Пар

Рэйзор не умеет в эмоции, он с детства немного (много) в себе. За эмоции в их с Беннетом компании всегда отвечал второй, но сейчас, отстраняясь от конспекта и поворачиваясь в сторону открывшейся двери, Рэйзор сильно удивляется. Чего там, Беннет сам в тихом ахуе от того, что они с Чун Юнем вместе больше пяти минут и не подрались. Рэйзор удивлён, озадачен, не понимает, к чему быть готовым, но быстро берёт себя в руки и кидает на гостя тяжёлый взгляд. — Проект, — аккуратно ставит на пол сумку Чун Юнь, оглядываясь. Кажется, соседу этого хватает, он кивает и возвращается к домашке. Оказывается, они даже могут ладить, у них даже может быть перемирие. Чун Юнь горячо рассказывает о легендах Ли Юэ, пока Беннет отвечает ему историями про старый Мондштадт и родословную Дилюка (он, на минуточку, прямой потомок тех самых винных магнатов). Про мифы о драконе на Хребте и гуляющем среди смертных боге-барде. Они оба наперебой строят теории о том, как Моракс и Барбатос были связаны, правда ли была Война Архонтов и какие места можно к этому событию приписать. Где-то в середине к ним присоединяется Рэйзор, вспоминая легенду о фее и смертном, сказки про волков. Чун Юнь со светящимися глазами слушает мондштадтовцев, раскрыв рот и забыв про время. Он, вроде как, потомок клана экзорцистов, ему есть что ответить этим двоим. — Чему может научиться ребёнок города контрактов, чему может научить ребёнок города свободы, — раздаётся со стороны двери знакомый голос. — Как вам такое? Беннет не хочет, правда не хочет, всеми силами старается сдерживать себя, но не может, просто не может не обвести фигуру новенького жадным взглядом. Он забывается, облизывается, вспоминая, как недавно целовал парня-в-слишком-коротких-шортах, и судорожно выдыхает. Приходит в себя, когда в него впиваются две глыбы льда, а лицо Чун Юня мрачнеет. Беннет уверен: если бы не тихое рыканье Рэйзора, то словил бы второй раз по лицу. — Я не хотел мешать, но там внизу твоя тётя, Юнь-Юнь, и она меня сожрёт, — глотнув из бутылки, усмехается Син Цю, будто не ощущает этой атмосферы. Будто каждый день Чун Юнь морды бьёт тем, кто нетайно вздыхает о его парне. Хотя... Может, так оно и есть. — Тётя? — кажется, сегодняшний день бьёт все рекорды по удивлению за вечер-ночь. — Она же хотела утром приехать, а не в двенадцатом часу. — Я похож на Шэнь Хэ? У неё и спроси, — резко бросает, сощуривая глаза. Банка газировки неприятно хрустнула. Беннет не перестаёт ощущать себя в какой-то параллельной вселенной: Чун Юнь виновато ему улыбается, смущенно смотрит на Рэйзора, бормочет извинения и выходит из комнаты, уводя за собой Син Цю. По подсчётам Рэйзора, их резкие выкрики были слышны вплоть до того, как они не дошли до лестницы. У Беннета ощущение, что он стал свидетелем какой-то долгой и давней ссоры. Будто у супружеской пары произошёл разлад. От этого чувства где-то внутри закололо, а к горлу поднялся ком. — Шэнь Хэ примерно так же относится к Син Цю, как к тебе Чун Юнь, — не давая закопаться в себе, произносит Рэйзор, задумчиво рассматривая заметки, оставленные жителем Ли Юэ. — Они ладят постольку-поскольку, — тем временем продолжал Рэйзор. — Ей не нравится, что Син Цю втягивает в различные авантюры племянника... — Боится, что тот навредит её близкому? — догадывается, к чему ведёт друг. Не зря он начал с того, в чём они похожи. Получив в ответ кивок, Беннет себя по лбу хлопнул, задев переносицу и вскрикнув. Больно же. Да и всё встаёт на свои места. — Чун Юнь говорил, что иногда она слишком ревностно его защищает. — Хоть и понимает, что он уже взрослый, но ничего с собой поделать не может? — хмурится, разгадывая подсказку Рэйзора. А ещё Беннет слишком хорошо знает Рэйзора, и он даже рад, что тот нашёл общий язык с ледяным мальчиком. Любому понятно, что таким не делятся с кем попало, а значит связь между Мондштадтом и Ли Юэ укрепляется с каждым днём, как и хотели того педагоги. Иначе бы зачем целый год учиться в другом регионе. Они ещё долго говорили о ребятах, о Ноэлль, фестивале и о том, как вообще живёт универ, пока Беннет ездит по больницам и чахнет в библиотеке. Уже ко сну переодевались, как к ним в дверь робко постучали, будто бы проверяли, спят ребята или нет. Переглядываются, плечами пожимают, и дверь идёт открывать Беннет. Он футболку не успел ещё надеть, всё так же держит в руках, когда поворачивает ручку и тянет на себя. — Я за учеб... — Син Цю его оглядывает внимательно и моргает часто-часто, будто что-то в глаз попало. Полуобнаженный Беннет, очевидно, в штанах пижамных. — Ты же!.. — краснеет, как перчик заоблачный и руки ко рту прижимает, потому что вскрикивает слишком громко. — А если бы я девушкой был? Чего тут устроил разврат средь тёмной ночи? — Так ночь же, разве не время для разврата? — и улыбается, облокачивается плечом о косяк. Ему нравится растерянный, смущенный и красный Син Цю. Нравится, как тот взглядом бегает, лишь бы не глаза в глаза смотреть, лишь бы не зацепиться за неровный зигзаг шрама какого-нибудь. Он губы кусает, старается собраться и выкрутиться, не показать, как ему неловко. Хотя это забавно. В душе Беннет его вообще без всего видел. Кстати о душе... — Стесняешься? — Беннет наклоняется и чувствует, как у Син Цю щеки пылают. — А когда мыл... — Учебники Чун Юня, — шире распахивает дверь и протягивает сумку Рэйзор. — Доброй ночи. И рывком захлопывает ту, чуть не прищемив ногу Беннету. Он смотрит на него долго, будто ждёт чего-то. Беннет лишь улыбается довольно и плечами жмёт. — Влюблённый идиот, — устало произносит, падая на кровать Рэйзор. Беннет лишь смеётся тихо, путаясь в ногах и руках, пока на второй этаж ползёт. Пёстрый_гобелен: Я бы хотел коснуться каждого твоего шрама.