Rats and a Herabeat

      Бруно никогда особо не нравились женщины. Разумеется, он пытался заставить себя полюбить их в молодости, но в конечном счёте просто считал их, вне рамках мыльных опер и романтических книг, ужасно раздражающими. Женщины ему просто не нравились. Особенно умные женщины.       Мирабель была одной из них. Это было очевидно. Определить её интеллект ему помогло несколько признаков.       Признак номер один: Он сделал всё, чтобы ей было дискомфортно. Большинство женщин чувствовали бы себя ужасно от того, что он сделал. Но её ответной реакцией было посмотреть прищуром на его член.       Если бы он был не уверен в себе, то такое поведение выбило бы его из колеи.       Признак номер два: вместо того, чтобы прямо ответить, был ли у них секс с Камило или нет, она решила описать всё в подробностях. Бруно не знал её достаточно хорошо, чтобы наверняка знать, соврала ли девушка, но тот факт, что Мирабель не стушевалась, говорил о многом.       Признак номер три: У Бруно не было никакого особого плана. Он просто хотел посмотреть на свою потенциальную конкурентку. Но когда она начала дерзить ему, он принял решение подождать её на улице, припарковавшись за кафе. Кафе находилось на небольшом, не окруженном другими зданиями, месте, так что Бруно был уверен - вокруг не было камер. Когда он только начинал следить за Камило, на всякий случай он проверил близлежайшее окружение, и его догадки оказались верны.       Когда смена Мирабель закончилась, и она на правилась к своей машине, в её руках был небольшой металлический брелок с кошачьими ушами, острые ушки которого торчали между палец.       Признак номер четыре: после того, как Бруно ударил её кирпичом по голове и перенёс на заднее сиденье своей машины, он обыскал её транспорт. В боковом ящике лежал заряженный револьвер. Девушка определённо была недостаточно взрослая, чтобы получить разрешение на ношение оружия, так что находка, вероятнее всего, принадлежала её родителям: она либо смогла умыкнуть у них оружие, либо они посчитали, что у неё есть причина носить с собой револьвер. Так или иначе, у неё всё же было на руках оружие.       Признак номер пять: в её глазах явно читалось, что у неё нет такой привилегии, как позволить себе быть тупой.       Суммируя все признаки, Бруно подумал, что поймать её будет сложнее, чем Камило.       Технически, так оно и было. Мужчина надел перчатки и шапку перед тем, как начать обыскивать её машину, чтобы не оставить никаких следов.       у него не было ничего из произошедшего в планах. В них не входило похищать девочку. Он и не хотел этого делать, но она вынудила его. Она посягнула на Камило, она прекрасно знала, что делает - это отчётливо читалось в её глазах.       Поскольку в планы Бруно не планировало такое поведение этой маленькой сучки, у него не осталось выбора, кроме как отвезти её в хижину его покойной родительницы. Он готовил её для Камило, но ему необходимо было поговорить с Мирабель. Ему некуда было её отвезти.       Опять же, у Бруно не было плана, так что он просто привязал её к одному из стульев, стоявших вокруг обеденного стола в гостиной       Вздохнув, он уселся на стул напротив.       Она та ещё королева драмы. Да он даже не ударил её на столько сильно, ей бы уже следовало очнуться.       Мужчина переключил своё внимание на игру на телефоне, ожидая её пробуждения. Бруно понимал, что она должна открыть глаза с минуты на минуту.       Оказалось, он ошибся в своих расчётах. Прошло несколько часов, и он уже начал откровенно скучать и проголодался.       Вернувшись с кухни с разогретыми равиоли в руках, он застал уже очнувшуюся девушку.       Видимо, она очнулась, когда он только вышел из комнаты, потому что уже не пыталась освободиться от верёвок.       Она вообще не двигалась. Просто смотрела на него широко раскрытыми глазами.       Он положил в рот равиоли и сел обратно на своё место:       — Доброе утро...или вечер, видимо.       —...добрый вечер...видимо? — Ответила она.       Он поставил на стол тарелку и неловко почесал щеку:       — Очевидно, это всё не должно было произойти. Ты не должна была быть здесь.       — И всё же вот она я, — с всё ещё широко раскрытыми глазами произнесла она.       — Вот она ты, — медленно повторил мужчина, кинув взгляд на стоявшую напротив него тарелку с едой.       С его стороны было грубо не приготовить порцию для неё.       ...почему она не истерила? С её стороны она очевидно была в положении, когда можно было начать паниковать.       —...ты не собираешься звать на помощь? — Спросил он.       Она осмотрела маленькую комнату перед тем, как ответить:       — На сколько тупой ты меня считаешь?       — Вообще не тупой, если честно. — Насадив равиоли на вилку, сказал мужчина.       — Тогда почему спрашиваешь, буду ли я звать на помощь? — В её голосе слышалась нотка раздражения. — Бля, да ты меня похитил и привёз в какую-то странную хижину для дрочки. Мы оба понимаем, что ты убьешь меня. Нет смысла кричать, потому что, если бы и был шанс, что кто-то может меня услышать, ты бы заткнул мне чем-нибудь рот.       Бруно глубокого вздохнул и отодвинул от себя тарелку с едой:       — Я знал, что ты умная девочка. Отлично. Значит всё будет гораздо проще.       Мужчина протянул руку и взял лежащий на столе револьвер. Он открыл барабан, достал почти все пули, оставив одну, и, вернув барабан на место, прокрутил его.       — ЁБТВОЮ МАТЬ! — Закричала она, начав двигаться из стороны в сторону в попытках выбраться.       Бруно почесал затылок и посмотрел на неё.       ...идейка была так себе.       Прочистив горло, он наставил револьвер на её лицо.       Девушка замерла.       — Хорошо. Итак...нам пора начинать. У меня сегодня свидание. — Спокойно произнёс он.       —...ты наглухо отбитый! — Прокричала она.       Он вздохнул и спустил крючок, из-за чего девушка закричала ещё сильнее и дёрнулась.       Ничего не произошло.       Мужчина вновь провернул барабан и вернул его в прежнее положение — наставил на лицо девушке:       —С твоей стороны было бы умным решением не бесить человека с пистолетом в руках. Просто пища для размышлений.       Всё её тело тряслось, а слёзы скатывались по щекам. Мирабель смотрела прямо на дуло, пытаясь ровно дышать.       — Там, в кафе, ты соврала? — Спросил он.       От удивления она открыла рот:       — Ты, блять, прикалываешься?! Да!       — Тогда почему он стонал твоё имя во сне? — Задал вопрос Бруно, рассматривая каждый миллиметр её испуганного выражения лица.       — Откуда мне нахуй знать?! — Затараторила она. — Людям часто снится всякая поебень! Сны не значит, что это всё было в реальности.       Бруно задумался на секунду:       — Я тебе не верю.       Она прикусила губу, сделала глубокий вдох и прикрыла глаза:       —...да, я понимаю. Какого хуя я вообще пытаюсь переубедить тебя? Ты же поехавший и будешь верить в то, что твоей ебанутой душеньке угодно. — Она открыла глаза и посмотрела на него. — ...он никогда тебя не полюбит. Ты же в курсе?       Бруно вновь нажал на спусковой крючок.       Вновь ничего не произошло.       На этот раз она не кричала.       — Камило мой друг, и я переживаю за него. Но его так сильно прёт от идеи найти себе папочку, что он запрыгнул на первого же проявившего к нему внимание мужика с седыми волосами на яйцах. — Она смотрела прямо ему в глаза. — Поверь мне, чувак, он бросит тебя, как только поймет, какое же ты ёбанный психопат.       И он снова нажал на крючок.       Ничего.       Она сглотнула слюну, не разрывая зрительного контакта:       — Рано или поздно тебя поймают. Ты же понимаешь это? И что ты ожидаешь? Что он поблагодарит тебя за убийство девушки, с участием которой у него когда-то был странный мокрый сон? И такие ситуации будут происходить снова и снова. Ты что, собираешься убивать любого, на кого он просто посмотрит? Ты, психопат сранный, им одержим. А что, если есть ещё один, такой же как ты? Что тогда? Камило — это человек! Ты не можешь просто заточить его в какой-нибудь блядской башне и...— Вдруг она прервала себя и медленно осмотрела комнату вновь. Осознание отразилось на её лице. —...ты...хочешь привезти его сюда...навсегда? Да?       Она опустила голову и вздохнула, прежде чем подавленно произнести:       — Ты больной.       Бруно спустил крючок вновь.       В этот раз, револьвер сработал.