МГКФ: сборник

      В последнее время Олег часто начал ловить себя на том, что засматривается на Грома. Не в том самом плане, как поскорее утащить в постель (хотя, чего греха таить, этого тоже хочется), а как расспросить. Расспросить о том, почему он настолько дурной был, да и есть до сих пор.       Шрамы. Их было целое множество. Карта звездного неба, только каждая отметина хранила за собой не красивую историю греческой мифологии, а изнанку работы в правоохранительных органах. Волков сколько не смотрел бы на них, а сможет каждый определить без уточнения от самого Игоря. Сам ведь такой же покалеченный войной. Но разговор все время оттягивался, забываясь или же заменяясь другими немаловажными вещами. В воспоминание всплывало лишь тогда, когда они оставались наедине в спальне. Но посреди процесса выпалить: «где ты ножевое заработал» было как минимум нетактично. Олег и тактичность были на удивление вещами совместимыми. Может из-за армейских установок в голове, где старшего по званию надо слушаться, то ли просто уважал Грома, чтобы не лезть настолько глубоко в душу. А ведь хотел. Забраться ему под ребра, сворачиваясь клубком, подобно самому настоящему волку.       — Тебе ведь интересно, почему я такой? Неосторожный. — Гром как-то внезапно поднимает эту тему разговора. Они лежали в обнимку на диване и залипали под какой-то русский сериал, толком не вникая в сюжет. Да и не особо хотелось, если быть честным. Все равно в сценарном плане все эти сериалы похожи друг на друга. С закрытыми глазами можно предугадать дальнейшее развитие сюжета. Телевизор лишь служил для них фоном и освещением в темной комнате. Олег лежал, прижавшись щекой к его плечу, бездумно водил ладонью по животу, где располагался длинный тонкий шрам. Ножевое. Созвездие Стрела, как мысленно окрестил его Волков. Чем-то напоминал ему именно ее. Такую же тонкую и изящную, что убивает сразу. Если знать, как стрелять. На словах Игоря сразу же прекращает поглаживания. Это означало, что он внимательно слушает его.       — Думаю, основную причину, ты знаешь. Я хотел быть похож на него. Так же людей защищать. Но в своих стремлениях, меня заносило. Там, где ситуация выходила из-под контроля нужно действовать молниеносно. — Игорь усмехнулся от собственного каламбура. — А это сразу жертвы. В первую очередь, своя собственная. Но если это поможет спасти людей, то я готов был подставляться раз за разом. Если даже не откачают после такого. Но каждый раз у меня получалось выкарабкиваться. И вновь лез, не думая о том, что это может стать действительно последний раз. Словно сам искал этой смерти.       Гром тихо хмыкнул. Он впервые с кем-то настолько был откровенным. Настолько решил открыться и рассказать то, что чувствовал по этому поводу. И сам осознавал сказанное. Дурак. Какой же он дурак. У него есть близкие люди, которые уже знают, что такое потерять семью. А он не слушал их, отмахивался, что все в порядке, залатали и можно рваться дальше в бой. Только с приходом Олега в его жизнь, начало что-то меняться. Ведь Волков такой же травмированный, как и он сам. Шрамы и похуже есть на теле, страшнее. От них веет чем-то темным, болезненным и тяжелым. Может, из-за этого стало легче понимать, что где-то стоит сберечь себя, потому что кого-то оставит совсем одного. Без души.       Поцелуй в шею был неожиданностью, от которой Гром вздрагивает. Олег крепче его обнимает, прижимая к себе. Носом водит по затылку, вжавшись лбом в его макушку.       — Все это в прошлом. Оставь все там. Я знаю, что это тяжело, но так надо. Ты живой, ходишь, дышишь, любишь. Шрамы останутся с тобой, но они ведь не болят больше. Ты красивый с ними. Я хочу касаться каждого рубца губами, водить по ним языком, зализывая. Ты не представляешь, насколько с ними сексуальный. И от осознания того, что я сейчас говорю, как конченный извращенец, мне не стыдно. Каждый чертов раз смотрю на них и понимаю, что хочу касаться, долго и медленно, придумывая названия этой звездной системы, соединяя их в линии.       Пока Волков шептал ему в макушку, руки залезли под футболку Игоря, гладя «Стрелу» пальцами, поднимаясь выше к груди. Там, под ребрами был еще один шрам. На этот раз пулевое. Кружит подушечкой над ним, едва ощутимо надавливая. Блять. У него от одних прикосновений все внутри сводит и натягивается. Потому что Гром настолько желанен сам по себе, что его хотелось залюбить.       Отстранившись и опрокинув Грома на спину, Олег навис над ним, задирая футболку до самого подбородка. Опускается ниже, целуя ключицы, едва ощутимо кусая. Мокрой дорожкой поцелуев плавно скользит по телу, доходя до того самого шрама под ребрами. Если это было чуть выше и на другой стороне, то выстрел оказался летальным. Ему повезло. Ведя носом по коже, касается губами шрама на животе, тихо шепча что-то неразборчиво. Игорь стал дышать тяжелее и прерывисто, пальцами зарываясь в волосы Волкова, сжимая их. Ерошит пряди на затылке, касаясь небольшого шрама, что обычно был скрыт. Удар тупым предметом во время плена. Опускает руки на плечи, где были мелкие сеточки рубцов. Кажется, от осколков во время взрыва.       В какой-то момент ему надоело лежать на спине и прохлаждаться. Потянул за низ футболки Волкова, раздевая. Бледные полосы на смуглой коже бросались в глаза. Как он долго привыкал к ним? Принимал новую реальность с травмами. Игорь хотел это знать. Как и их историю. Касается губами пулевого на груди, проводит ладонями по спине, вдоль чернильного рисунка, по памяти очерчивая контуры. Как же он любил этого волка. Каждый раз, когда видел эту морду, хотел целовать в нос, тереться щекой о рисунок. Это было личной слабостью Грома. В этом он видел нечто эстетическое. Словно татуировка перекрывала множество отметин, отвлекая на себя внимание. Может, так и было задумано. Может, это просто так удачно совпало. Олег ведь тот еще везунчик.       Диван был разворошен их стараниями. Подушки попадали на пол, плед, которым они и не пользовались, сбился комком на самом конце. Одежда валялась где попало. Руки скользили по телам, словно впервые изучая. Касаясь шрамов, кожи, мышц. Поцелуи, что были неторопливы и нежны, стали куда более кусачими, яростными. Но какая-то мягкость во всем этом скользила оставаясь. Волков сплюнул на руку, обхватывая ладонью оба органа, медленно проводя по всей длине, вызывая тихий стон у Игоря. Сегодня они могут обойтись этим. Сегодня они залечивали внутренние шрамы, что так терзали душу, не давая зажить ей.       Одновременно излившись в ладонь Олега, прижимались друг к другу, деля одно дыхание на двоих. Отпустив, Волков притянул его для очередного поцелуя. Нежного и тягучего, утягивая за собой на диван. Так на нем и уснули, крепко обнимаясь во сне, неосознанно касаясь шрамов на коже. Процесс заживления долгий, но все в конечном итоге срастется. Становясь рубцами, которые больше никогда не потревожат.