Вопрос времени

Капрал осторожно обходит людей, которые двигаются от одной лавки с товарами к другой. Рынок никогда не пустует, предлагая пропитание, ткани, домашнюю утварь, игрушки для детей… Очень редко и за высокую цену на прилавках можно увидеть украшения, но они, как правило, долго не лежат. Всегда найдется богатый покупатель, желающий прельстить какой-нибудь молодой и симпатичной девушке… Несколько человек из корпуса разведки бродят между рядов в поисках метел, ведер и тряпок, пригодных для уборки. Жан поначалу хвостиком ходил за Микасой, пока та не затерялась среди других покупателей. Эрен сразу же решил пройтись по лавкам в одиночку, а Саша… уже битый час не может ни на шаг отойти от женщины, торгующей горячими булочками… Девушки, проходя мимо Леви, задерживают на нем взгляды, перешептываются и хихикают. А все потому, что он старательно бережет букет, пытаясь не помять нежные цветы о плечи и спины неаккуратных людей. - Бедный, - слышит капрал шепот за своей спиной, - У него ведь рука сломана! А он так о цветах заботится… - Интересно, кому он их несет? - Завидуешь? – девушки тихонько смеются, даже не подозревая, что Ривай слышит каждое их слово. Мужчина даже не оборачивается на беззаботных городских девчонок, пытаясь выхватить взглядом из толпы бледное лицо, обрамленное короткими иссиня-черными волосами… «Микаса, где ты ходишь, когда так нужна?!» Ривай нервно перебирает пальцами оберточную бумагу букета и сильно сжимает челюсти. Когда он видел Аккерман в тот день, в лазарете, то, не следя за словами, спросил ее о чувствах к нему. Глупо и неправильно заставлять девушку признаваться первой. Ясно, что Микаса боится быть отвергнутой или же просто не испытывает к капралу того же, что и он к ней… Но с того дня прошла неделя, а с Аккерман они и словом не обмолвились. Леви позволили покидать больничное отделение и даже выезжать в город. Пользуясь случаем, капрал и дал это глупое задание своим подчиненным, хотя мог и сам купить такие мелочи как метла и тряпки. Только вот Ривай не хочет гулять между улыбчивых людей, счастливых пар и детей в одиночестве. Больше не хочет… «Аккерман! Неужели нужно было отдавать тебе приказ, чтобы ты ходила рядом со мной, не отодвигалась ни на шаг?!» - начинает нервничать брюнет, оглядываясь по сторонам. Он взял с собой и других солдат: Брауз, Джагера, Кирштайна… Было бы странно, если бы они с Аккерман поехали вдвоем. А теперь Ривай выхватывает из толпы и макушку Эрена, который яро пытается пробиться к какому-то торговцу, и темноволосую Сашу, словно прилипшую к стеклу, за которым томятся в ожидании покупателей разные сладости. Только Микасы нигде не видно! Леви, понурив голову, прислоняется к стене какого-то здания. Он исподлобья наблюдает за людьми, медленно двигающимися по улицам. Бледные пальцы касаются нежных цветков ярко-голубого, небесного цвета. Он никогда раньше не дарил кому-то цветов. И сейчас Ривая терзают сомнения: стоит ли это делать? В конце концов, он серьезный человек, капрал. Какое ему может быть дело до простой рядовой? Но стоит вспомнить, как Микаса засмущалась, услышав вопрос Леви… - Клянусь, я видел герб отряда разведки на ее куртке! – Ривай оборачивается и видит двух парней, стоящих в стороне от толпы. Леви тут же обводит взглядом улицу и замирает, словно громом пораженный. Микаса стоит в двадцати метрах от брюнета и за чем-то наблюдает, совсем не замечая капрала. Брюнет тут же опускает глаза на свой букет, предназначенный для девушки, а ноги сами идут вперед… - «Крылья свободы»? – спрашивает юноша у своего друга, - Тогда точно! Из легиона! - Держу пари, она там долго не задержится, - смеется парень, оборачиваясь на Аккерман, которая даже не подозревает об этом разговоре. Услышав такие слова, капрал замедляет шаг, но не сводит глаз с Микасы, боясь вновь потерять в толпе. - Почему ты так думаешь? Может, она сильная… Его товарищ лишь смеется, схватившись за живот: - Ты правда так думаешь? Она же девушка. К тому же очень симпатичная. И попробуй угадать, почему ее все-таки приняли? – когда второй парень не отвечает, юноша продолжает, - Да она умрет в следующей же вылазке, а командованию не будет до этого дела… Они уже вдоволь ею наиграются. Ривай не замечает, как сильно его ладонь сжимается в кулак, сломав нежные стебли ранимых цветов. Даже стоя спиной к тем парням, он прекрасно понимает, что сейчас они смотрят на него. Он чувствует их взгляды на себе, и знает – оболтусы видели нашивку легиона. - А вот тебе наглядный пример, - парень толкает товарища в плечо, - Я был прав, и у кого-то сегодня вечер будет повеселее нашего. Леви хочет ударить этого дурака, свалить его с ног и, возможно, позволить Микасе показать, что она далеко не пустышка и дерется всяко лучше этих парней, прячущихся за стенами. Как они только позволяют себе такое думать и говорить о ней? О Микасе, мило смущающейся от нелепых комплиментов, краснеющей от легких прикосновений к ее ладони… Она сильный воин. Но Аккерман – девушка, хрупкая и ранимая. Парни смеются, рассчитывая на то, что капрал их не слышит, увлеченный тем, что подкупает свою подчиненную цветами. Это не так. Когда Леви проходит мимо маленького загона, в котором стоит лишь одна овечка, он останавливается. Животное поднимает на мужчину свою мордочку и блеет, лениво подходя к ограждению. Брюнет протягивает свой букет овце, и та с аппетитом отрывает зубами ярко-голубые цветки… Ривай оборачивается на парней, в мгновение ока прекративших смеяться. Они с изумлением смотрят на то, как капрал отряда разведки кормит овечку букетом. - Что-то не так? – хмуро спрашивает брюнет, бросая остатки цветов в загон. Пораженные таким неожиданным действием юноши лишь качают головой, не зная, что думать и что говорить. Только вот Ривай уже точно знает: с Микасой ему лучше поговорить наедине. *** - Ханджи, - Ривай отпивает из чашки чай и с отстраненным видом спрашивает, - Что ты можешь назвать… романтичным? Женщина резко оборачивается, выронив из рук все документы, которые хотела разложить по полкам. Она даже не торопится их поднимать, а лишь с изумлением смотрит на капрала через стекла очков. - Леви, где подвох? – Зоэ щурится, внимательно наблюдая за мужчиной, но он смотрит на нее так, словно спрашивает о погоде, а не о романтике. Ривай спрашивает о романтике?! - Подвоха нет, - брюнет пожимает плечами и откладывает в сторону на тысячу раз прочитанный документ. Ханджи вдруг краснеет, а ее губы принимают форму идеально ровной буквы «О». Женщина отводит глаза, пытаясь подобрать слова. - Ты чего это занервничала? – хмурится капрал, - Не думай, что я с какой-то целью спросил это… Просто интерес. Зоэ бросает на Леви гневный взгляд, а затем в два шага пересекает комнату, оказавшись возле стола мужчины. Она упирается о столешницу руками и быстро произносит: - Не пугай меня так! Я уже хотела звать на помощь, думала, ты с ума сошел. «В какой-то степени», - проносится мысль в его голове, а губ касается легкая ухмылка. Так и не дождавшись ответа Леви, Зоэ немного меняется в лице. Напряжение уходит, а в глазах шатенки появляется знакомый блеск. Он видел его в глазах Микасы, только никогда не скажет Ханджи об этом. - Ну, романтика – это дарить цветы, заботиться о ком-то, гулять под звездами, - она на секунду замолкает, чтобы потом добавить, - Жертвовать жизнью ради кого-то! Ведь это так красиво! Леви лишь закатывает глаза и касается ладонью лба: - Скука смертная, - выдыхает мужчина, заставляя Ханджи недовольно хмыкнуть. Женщина пожимает плечами, так и не решившись отпустить в сторону капрала какую-нибудь колкость, и уходит выполнять свои дела. Однако Леви запомнил слова Зоэ… *** - Микаса! – рука Эрена ложится на плечо девушки, - Тебе тут просили передать… Девушка хмуро смотрит на сводного брата, разгуливающего перед отбоем по территории замка, да еще и в форму вырядился… - Эрен, я сегодня на ночном дежурстве, а тебе лучше поторопиться и вернуться в свою комнату, - заученно произносит она, поднимая темноволосую голову к почерневшему вечернему небу. Яркие звездочки одна за другой зажигаются на темном холсте, напоминая крохотные драгоценные камни. Сегодня небо безоблачно, и в кои-то веки можно будет полюбоваться звездами, которые ночь часто ревниво прячет от людских глаз… - Мне приказали подменить тебя, - оправдывается юноша, потирая затылок, - А тебе вот это нужно было передать… Он протягивает Микасе запечатанный конверт, и та его принимает, не имея ни единой догадки о его адресате. Джагер выжидающе смотрит на брюнетку, а в его взгляде читается неподдельный интерес. Девушка пожимает плечами и разворачивает белоснежную бумагу… - Что там? – сразу же спрашивает Эрен, заглядывая через плечо сестры. - «Чердак», - читает она вслух и хмурится. Аккерман вертит листок бумаги в руках, пытаясь отыскать следующую часть послания. Но ее нет. Одно единственное слово. Девушка вопросительно смотрит на Эрена, ожидая от друга помощи. Джагер задумчиво потирает переносицу, а потом его лицо озаряет улыбка: - Понял! – он дружелюбно хлопает подругу по плечу, - Твой пост перенесен на чердак! Брюнетка тяжело вздыхает и собирается спросить о том, кто же дал Эрену это письмо. Но что-то ее останавливает… Джагер сменяет Микасу на ее посту, а сама девушка устало идет в замок, чтобы подняться на чердак, где, наверняка, ее ожидает какая-то нудная и грязная работа… *** На чердаке есть дверь, которая ведет на маленькую площадку на крыше, с которой видно почти всю территорию корпуса разведки. Эта дверь открыта. Микаса передвигается по пустынной комнате, и каждый шаг девушки сопровождается тихим скрипом старых деревянных досок. В комнате темно, а свечки у Аккерман с собой нет. Брюнетка очень удивилась, когда в письме прочла слово «чердак». Она никогда и не вспоминала о существовании этой Богом забытой части замка. Сюда никто и никогда не ходил, лишь однажды Аккерман заглянула в пустую, пыльную комнату, перепутав двери. Девушка не понимает, зачем сюда пришла: что здесь охранять, о чем заботиться? Может, это была шутка? Микаса подходит к открытой двери, ведущей на крышу, чтобы закрыть ее: если здесь придется торчать всю ночь, то от сквозняка лучше избавиться… Брюнетка замирает на месте, изумленно смотря на крышу. Она несколько раз моргает, а когда видение не исчезает, то протирает глаза тыльной стороной ладони. - Микаса, - голос не может быть выдумкой. Девушка вздрагивает, - Получила мое письмо? - Да, капрал Леви, - выдыхает она. С самого начала ведь подозревала о том, что в смене дежурного не малую роль играет этот человек. «Чердак». Это ведь был его почерк. Воспоминания яркими вспышками озаряют память: та ночь, с которой все началось, в лазарете, то, как капрал нес Микасу до медицинского отделения на руках, как он чуть было не поцеловал ее, вопросы Саши… Лес гигантских деревьев, страх за Ривая. «Мой ангел», сказанное мужчиной в такое неподходящее время. Вновь страх за жизнь Леви, и радость, от того, что с ним все в порядке… А потом… - Так и будешь стоять в дверях? – спрашивает мужчина, и Микаса по голосу понимает, что он улыбается. Девушка все-таки решается оторвать взгляд от пола и посмотреть на капрала… Ривай расстелил на крыше возле себя несколько одеял и сейчас сидит на них, обняв одну ногу, а вторую вытянув перед собой. Сломанную руку удерживают бинты, перекинутые через шею капрала, и, несмотря на ночную прохладу, Леви одет в одну лишь белую рубашку. - Возьми, - тихо просит он, протягивая что-то в здоровой руке. Микаса неуверенно перешагивает через порог и принимает из рук брюнета… его пиджак. Девушка вопросительно смотрит на Леви, но сам он не решается взглянуть на подчиненную. Он хлопает по одеялам рядом с собой, предлагая девушке сесть. Она вспоминает об их последнем разговоре, о вопросе, заданным капралом… «Я люблю его», - думает она, готовясь сбежать. Ее пугают эти чувства, а точнее, ее пугает то, что они могут быть не взаимны… - Ну, чего ты замерла? – Леви запускает руку в свои черные волосы, слегка ероша их. Со странным смущением своих же ощущений, девушка понимает, что очень хочет прикоснуться к его волосам… Ночь безоблачная, а луна сегодня невероятно ярко светит. Микаса может разглядеть лицо капрала почти также четко, как и днем. Она неуверенно садится рядом с Леви, прижав коленки к груди и обхватив ноги руками. Пиджак брюнета она кладет рядом с собой, за что вознаграждается тяжелым взглядом. Ривай здоровой рукой расправляет свой пиджак и накидывает его на плечи Аккерман. Та переводит на мужчину изумленный взгляд, но тот словно убегает от нее, подняв голову к небу. Повисает неловкая тишина, и девушка прячет лицо, уткнувшись в колени носом. Пиджак Леви пахнет мылом и мятой, которую капрал, наверное, любит бросать в чай… - О чем думаешь, Аккерман? – резко спрашивает он, взглянув на собеседницу. Но она теряется, запутавшись в мыслях. «О многом. О том, зачем Вы позвали меня сюда. О том, что я люблю Вас», - думает Микаса, но вслух произносит: - О том, какие красивые звезды сегодня… Брюнет тихо смеется, вызывая дрожь по всему телу девушки. Она готова ударить себя по лицу, лишь бы не представлять себя в его объятьях! - Я тоже об этом думал, - признается Леви, все еще смотря на Аккерман, - Поэтому и пригласил тебя сюда… Микаса кивает, просто потому, что не может подобрать правильных слов. Она поднимает свой шарфик почти до носа и задирает голову к небу. Звезд стало значительно больше, и теперь они подобны молоку, разлитому по темному холсту… - Лучше прилечь, - улыбается Ривай. Видя недоумение во взгляде девушки, он продолжает, - Шея не будет затекать. Микаса так и продолжает хмуриться, не понимая намека капрала, пока тот, придерживая ее за плечи, не заставляет ее положить свою голову ему на колени. Девушка чуть ли не раскрывает рот от удивления и неожиданности, смотря на Леви широко раскрытыми глазами. А он лишь смеется, наблюдая за искренним изумлением брюнетки. - Так ведь лучше? – спрашивает он, все еще улыбаясь. Аккерман переводит взгляд от лица капрала на звездное, сияющее небо. Так действительно стало куда лучше… Словно небесный холст расстелился прямо над ними двоими, став ближе и еще прекраснее. Улыбка касается губ девушки. Еще никогда в жизни она не мечтала хорошо рисовать, но сейчас ей хочется запечатлеть этот момент: изумительное небо, сияющие всем в этом жестоком мире звезды… Но разве можно нарисовать то, что происходит у нее на душе? Это непередаваемое чувство счастья от того, что Ривай сейчас рядом, что она чувствует запах его тела… запах мыла и мяты… Ривай легко касается щеки Аккерман, когда аккуратно убирает прядь с ее лица. Девушка переводит на брюнета взгляд серых глаз, в которых миллионами ярких огней отражаются звезды… Он не сводил с нее взгляда все это время, наблюдая за тем, как медленно на ее лице появляется улыбка… - Почему Вы?.. - Все нормально, не переживай, - отмахивается капрал, - Просто… - Вы замерзли, - замечает девушка, ощутившая холод его пальцев на своей коже. Ривай качает головой, но Микаса уже стянула со своей шеи красный шарф и теперь накидывает его на шею брюнета. Лишь заметив растерянность на лице Леви, она осознает, что делает… - Простите, сэр, - лепечет она, сев и немного отодвинувшись, - Я должна держать себя в рамках… - Все нормально, - вдруг успокаивает он, прикасаясь к шарфу, оказавшемуся на его шее, - Спасибо. Девушка отворачивается от капрала и вновь поднимает глаза к звездам. Этот вечер… похож на сон. Почему он так добр к ней? Почему она видит перед собой совсем другого человека, а не того Леви, который смотрит на всех с презрением и недовольством? И почему каждое его слово, каждое прикосновение… отзывается теплом в трепещущем сердце и заставляет влюбляться в него еще сильнее? Девушка ежится, почувствовав, как заметно похолодало. Она сильнее укутывается в пиджак Ривая, а потом вспоминает… сам брюнет сейчас сидит лишь в одной рубашке… - Возьмите, - Микаса поднимает с пола одно одеяло, на котором сидела, и протягивает его Леви, - Холодно ведь… Брюнет благодарно улыбается, но не спешит укутаться в теплое одеяло, чтобы спрятаться от холода ночи. Он легонько тянет за рукав Аккерман, заставляя сесть ее ближе к нему. Ей приходится это сделать, а потом капрал накрывает их обоих пледом… Девушка чувствует, как постепенно ей становится очень жарко. Ощущение того, что это просто сон или больная иллюзия усиливается с каждой секундой. Аккерман не смеет взглянуть в лицо Ривая, делая вид, что внимательнейшим образом изучает созвездия… - Я ведь так и не узнал ответа, - вдруг произносит Леви, глядя девушке прямо в глаза, - Что ты ко мне чувствуешь, Микаса? Хочется вскочить на ноги и бежать. Бежать от собственных чувств. Но Ривай находит руку девушки и сжимает ее в своей. - Сэр, Вы… - Микаса теряется, панически перебирает в голове всевозможные варианты ответа. Правду она не скажет. Слишком страшно. Капрал тихо смеется, ближе придвигаясь к брюнетке: - Не нужно этих формальностей. Мне кажется, все, что произошло за эти недели… должно было разрушить все «Сэр» и «Вы» между нами. Хотя бы тогда, когда мы наедине… Наедине. И действительно. Ведь на крыше больше никого нет и быть не может. Аккерман готова поспорить, что про это место многие и не знают… - Хорошо, - выдыхает брюнет, опустив голову. Микаса не может не отметить, как мило и забавно выглядит он в ее шарфе, - Глупо заставлять тебя говорить первой, когда для меня самого это… сложнее, чем титана убить. Он тихо смеется, словно пытаясь собрать мысли воедино, касается здоровой рукой переносицы. Девушка с изумлением замечает, что ее сердцебиение и дыхание участилось, а в голове лишь одно слово, которое она не решится произнести вслух: «Скажи». - Я, - Леви поднимает на брюнетку полуприкрытые глаза, - Микаса, я, - касается ладонью шрама на ее щеке, - Люблю тебя. Сердце пропускает несколько ударов, мысли путаются, голова начинает кружиться. Девушка успевает сделать один резкий вдох, прежде чем Ривай накроет ее губы своими… Несколько секунд она смотрит перед собой широко раскрытыми глазами, не веря себе, но затем все вокруг обретает невероятную четкость и ясность… Микаса закрывает глаза, когда Леви требовательно хватает ее здоровой рукой за воротник и притягивает еще ближе к себе. Рука Аккерман касается волос брюнета, пальцы перебирают черные прядки… Леви придерживает девушку за подбородок, поглаживая ее скулу большим пальцем. Поцелуй кажется почти невесомым, настолько он нежен… Но из груди Аккерман вырывается дрожащий вздох, когда Ривай резко отстраняется, ложась на пол, устеленный одеялами, и увлекая девушку за собой. - Я не хочу прикасаться к тебе, если ты не желаешь этого, - выдыхает он, уткнувшись в плечо брюнетки. Она прячет лицо на его груди, а пальцы сильно сжимают ткань рубашки капрала: - Я хочу, - тихо произносит она, стыдясь этих ощущений. Ривай прикрывает глаза, грустно улыбнувшись: - На это есть причины? Я ведь тебе сказал: я тебя люблю. А ты все еще молчишь… Если боишься сказать, что не чувствуешь того же… Скажи. Я пойму… - Сэр, я… - Забудь ты это свое «сэр»! Просто… Леви. Она прижимается к сильной груди брюнета, уткнувшись носом в безупречно белую ткань рубашки. Рука капрала, которая лежит на ее спине, словно обжигает кожу даже сквозь одежду. Микаса немного приподнимается, чтобы смотреть в глаза Ривая. Она хочет видеть его реакцию. - Леви, - с трудом произносит она, - Я люблю… тебя. Улыбка загорается на его лице, подобно одной из миллиарда звезд, сияющих над ними. Капрал сильнее прижимает девушку к себе, касается разгоряченными губами нежной кожи шеи Микасы, от чего по всему телу пробегает дрожь. Брюнетка закрывает глаза, чувствуя, что уже не она лежит на груди капрала, а он нависает над нею. Руки обнимают шею Леви, когда он шепчет ей на ухо, нежно целуя мочку: - Мой ангел, я люблю тебя.