решившим, что им удастся безнаказанно измываться над целым ректором, требованиями показать ласок и вообще «чего это мы еще на твоем корабле не летали». Том смеялся, касаясь под столом руки Криса в совершенно бессознательным жесте легкой ласки, Джойс отфыркивался и подкладывал Хэйвену самые лучшие кусочки, а Реннер смотрел на всех поверх своего бокала, из которого едва сделал пару глотков. — …но видели бы вы выражение своих лиц, когда это юное дарование заливало вам, что на самом деле ласки — это прото-дарки, которых нашел Том. Я потом эту запись раз десять просматривал. — Да мы сразу догнали, говорю тебе, Крис! — Да конечно, — фыркнул альфа. — Твой экстраординарный ум просто был малость занят обработкой поступившей информации. Кстати, если хочешь — бери отпуск и полетели. Но… конфиденциальность, Роб! — Мамой клянусь! — приложил ладонь к груди Дауни. — Ласки такие милые, — подлил масла в огонь Хэйв. — И папой тоже, — заверил Тома ректор. Инди глубоко вздохнул. Лицо горело, а дышать было нечем. Ему срочно нужно было выйти подышать свежим воздухом. Близость Реннера и его недосягаемость попросту сводили с ума. В общем и целом все было ясно. Горько, конечно, но ожидаемо. — Я выйду, — артикулировал он отцу, и Крис кивнул. Тихонько выскользнув из-за стола, Инди вышел в недлинный коридор, упиравшийся в огромное панорамное окно, выходящее на посадочную площадку. Всего несколько шагов, и холодный ветер ударил в лицо, проясняя голову. Том проводил его внимательным взглядом и покачал головой. — Кажется, нам пора домой. У Инди выдалась трудная неделя, нужно поберечь его. Как только все утрясется, приглашаю всех к нам. Думаю, ласки будут не против пообщаться. — Организуешь комитет по встрече? — Реннер даже не оглянулся вслед ушедшему Инди. Только слегка закусил губу. — Пришлю самый большой корабль, который только смогу найти, — фыркнул Том, поднимаясь. — Крис, сходи за Инди, а мы пока поговорим на тему что, где и как. — Да, — кивнул дарк и как-то невесело усмехнулся. — Думаю, так будет лучше. Он деликатно промокнул губы салфеткой и поднялся из-за стола. Тихонько вышел следом за сыном. Неужели они с Томом ошиблись? Неужели? Вернулись они, когда вся честная компания была уже на крыше. Сумбурные и веселые прощания и обнимашки превратились в одну большую кучу-малу, но Дауни вспомнил, что ректор таки он, быстро призвал расшалившихся друзей к порядку, и в шаттл все загрузились уже вполне чинно и мирно. Том подмигнул Инди, кивнув на штурвал, и демонстративно уселся рядом с Крисом, что-то тихо мурлыкая ему на ухо. Пожалуй, впервые в жизни Инди действовал как автопилот. Совершенно автоматически рассчитывал курс, так же автоматически двигались его руки, выбивая по клавишам команды. Так же на автомате он тянул на себя штурвал. Пожалуй, он даже не видел куда летел. Он просто летел. Привычно, как всегда. Безупречный взлет. Безупречная стыковка. Безупречная улыбка. А внутри все заходится воем. Так больно. Так горько. Так… должно. Пятьдесят лет — долгий срок. Так он думал, вернувшись в свою каюту. Так думал, открывая пришедшее на комм сообщение. «Нам нужно поговорить». Сердце пропустило удар. Опомнился он уже пристегиваясь к сидению и набирая код доступа к бортовому компьютеру шаттла. Он ведет себя как ребенок. Стоило только дать тень надежды, и Гардиан Хэмсворт готов сорваться с орбиты и нестись ночью черт знает куда только потому, что кое-кому нужно поговорить. И все же… Запрета на вылет не последовало. Сигнализация не взвыла. Том знал? Может и так. Но как же хочется поверить в то, что это не слова учителя. Что это не попытка «вправить мозги влюбленному мальчишке». В третий раз он побил собственный рекорд орбитального полета и приземления. Все там же, на крыше огромного здания. Вот только что он скажет? Ты хотел поговорить, и вот я здесь? Глупо. Ведь можно было просто вызвать Реннера по планетарной связи! А теперь… Нет. Некоторые вещи раз и навсегда должны решаться с глазу на глаз. Инди глубоко вздохнул и, отключив двигатели, покинул кабину. Холодный ветер мгновенно забрался под куртку, пробирая до костей. На Бете теплее. Здесь, на поверхности, иногда включали сезонность. Сейчас, наверное, весна. Может быть. — Снова бьешь все рекорды? Нет, не оборачивайся, — голос за спиной был усталым и напряженным. Не звенели в нем такие знакомые лукавые нотки. Шаги ближе, ближе. И затылка коснулось чужое тепло. Как пальцы — косы. Легко, невесомо. — Тебе идет. Я помню твоего отца с косой. Дразнил ею всех, кроме Тома. Тот ее словно не замечал. Только иногда любил играть кончиком. На Бете будет все по-другому. — Знак того, что альфа не разменивается на мелкие союзы, — тихо ответил Инди. — Только я не альфа. Мне будет хуже. Связь альфы с омегой в моем случае будет до рождения ребенка. Это похоже на… эмоциональное, моральное и физическое изнасилование под сильно действующими, но безвредными наркотиками в виде феромонов… Пока я не рожу ребенка, я буду находиться под кайфом. А потом наступит отходняк и ломка. Этого никогда и никому стороннему не говорят. Но именно по этой причине множество оставленных. Именно по этой причине правительство замаливает грешки перед омегами. Я не хочу этого. Не хочу. — А ведь придется. Придется подчиниться сначала приказу. А потом тому самому насилию. Когда телом руководит не разум, а гормональная гремучая смесь и высокая химия. Даже если его альфа будет милым и добрым. Даже если не будет законченным эгоистом, все равно это ничто иное как насилие. Ведь все его мысли, все эмоции и чувства сконцентрированы совершенно на другом объекте. Реннер за спиной рассмеялся. Хрипло, неуверенно. Натянул косу, и воздух словно запел. А спустя секунду лица Инди коснулись кончики обрезанных волос. Изумление. Паника. Страх. Недоверие. Надежда. Бешеная, какая-то нереальная надежда. — Ты… ты… — и нет слов. Легкая голова. Нет мыслей. Есть странное ощущение беспомощности и слабости в коленках. Он помнил? Он ждал все это время?! Кончики пальцев Инди коснулись скул. А в его глазах не утонуть, а сгореть можно было! — Ты понимаешь, что ты сделал? — В общих чертах, — Реннер усмехнулся, сузив глаза. — Все зависит от того, понимаешь ли это ты. Инди, мне не двадцать. И я не тот мальчишка, которого ты узнал. Я другой. — Я понимаю, Джереми, понимаю. Я, как и все, запал на супер-декана, я увидел тебя, твою молодую версию. Я вернулся сюда и понял, что я не могу никого к себе подпустить… никого. Ты мне нужен, но ты был… ты… ты даже не смотрел в мою сторону. Я думал, что ты забыл, что я не нужен тебе, ведь для тебя столько лет прошло! Я правда люблю тебя, Джер… люблю… никогда не думал, что скажу это… — А я никогда не думал, что свихнусь настолько, чтобы пятьдесят лет ждать одного мальчишку, который однажды поцеловал меня на корабле из будущего. Скажи мне кто об этом — я бы посчитал его психом, — Реннер отвел взгляд, покачав головой. И сейчас это был не декан Реннер, не капитан, не изыскатель. Это был… кто-то, кого видели и знали только самые близкие люди. Не железный и несгибаемый, а умеющий быть слабым и не стесняться этого. Растерянный, непонимающий. Просто Джереми Ли Реннер. Инди осторожно обнял его и легонько тронул губами его губы. — Ты ждал? Ты серьезно ждал? — Ждал, — на грани слышимости выдохнул Реннер, отводя от лица Инди неровно обрезанные волосы. — Понимал, что, наверное, делаю глупость, ведь мы были знакомы всего сутки, да и в твоем времени я вовсе не мальчишка, но… Ждал. Я не сахарный, Инди. — Взял его лицо в ладони, осторожно, нежно покрывая маленькими поцелуями. Кончики ресниц, нос, розовеющие щеки, скулы. — Я никому тебя не отдам, Инди Гардиан Хэмсворт. Никому. Никогда. Сухой сдавленный всхлип. И в следующий момент руки Инди с силой сжались вокруг его талии. Дарк носом уткнулся в его плечо и судорожно вздохнул, а потом тихо застонал, жмурясь от переполняющих эмоций. — До меня потом только дошло… что я — дарк. А ты человек. Что тебе вообще могут быть неприятны прикосновения существа одного с тобой пола… что это для меня всего-то пара месяцев пройдет, а для тебя — годы… Это понимаешь потом. Такому ведь не учат. Даже на спец-курсе. Ты не знаешь наших законов… хотя, ты же человек, тебе им следовать наверное необязательно… ты меня вообще-то… на всю жизнь присвоил. Так что если захочешь уйти, тебе придется устроить мне несчастный случай. — Это ты меня так сейчас обидеть попытался? — Реннер обнял его в ответ, прижимаясь подбородком к его виску. — Твой отец попытается свернуть мне шею, но я не отступлюсь. Ты мой, Инди. Если хочешь этого и готов. — Причина моей мутации — ты. Своим появлением на пороге ты подтолкнул меня к началу. Все тесты говорили, что я буду альфой. Но пришел ты. Человек. И мой организм решил, что ты моя альфа. Так что я — омега, заточенный под тебя. Отец не свернет тебе шею, потому что знает что и как произошло… — ветер ерошил и перебирал его волосы ледяными пальцами. Но Инди было все равно. Его обнимал Реннер. Его ждал Реннер. — К моменту, когда все началось, тебя уже не было на корабле. Но я был глубоко и безнадежно болен тобой. Тебя невозможно не любить. Даже Том в тебя был влюблен. — Он вдруг отстранился, глядя в глаза человеку. Пристально, внимательно. — Ты не снишься мне? Это все по-настоящему? Я так боюсь, что это только сон! Реннер молчал долго, очень долго. Смотрел вдаль на раскинувшийся город, словно решая что-то для себя. А потом улыбнулся светло, качая головой. — Нет, это не сон. Я готов забрать тебя у этого мира. Мой дом и моя жизнь — твои. Поцелуй Инди был далек от робости. От трепета. От нежности. Он был голодным. Был жадным. Был похож на быстрые лихорадочные глотки, когда измученный жаждой человек наконец дорывается до источника такой вожделенной влаги. — Если бы я мог — я бы остался с тобой тогда… но это изменило бы твою судьбу… Но как же я хотел этого!.. — У нас бы не вышло, — Джереми подхватил его, прижимая к себе сильнее, принимая поцелуй, пока только принимая. — Я был глуп и наделал бы ошибок, и все закончилось бы, не начавшись. Не думай об этом. Ты стоишь любого ожидания. Инди… Гардиан… Хэмсворт… Губы, накрывшие наконец губы Инди, были бесстыдными, жадными, иссушающими. Не робкий поцелуй юноши. Поцелуй опытного взрослого мужчины. До самого сердца, до последней клетки тела. Властный, сладкий. Не терпящий возражений. Ни секунды на глоток воздуха, ни мгновения. — Тогда владей, Джереми… Джер… — Инди зажмурился, цепляясь за него. Никогда и никто ему не говорил таких слов. Никогда и никто не целовал так. Будто это самый последний глоток воздуха. Будто это — последний раз в жизни. Первый и последний. Реннер времени терять не стал. Усмехнулся юношеской порывистости и легкому пафосу, и подхватил Инди на руки так легко, словно тот ничего не весил. Вошел в квартиру и аккуратно поставил на пол на ноги, оставшись на расстоянии тепла. Запустил пальцы в волосы, ероша прядки, покусывая чуть припухшие губы. — Ты ничего мне не должен, Инди. Даже сейчас. — Я так хочу, — возразил Инди. — У меня есть меньше восьми дней прежде, чем мне вынесут вердикт на Бете. Я хочу, чтобы мое тело помнило только тебя. Чтобы принимало только тебя. Вот то, чего я хочу. На лицо Реннера набежала тень. Губы дрогнули. — Так я твой щит от неизвестной альфы? — Ты тот единственный, кому я хочу принадлежать. И как бы это ни прозвучало, ты тот единственный, от кого я хотел бы иметь ребенка, — дарк потянул застежку форменной куртки, а потом повел плечами, стряхивая ее на пол. Реннер втянул воздух сквозь стиснутые зубы. В глазах полыхнуло, и он сделал шаг вперед, лаская Инди взглядом. Но когда тот потянулся к поясу, перехватил его руки и дернул на себя, прижимая так, что в грудь Инди впился старинный брелок-номер, висевший на цепочке. Закрыл глаза и провел сомкнутыми губами по коже шеи, плеча, не целуя, а дразня, изучая реакцию тела. Инди задрожал. Пульс все ускорялся, разгоняя в теле безумный коктейль гормонов и феромонов. Запрокинул голову, позволяя Реннеру делать что угодно. Закусил губу и бедрами потерся о его бедра. Пусть пошло, пусть слишком откровенно. Ему это нравилось. Его тело наслаждалось этими прикосновениями, радовалось ласкам. Ему было хорошо. Даже слишком. А Реннер вдруг отошел. Отвернулся к окну, неторопливо и словно задумчиво раздеваясь. Словно еще что-то решал для себя. Домашняя рубашка отправилась в кресло, обнажив поджарое и сильное тело мужчины, достигшего самого пика. Совершенное, с мелкими росчерками шрамов на бронзовой от космического загара коже. Пряжка пояса тяжело звякнула, и брюки словно сами поползли с узких бедер, обнажая подтянутый зад. Реннер раздевался с легкой улыбкой на припухших губах, и только внимательный взгляд разглядел бы напряжение в том, как были расправлены его плечи или подрагивали пальцы. Инди подошел сам. Сдернул по пути с себя футболку и остановился в паре шагов, жадно рассматривая, бесстыдно лаская взглядом, лишь спустя долгие пять вздохов позволив себе коснуться ладонью предплечья, скользнуть пальцами вдоль плеча, погладить широкую крепкую грудь. Ни женское, ни мужское тело для него не тайна, как не тайна секс и удовольствие, доставляемое и получаемое. Но Реннер… он сам по себе был удовольствием. Концентрированным удовольствием, заключенным в совершенную плоть. Джереми сплел свои пальцы с его и притянул к себе, целуя с той же жадностью, что и несколько минут назад. Не пытаясь покорить или удивить, просто пил дыхание с припухших губ, а когда воздуха не осталось совсем — отпустил, подхватил на руки и, сделав несколько шагов, опустил свою ношу на неразобранную постель. Языком тронул нижнюю губу, дразня, а потом спустился ниже, ловко освобождая Инди от оставшейся одежды. Как хищник, провел носом по обнажившемуся телу вниз, и вернулся к губам, властно и требовательно целуя. Все, что оставалось Инди — ловить его губы, отдаваться поцелую, отдаваться его рукам, принимая на себя восхитительную тяжесть его тела. Его несло, неостановимо, неконтролируемо. Вело от близости ЕГО человека и каждый новый вдох лишь сильнее переполнял тело напряженным ожиданием. На долгие и трепетные ласки не хватало ни сил, ни дыхания. Возбуждение словно звенело в воздухе и тихие сдавленные стоны, и шорох постели только распаляли больше. Реннер целовал светлую кожу груди, языком касался вставших сосков, сминая их губами, рисовал узоры на животе и пальцами зарывался в волоски в паху, устроившись меж его раздвинутых ног. — Джер, пожалуйста, — сорвано выдохнул Инди. Пересохшие губы опалило горячее дыхание. — Джер… — пальцы сжались, царапая плечи, но и этого ему показалось мало. Чуть сильнее сжав бедра, Инди всем телом потерся об него. — Прошу… Реннер погладил пальцами его губы, облизнул, глядя на распростертого перед ним любовника сквозь слипшиеся ресницы и, сняв подушечками выступившую на напряженном члене смазку, погладил вход в тело, словно упрашивая раскрыться и впустить. Нежно проник внутрь, пристально следя за реакцией, и улыбнулся уголками подрагивающих губ. Тело омеги было готово. Раскрывшееся, ждущее. Реннер вошел в него легко, одним плавным, слитным, до безумия властным движением, утверждая свое право на него сразу и до конца. Контакт с миром — ощущение простыни под спиной. Обжигающего воздуха, вливающегося в легкие. Сильные бедра, двигающиеся меж разведенных ног. Горячая плоть, проникающая снова, и снова, и снова, эхом отдающаяся в каждой клеточке тела. Контакт с миром — яркие голубые глаза, тающие в теплом океане льдинки. Инди — тоже льдинка, тающая в горячих, невыносимо горячих руках. Разве может быть что-то лучше этого? Что-то слаще и больнее, чем быть с любимым человеком, отдаваться ему и брать его? Это стоит всего. Десяти лет ожидания, как отец ждал своего Тома, боли мутации и бунт против системы. Когда нет ничего вокруг, кроме сильных объятий и обжигающего удовольствия. Нет мыслей, только эмоции и чувства. И желания. Огромные, такие яркие. Заполошный шепот в губы, выступившие слезы на глазах. И так близко, что сердце стало одно на двоих. — Джер… — не крик, не стон, едва слышный шепот губы в губы. Тело выгибается дугой, силясь влиться в него, переплавиться с ним, смешаться, чтоб ничто не разделяло, чтоб ничто не могло разлучить. — Джереми!.. — Ааааах… — не вскрик, не стон, а отчаянный, почти болезненный выдох. Наверное, впервые в жизни Джереми Реннер отпустил себя по-настоящему. Стиснув по-мальчишески тонкую талию, он мелко дрожал, изливаясь глубоко внутри жаркого желанного тела. Мир кружился вокруг, вспыхивал светлячками. Инди обнял его руками, ногами, оплелся вокруг него вьюном и замер, тяжело, загнанно дыша, чувствуя, как дрожит внутри нечто, как пульсирует почти болезненно, но так хорошо и правильно. Так по-настоящему. Какое-то время он еще лежал вот так, не выпуская, не позволяя отстраниться, силясь напитаться его жаром, его запахом, им всем. Едва дыхание восстановилось, он тронул губами влажный висок, слизывая капельки пота. — Статус… повязанная омега. Альфа… Джереми Ли Реннер… Где-то в кармане торопливо сброшенных брюк тихонько пискнул комм, отправляя новые данные для подтверждения. Реннер хмыкнул, утыкаясь лбом в его плечо. Дыхание еще не восстановилось, но он работал над этим. — Официальная часть закончена? — Только начинается, — Инди с нежностью погладил его мокрые волосы. — Жди официальный протест от правительства Беты. Такой наглости они от тебя точно не ожидали… второй протест получит отец. Думаю уже через часик… Реннер вывернулся из его рук, встал с кровати, подошел к терминалу и отключил его, оставшись у окна. — Надеюсь, для него это не будет сюрпризом. И что дальше? Инди нахмурился. Что-то ускользало от него. Что-то, пониманию чего мешало удовольствие и легкая усталость, поселившиеся в его теле. Взгляд помимо воли задержался на длинных царапинках на плечах любовника. Альфы… альфы для него. Мысль вилась и никак не давалась в руки, пока… — О черт! — он зло ударил кулаком по подушке и рывком сел. — Ты думаешь, что я… воспользовался тобой, чтобы избавиться от обязательств в отношении родной планеты, так? Дальше — не знаю, — усталость понемногу, медленно, но уверенно вытесняла удовольствие. — Спецтранспорт может забрать меня уже завтра. А может и нет. Надеюсь, что о моем существовании забудут. Что я буду признан негодным. Потому что хочу остаться с тобой. Хочу уговорить Тома отдать тебе «Гранд» и позволить работать с ласками. Хочу заниматься с тобой любовью. Каждую ночь. Если, конечно, ты все еще этого хочешь. — Я ждал тебя пятьдесят лет, Инди, — хрипло ответил Реннер после долгого молчания. — Не для того, чтобы провести с тобой одну ночь и забыть об этом навсегда. Ты знаешь, как это — смотреть в чьи-то глаза и понимать, что не нужен? Что тебя не знают, что ты, такой ты — не нужен. Что было бы, если бы ты не встретил мелкого Джереми Реннера, Инди? Ничего бы не было. Ты забыл бы обо мне, как только покинул Академию. Понимать это… больно. Дарк выпутался из простыней и медленно подошел к нему. Как был, обнаженный, наплевав на необходимость хоть как-то прикрыть наготу. Подошел и замер. — Посмотри на меня. Пожалуйста. Посмотри. Реннер обернулся. Спокойный как всегда. Только в глазах тоскливо билось… что-то. — Первый раз о твоем существовании я узнал из рассказов отца. Он сказал, что если бы не декан Реннер, он вылетел бы из Академии, не доучившись всего год. Но Реннер, гроза курсантов и непримиримый борец за соблюдение правил, отчего-то пощадил его и одного малька, который трепал нервы всему преподавательскому составу. Так я узнал о тебе. И полез в архивы. Я влюбился в истории о тебе. В приключения капитана Реннера. Я представлял, что это меня ты отчитываешь на «Ковчеге». Я был ребенком, но это не отменяло того, что я мечтал о приключениях рядом с тобой. Я завидовал Тому, ведь это он, а не я был на изыскателе… Впервые вживую я увидел тебя на вступительных. О, я из кожи вон лез, чтоб только ты заметил меня. Но… меня представляли как сына того-самого-Хэмсворта. Еще один малек, которого обстебал ректор. Я понятия не имел о причинах этого. О, как мне было обидно, ведь насмешку я увидел и в твоих глазах. Ты был в форме Академии. Ты был… на тебя оборачивались, на тебя смотрели с обожанием, а я от обиды заталкивал свое поглубже. Я бесился на первых курсах. Но ты был деканом совершенно другого факультета. Меня определили на капитанский, ведь я СЫН. А значит, тоже буду супер-капитаном… Тогда я решил взять дополнительные курсы. Подумал, что я смогу переплюнуть отца. Смогу заставить тебя смотреть на меня иначе чем на СЫНА. Я не просто сумел. Я стал. Я улучшил все его показатели. Я состязался с его тенью. И завидовал ему и Тому. У них были они. И еще — они называли тебя ДЖЕРЕМИ, а не декан Реннер. Я почти спекся к четвертому курсу. Ты хвалил меня редко. Куда чаще одаривал похвалой других. Ты смотрел будто сквозь меня, а когда я ловил твой взгляд на себе — он всегда был таким… отстраненным. И таким усталым, что я начал думать о том, что ты тяготишься моим присутствием. Я уже не мечтал. И когда Том сказал, что доверит мне свой корабль только если ты скажешь, что я потяну, я подумал, что это конец. Ты никогда не выделял меня. Но они всегда считались с твоим мнением. Приходили новые кадеты, которые начинали бредить тобой. А я склонялся к мысли, что должен свалить подальше. Может на краю какой-нибудь темной галактики я найду что-то покруче ласок, и безразлично, что я не изыскатель. Может тогда ты увидишь меня… я не знал, Джер… меня тянуло к тебе, но всякий раз я путался в собственных неуклюжих ногах. Я встретил раннюю версию Джереми Реннера. Так уж вышло. Я не думал, что я делаю. Я не думал о том, что тебе может быть неприятен мой поцелуй. Я думал только, что это единственное, что мне может светить в жизни. Потому что я вернусь в свое время. А там ты будешь собой. Деканом Реннером, которому кадет-выпускник, который младше его на пятьдесят лет совершенно не нужен. Он устало уткнулся лбом в плечо любовника и глубоко вздохнул, чувствуя, как его ведет. Снова. От близости любимого и желанного мужчины. От нервов. От перехлестывающих эмоций. — Я люблю тебя, Джер. Так вот получилось. — Это было самое странное и самое прекрасное признание в любви, которое я слышал, — с тихим, удивительно нежным смехом выдохнул Реннер, обнимая его и поглаживая по голове. — За это время я успел приготовиться ко всему, к любому исходу. Но надеяться боялся. Но ты мой, Инди. Ты просто мой. Словно создан специально для меня. — Он слегка отстранил его от себя и взял лицо в ладони, заглядывая в глаза. — На самом деле я вовсе не такой железный и несгибаемый, каким меня привыкли видеть. Я боюсь, могу быть не уверен и тихо страдать в уголке. Но без тебя я не буду целым. Инди… — Поцелуй. — Гардиан. — Еще один. — Реннер. — И еще один в губы. Глубокий и сильный. Как завершающая точка. Инди покраснел и тихонько прошептал ему на ухо, губами касаясь мочки: — Главное не вздумай об этом упомянуть при Томе… — Он и без меня все уже знает, — Реннер взъерошил его волосы еще больше и увлек обратно на постель. — Ты похож на отца, и слава космическому духу. Второго Тома эта несчастная вселенная не выдержит. — Он говорил что-то еще, смеялся, и успокоился, вытянувшись на постели под одеялом, обняв Инди и прижав его к себе. Теплый, уютный, основательный, пусть сейчас он меньше всего был похож на «декана Реннера». — Люблю тебя.***
Утро выдалось… насыщенным. Джереми еще спал, когда на личный комм Инди свалился срочный вызов отца. Решив, что предстать перед родителем в обнаженном виде — не лучшая идея, Инди осторожно стащил одну из свалившихся на пол простыней и, обернувшись в нее, вышел в огромную гостиную, старательно притворив за собой дверь в спальню. — Полагаю, ты сбежал пообщаться? — ничуть не смутившись внешнего вида сына, спросил Крис. Альфа-дарк как всегда был собран, подтянут и отвратительно свеж. — Угу, — кивнул Инди. — И общение прошло успешно, — так же невозмутимо констатировал старший Хэмсворт. — Ну… вроде того, — снова кивнул младший. — Судя по тому, что на мое имя пришел официальный протест, вы еще и Союз заключили, — продолжил Крис, потягивая кофе. — Почти, — вздохнул Инди. — Видишь ли… я немного лишился косы. И в этом абсолютное первенство принадлежит Джеру…еми… Джереми… Мы поговорили, выяснилось, что он меня таки ждал целых пятьдесят лет и теперь отпускать не намерен. После… м-м-м… подтверждения намерений заключить Союз… — тут он не выдержал и спрятал лицо в ладонях, отчего чуть не потерял простынь. — В общем, я заявил о своем статусе как повязанной омеги… и объявил Джера… Джереми своим альфой. — Великолепно, — после паузы, в которую Крис умудрился вложить глоток кофе, картинно вздернутую бровь, переворачивание блинчика и просмотр пришедшего отчета. — К вам еще Голос Вовне не заявился? Утверждать лишение меня родительских прав и срочное возвращение тебя на Бету? На всякий случай Инди прислушался, но в апартаментах было тихо. И сонно. И еще — отчаянно хотелось вернуться в теплые объятия своего персонального счастья. — Все в порядке, тэдэри, — смущенно улыбнулся он и вздохнул. — Никогда в жизни мне не было так хорошо. И никогда еще я не был так счастлив. — Ну… значит, не зря я подтвердил твой статус, — улыбнулся ему в ответ Крис. — Мы с Томом, между прочим, компенсацию Бете выплатить обязаны. Так что ты не имеешь права быть несчастным, нэри. — Ты подтвердил… мой статус? — изумление, радость, бесконечная любовь. — Спасибо, папа. — Можно подумать, у него был выбор, — короткий смешок за спиной, теплое объятие, поцелуй в висок. — Доброе утро, малыш. — Кивок в качестве приветствия. — Здравствуй, Крис. — Джереми Реннер снова был самим собой. Ироничным, прохладным. И даже от того, что он вышел босиком и в одних брюках, впечатление не было менее сильным. И рука, лежащая на талии, была горячей и властной. Инди счастливо вздохнул и на секунду зажмурился от удовольствия. Тело тут же отозвалось на присутствие рядом «альфы». Глядя на представшее ему зрелище, Крис улыбнулся, почти в точности отобразив улыбку Реннера мгновением раньше. — Здравствуй, — кивнул он. — Выбор есть практически всегда, но я не враг ни своему сыну, ни тому, кого считаю другом и наставником. Так что воевать с системой мы будем до победного конца. Так что… надумаете бежать от длинных рук имперской СБ — маякните. Отправим на «Гранд», к ласкам. — Не будет никакой войны и никакого побега, Крис, — Реннер покачал головой. — Я не маленький мальчик, и ни прятаться, ни бежать не собираюсь. Мы не нарушили ни одного правила, и всем Голосам системы придется помолчать. Я все еще Джереми Ли Реннер, малыш. Это значит, что большая часть ключевых постов в империи так или иначе занимают наши с Робом ученики. Думаешь, у кого-нибудь из них хватит сил или наглости пойти против? Инди вскинул изумленный взгляд на отца. Обернуться и посмотреть на Джереми не позволяли крепкие нежные объятия. — Ты на все готов, — Крис не спрашивал. Он утверждал, будто читая по лицу Реннера. Никогда Инди не слышал, чтобы его отца вот так запросто называли «малышом». Да и вряд ли альфа-дарк стерпел бы подобное фамильярное отношение к себе от кого бы то ни было, кроме Реннера. — Как и всегда, — Джереми легко кивнул, невесомо погладив обнаженную кожу Инди на талии. — А теперь, раз уж мы все решили, то позволь откланяться. И Том, может, дождется свой кофе и блинчики. — Хорошего дня, — фыркнул Крис, разрывая связь. — Ты только что тактично бортанул моего отца, — Инди развернулся в его руках и с улыбкой посмотрел в глаза. Удивление, тепло, светлая радость и нежность. Капелька растерянности и немного смущения. — И что тебя здесь удивляет? — Реннер вскинул бровь в нарочитом изумлении. — Наверное, тот факт, что ты это сделал, — пожал плечами Инди. — Я никогда не видел, чтобы кто-то обращался с ним вот так… — он обнял любовника за шею и довольно вздохнул. Ощущение сильного тела, тепла, уверенное биение сердца — так приятно. Реннер рассмеялся: — Тогда тебя ждет много сюрпризов, — он взъерошил носом его прядки, легко касаясь поцелуем виска, скулы, шеи. Инди потерся щекой о его щеку, губами очертил его широкую скулу, тронул уголок зацелованных губ. — Я боялся быть без тебя. Теперь буду бояться остаться без тебя… Я так тебя люблю… — Когда тебе будет столько же, сколько мне сейчас, я, пожалуй, начну об этом волноваться, — Реннер без улыбки поцеловал кончик его аккуратного носа. — Нам нужно решить, что делать дальше. Дышать его воздухом, вдыхать его запах и чувствовать, как кипит в теле кровь. Инди лбом прижался к его лбу и зажмурился. — Если… когда разрешится вопрос с протестом, я буду свободен. Академия дает направление на дальнейшую работу, но я знаю, что Том готовил прошение на меня. Полгода назад с верфей сошел новый изыскатель. Сейчас он на рейде, ласки все еще ищут мир, в который ушли путями с гибнущего мира беглецы. Кажется, у них даже есть какие-то подвижки. Том хотел, чтобы я ходил помощником на «Гранде». А я… я не хочу расставаться с тобой. — А я хочу в отпуск, — Реннер притянул его к себе еще ближе. — Академия задолжала мне за десять лет. Куда-нибудь, где есть нормальное солнце, море и никого больше. Нам нужно это время, Инди. — Это целый год отпуска, — улыбнулся с закрытыми глазами дарк. — Думаешь, Роберт отпустит тебя на год? — А кто его спрашивать будет? — Реннер почти целомудренно коснулся губами его губ. Но следующий поцелуй был уже совсем другим — сильным, почти голодным, очень чувственным. — Пара месяцев, чтобы не разлениться окончательно. — А потом? — судорожно выдохнул в ласкающие его губы Инди. Взгляд поплыл, а в простыне, ползущей с бедер, уже не было никакого смысла. — Не хочешь вернуться в Службу? — Жизнь научила меня не строить планы. Давай подумаем об этом позже, неугомонный мой. — С удовольствием, — улыбнулся тот. — Особенно если ты избавишься от брюк. — Ну, если тебе не нравятся мои любимые брюки, ты всегда можешь снять их сам. — Вызов. Открытый, ничем не прикрытый вызов. — Легко и непринужденно, — полшага назад. Пальцы ловко расправились с архаичными пуговицами и замком-молнией, а потом ладони мягко проникли под пояс, жадно поглаживая поджарые бедра и ягодицы под мягкой тканью. — Кадет Хэмсворт, — с мягкой, чувственной угрозой протянул Реннер, сузив глаза. — Это домогательство. — Несомненно, декан Реннер, — ладонь осторожно обняла напряженную плоть. На щеки плеснул румянец. Это не стыд, смущение, немного неловкости и желание. Приятно чувствовать его возбуждение и знать, что причина этому — его, Инди, присутствие. — И оно заслуживает самого сурового наказания, — уголки губ Реннера дрожали от еле сдерживаемой улыбки. — И даже чистосердечное признание не облегчит вашу участь. Вы готовы к нему, кадет? — Декан, — подрагивающие губы сложились в улыбку, а ладонь скользнула под одеждой вверх-вниз, лаская член. — Самое что ни есть суровое наказание принять готов… — Нет ничего хуже ожидания, кадет, — Реннер подался вперед, навстречу его движению. Мягко вытащил его руку и, накрыв ладонью его глаза, тронул поцелуем губы. А спустя несколько мгновений ладонь сменилась повязкой, и Реннер отступил, уходя от любых прикосновений. — Это… очень суровое наказание, декан, — выдохнул Инди. Запах, ощущение, тепло… он чувствовал присутствие Джереми, чувствовал рядом, мог безошибочно потянуться к нему, но вместо этого стоял, чуть придерживая простынь, обернутую вокруг бедер. — Справедливое, — неожиданно совсем рядом фыркнул Реннер и подхватил его на руки, отбросив в сторону простынь. Войдя в спальню, аккуратно опустил его на кровать и снова отстранился, только взглядом лаская распростертого перед ним обнаженного любовника. Инди согнул ногу в колене и раскинул в стороны руки. Прохладный воздух спальни был пропитан сексом. И ему это нравилось. Как нравилось едва ощутимое тепло рядом. — Мое длилось всего месяц… твое — годы… да, справедливое… в свое оправдание могу сказать только, что готов ждать столько, сколько потребуется… — Даже если я сейчас соберусь и уйду на занятия? — в голосе Реннера звучали смех и желания. Джереми провел ладонью по по-мальчишески острой коленке, и тут же следом языком коснулся аккуратного соска. Инди тихонько рассмеялся. — Экзамены закончились… у тебя могут быть только свободные лекции для тех, кто… ох… решил остаться… но если ты все-таки уйдешь, мне придется встать, позавтракать и вернуть челнок на дредноут… — То есть меня ты ждать не будешь, нехороший мальчик? И слова твои — пустые обещания? — Реннер погладил его по приоткрытым губам. — Ждать тебя я буду всегда, — Инди губами поймал кончик его пальца. — Но помирать в процессе от голода или жажды, по-моему не слишком рационально. — Кажется, я понял. Ты голоден, — Реннер чмокнул его в нос и встал с кровати. — Завтрак? — Облом, — пробормотал дарк, садясь на постели и стаскивая с глаз повязку. — Вот так и настраивайся на гм… эротические игры… Реннер от души рассмеялся. — Наверстаешь, обещаю, — взъерошил его волосы и, подтянув брюки, направился на кухню. — Тебя ждет незабываемое зрелище. Многие видели меня на мостике, но почти никто — у плиты. Кофе? — Кофе, завтрак и тебя, — Инди свесился с постели, разыскивая сброшенные вчера брюки и белье. Да, не помешало бы попросить у отца одежду хотя бы на первое время. Или сменную. Не очень приятно ходить в несвежем. Да и вообще… — А еще чистую одежду, зубную щетку, душ, и планы на ближайшую декаду. Штаны отыскались под кроватью, так что пришлось надевать что есть и в каком есть виде. Измятый, порядком встрепанный, он побрел за хозяином, откровенно наслаждаясь открывающимся зрелищем. Совершенное, без малейшего намека на лишний вес тело. Ироничная теплая улыбка. И все это принадлежит ЕМУ! — Навестим твоих родителей, — Реннер обжег его взглядом и снова вернулся к плите и разделочному столику, двигаясь легко, с плавной грацией хищника. — Том обещал познакомить с ласками, а я такой шанс не упущу. Заодно соберешь вещей для поездки. Я не шутил на счет отпуска ничуть. — Выключив плиту, он развернулся к Инди, слизывая с ложки соус. — О, прекрати это! — взмолился Инди. Похоже, спокойно смотреть на такие простые вещи у него никак не получится. Забавно, но это выглядит так возбуждающе! — Хм? — Реннер вскинул бровь, посмотрел на ложку и хищно улыбнулся. И следующее скольжение языка по тускло сияющему металлу было уже совсем другим. Медленным, почти завораживающим. — Джер, — дарк закусил губу. Подойдя к нему — перехватил руку за запястье и губами прижался к голому плечу. Реннер повернул голову, носом взъерошил его прядки, и шепнул на ухо, обжигая дыханием: — Где же ваш самоконтроль? — Я омега… это альфы у нас мега-хорошо себя контролируют. А Хэйвен скорее исключение, нежели правило, — Инди щекой потерся о его плечо и зажмурился от удовольствия, легкой щекоткой скользнувшего вдоль спины. — В самом деле? — Реннер лукаво улыбнулся и, подхватив вдруг Инди, развернулся и усадил его на стол. — Проверим? — Завел его руки за спину, вынудив ухватиться за край. — Не отпускай, — кончиком пальца провел по губам, шее, обвел сосок, задев вершинку, и накрыл ладонью пах. — И молчи. Дарк изумленно открыл и закрыл рот, а потом и вовсе выгнулся, запрокинув голову. Оставалось только кусать губы и отчаянно цепляться за край столешницы, разводя ноги все шире и шире, потому что не двигаться совсем не получалось. А Реннер времени зря не терял. Сжав пах, он быстро и ловко избавил Инди от брюк, заставив приподнять бедра, и втерся меж раздвинутых ног. Потянулся и замер в паре миллиметров от лица, дразня дыханием губы и сжигая взглядом. Провел ладонями в воздухе над плечами, руками, и плавно опустился вниз. Кинул почти дикий взгляд сквозь ресницы и губами коснулся головки качающегося перед его лицом напряженного члена. Крик вспух в горле, но так и не сорвался с закушенных побелевших губ. Инди зажмурился. Пальцы свело от напряжения. Бедра непроизвольно дернулись выше, навстречу ласкающим губам. — Умница, — горячо шепнул Реннер, следя за его реакцией, и подался вперед, принимая в рот напряженную плоть. Сжимая губами, лаская языком. Он то царапал ногтями нежную кожу бедер, то нежно гладил, дразня. Еще, еще и еще… А потом вдруг отпустил свою игрушку, подтянул Инди поближе к краю и кончиком пальца подразнил вход в тело, почти тут же убрав руку и снова беря в плен рта член Инди. Полубезумный взгляд. Сорванное дыхание. Кажется, в теле коротит каждый нерв, дрожит каждая мышца. А смотреть на любовника вовсе невозможно. От того, как медленно скользит меж губ перевитый венками под тонкой кожей ствол… срывает крышу. Но Реннеру этого, похоже, было мало. Он остановился, когда Инди осталось всего пару движений, чтобы пришло освобождение. Выпустил влажный, колом стоящий член и гибко поднялся. Не отпуская взгляда, с непристойным звуком облизал собственные пальцы и проник ими в ждущее вторжения тело. Поймал задушенный вздох, губами снял выступившую на виске капельку пота и, расстегнув брюки, высвободил ноющую плоть, чтобы через секунду вторгнуться в раскрытое тело, двигаясь медленно, глубоко, и все также не отпуская взгляд. Почти беззвучного крика Инди сдержать не смог. Ногами обнял бедра любовника, с силой подался навстречу движению. — Джер… Джер, пожалуйста, прошу тебя, — горячечно зашептал, извиваясь, пытаясь хоть немного ускорить мучительно-медленные движения. — Пожалуйста… пожалуйста… — как молитва персональному божеству. Безнадежная, слепая молитва. Но вместо того, чтобы выполнить его просьбу, Реннер остановился глубоко внутри него, неумолимо терзая давлением чувствительное тело. — Непослушный мальчик. — Вышел почти полностью и, стиснув бедра, резко и сильно вошел, словно пронзая его насквозь, и остановился. Снова. Инди вскрикнул, застонал от болезненного удовольствия. Перед глазами — туманная муть. Слезы? Наверное. Но как же хорошо. И до чего же хочется большего. Хочется высвобождения и спокойствия. Хочется, чтобы и его глаза затуманились. — Джееер… Тот покачал головой, мягко поцеловал слипшиеся ресницы, заставил его разжать пальцы и закинуть руки себе на плечи, обнимая. Придвинулся ближе и отпустил себя. Инди вскрикивал при каждом толчке, вскидывался, цеплялся за его плечи. Слишком много для одного. Слишком много удовольствия. Слишком много счастья. Усталый крик он утопил в глубоком жадном поцелуе и тихом-тихом сорванном шепоте: — Люблю тебя. В себя они приходили долго. Вжавшиеся друг в друга, тяжело дышащие, не в силах расцепить руки. — Ты меня с ума сведешь, — Реннер прижался губами к его виску, лаская кожу. — В отпуск. Чтобы никто меня такого не видел. Иначе в больничку сдадут. Решат, что я наконец-то свихнулся. — Не поможет тебе отпуск, — влажная от пота спина, влажные волосы, горячее дыхание чуть холодило кожу. — Ты свихнулся давно. А я в сравнении с тобой относительно недавно. Сколько ни отдыхай, все равно вернешься назад таким же тронутым… — Ну спасибо на добром слове, — фыркнул Реннер, разжимая руки и отпуская его. Отступил, лениво приводя себя в порядок, кинул взгляд за плечо. — Хорошо, что плиту выключил, а то пришлось бы есть горелый омлет. Инди соскользнул со стола на пол, подбирая многострадальные брюки и кое-как надевая их на голое тело. Что-то подсказывало, что полностью одетым он окажется еще нескоро. — Всегда пожалуйста, — с готовностью ответил он, подходя к любовнику и обнимая его со спины за талию. — Из твоих рук хоть яд. Реннер накрыл его руки ладонями и повернулся, целуя в уголок губ. — Я не уйду, — тихо, очень серьезно произнес он. — Не потеряюсь. Всегда буду с тобой. — Я как ребенок себя веду, да? — тот уткнулся лицом ему меж лопаток и замер. — Нет, — Джереми повернулся к нему лицом, обнял крепко. Просто обнял всем собой и закрыл глаза. — Просто я не смогу быть с тобой каждую минуту. И стараюсь не думать о том, что все это мне снится. — А я очень боюсь разочаровать тебя… боюсь, что однажды ты проснешься и решишь, что тебе совсем не интересно со вчерашним кадетом… что вокруг тебя множество интересных людей… я ведь правда малек. Пусть и безумно тебя обожающий. — Я старик по сравнению с тобой, — Реннер только сжал его чуть сильнее. — И по определению, это тебе должно быть со мною скучно. — Ты не прав, — покачал головой Инди. — Всем бы быть такими «стариками». Нет, Джер… ты нечто совершенно потрясающее. — Тогда почему ты не думаешь о том, что и ты для меня — нечто совершенно потрясающее? Инди, я ждал тебя столько лет… фактически не зная тебя. Просто чувствовал, что ты — мой, для меня. И мне было все равно, сколько еще лет я проведу в одиночестве. Я ждал ТЕБЯ. Ты не можешь разочаровать меня. Инди кончиками пальцев погладил его лицо и невесомо тронул губами губы. — Давай завтракать? У нас есть время. Теперь — есть.
