Вопрос времени

Проснувшись после долгого сна, Микаса жмурится, чувствуя, как раскалывается голова. Она вяло поднимает руку, чтобы коснуться лба и почувствовать бинты, закрывающие рану. Кровать противно скрипит, когда девушка немного приподнимается, чтобы осмотреть комнату. Тусклый свет единственной свечи нежно касается немногочисленных предметов, находящихся в медицинском отделении. Комната выделена для одного больного, но достаточно просторна: стол, пара стульев, тумбочка у кровати… Неизменный атрибут этого места – запах лекарств и накрахмаленной ткани. У Аккерман нет сомнений насчет своего местонахождения, но ее волнует то, что она не может вспомнить, как сюда попала. Брюнетка немного приподнимает подушку, чтобы можно было хотя бы чуть-чуть поменять положение тела. Во мраке комнаты она замечает бинты и на своих руках и хмурится, напрягая память. Видимо, она неплохо ударилась головой… За окном темно, но тучи скрывают луну и звезды, не позволяя узнать по ним время. В приоткрытое окно врывается порыв прохладного ветра, шевеля светло-голубые занавески и принося с собой свежесть недавно прошедшего дождя. Аккерман прикрывает глаза, когда вдруг слышит чьи-то тихие шаги за дверью. Гость приближается к комнате, в которой лежит раненая девушка, но неожиданно останавливается, видимо, замерев на месте. Микаса вслушивается в ночную тишину, натянув одеяло почти до подбородка. Секунда, и по коридору вновь кто-то идет быстрым шагом, направляясь к палате больной. Судя по всему, это еще один гость. Кто-то, стоящий совсем возле двери, недовольно фыркает, а затем слышится до боли знакомый голос: - Я хочу навестить Микасу! – выпаливает Эрен, остановившись. На губах девушки появляется улыбка, когда она слышит голос юноши, а на щеках загорается румянец. Она немного привстает на кровати, насколько это позволяет ее нынешнее состояние, внимательно слушая каждое слово. - Какого черта не спишь и шляешься здесь, Джагер? Ты хоть знаешь, который час? Этот голос Аккерман тоже узнает сразу же. Нотка презрения, некоторая пренебрежительность и нескрываемое недовольство. Капрал Ривай. Но что он тут забыл? Микаса пытается вспомнить, что находится рядом с медицинским отделением, но на ум ничего так и не приходит. Может быть, простой обход? - Я хочу узнать, хорошо ли она себя чувствует… - Это очень глупо, - резко отвечает мужчина, прерывая Эрена, - Она ранена и сейчас спит. Возмущение переполняет девушку, и ей хочется назло капралу закричать, что вовсе она не спит и желает увидеть Эрена, но что-то заставляет ее молчать, внимательно вслушиваясь в разговор. - Мне просто очень стыдно, что она там из-за меня, - признается парень, а Микаса хмурится. - Из-за тебя, - без сомнений подтверждает Леви. После этих слов брюнетка все-таки вспоминает, как оказалась раненой. Защищая Эрена. Но ее раны не важны. Важно, что Джагер жив и здоров! Эти мысли заставляют ее улыбнуться самой себе. Но улыбка быстро меркнет. - Знаете, - тихо произносит юноша, - Мне не нужна ее защита. Я себя корю за то, что она часто подставляет себя под удар… бессмысленно. Бессмысленно. Последнее слово словно повисает в тишине, вновь и вновь звуча эхом в воспоминаниях девушки. Внутри что-то надламывается, а уголки губ опускаются. Но ведь… эти слова не значат, что Эрен не ценит ее помощь. Но он отказывается от нее. Ривай тихо хмыкает, прислонившись к двери, которая противно скрипит, выдавая его движение: - Ты думаешь, что сам со всем можешь справиться? - Конечно. Микаса – мой друг. Но я не хочу, чтобы она рисковала собой, когда я могу все сделать сам… - Друг? – вдруг спрашивает капрал, перебив Джагера. - Да, друг, - твердо соглашается юноша, недоумевая, - А разве что-то должно быть… иначе? Аккерман прикрывает глаза, чувствуя, как подступают слезы. Она глотает противный комок, застрявший в горле, подавляя всхлипы, рвущиеся наружу. Друг. Эрен сказал правду, даже не поняв намека капрала. Не соврал, стесняясь. А сказал, как есть. Он видит в ней лишь сводную сестру и друга детства, который всегда рядом, но помощь брюнетки ему не нужна. Он не питает к Микасе того, что заставляет ее каждый раз бежать ему на выручку и без раздумий принимать удар на себя. Эрен даже не понимает того, что он для девушки больше, чем друг. И не поймет никогда. - Ясно, - выдыхает Ривай, - Джагер, иди в свою комнату. Сейчас Микаса согласна с капралом. Меньше всего на свете она хочет, чтобы через секунды Эрен вошел в эту комнату. Ей кажется, что она не сможет сдержать слез после всего того, что услышала… - Но, сэр… - Выполняй. Тяжелые и быстрые шаги удаляются по коридору, а вскоре и затихают совсем. Брюнетка с облегчением выдыхает, зарывшись лицом в подушку и прикусив губу. Тонкие пальцы сжимают одеяло, а мысли путаются, превратившись в тугой комок. Безумно больно понимать, что ты не нужен тому, кто необходим тебе. Из груди вырывается тихий всхлип, и Микаса прижимает ко рту одеяло, чтобы заглушить плач… Скрип открывающейся двери заставляет Аккерман замереть в ожидании. «Это всего лишь обход, - убеждает она себя, - Эрен не мог вернуться». Но дверь закрывается, а ночной гость тихо передвигается по комнате. Тот, кто находится сейчас в палате, определенно думает, что Микаса спит. Что же. Пусть так и будет. Девушка не двигается, продолжая лежать, закрыв глаза. Но она настороженно слушает шаги человека, который подходит к окну и закрывает его. Аккерман мысленно благодарит неизвестного, ведь на улице достаточно холодно, и брюнетка уже начинала мерзнуть даже под теплым одеялом. Раненая девушка слышит, как ночной гость поднимает один из стульев, стоящих за столом у окна. Через несколько секунд ножки стула стучат о пол рядом с кроватью Микасы, и она крепче закрывает глаза, не желая себя выдать. Если это Эрен, то юноша не должен знать, что подруга слышала его обидное признание. Не должен догадываться, как ей теперь больно. Но Джагер даже не подозревает о чувствах Микасы. «Это к лучшему, - успокаивает она себя, - Так будет легче нам обоим». От этих мыслей на душе становится гадко, и брюнетка тяжко вздыхает. Кто-то, сидящий на стуле у ее кровати, замечает это и убирает прядь черных волос с лица. Почему-то Микасе кажется, что это Эрен. Она замирает, а тело вдруг начинает гореть. Обычное прикосновение, но от него кожа покрывается мурашками… Девушка едва сдерживает себя, чтобы не охнуть и не взглянуть на своего гостя, когда он накрывает открытые плечи Микасы одеялом, поправляя его. Аккерман чувствует себя в полной растерянности, и она для себя решает, что все это лишь игра воображения. Не зря ведь голова забинтована. Однако все это вовсе не сон и не галлюцинации. Что может быть реальней этих прикосновений? Что может быть лучше этой заботы? Человек, пришедший сюда, явно не хотел, чтобы Микаса видела его. Поэтому он выбрал время, когда все уже точно будут спать. Теплая ладонь ложится на черные волосы девушки, а затем она слышит знакомый голос: - Выздоравливай, Аккерман. Хочется истерически рассмеяться, не веря самой себе. Неужели человек, в голосе которого постоянно присутствует раздражение и недовольство, может говорить с такой нежностью и искренностью? Дверь закрывается прежде, чем Микаса успевает взглянуть на гостя, словно не веря в то, что узнала его голос верно. Но разве можно было ошибиться? - Спасибо, сэр, - изумленно выдыхает Аккерман, точно зная, что эта ночь будет бессонной.