Войти в одну реку дважды

      Помолвка Зои и Антона Прокопьевича была многолюдной — жених, заранее все распланировавший, хотел, чтобы как можно больше людей увидело, что через какое-то время он и Зоя вступят в законный брак.       Перед помолвкой Антон Прокопьевич спросил Зою, готова ли она к многолюдной церемонии. Зое было безразлично, сколько человек будет присутствовать на ее помолвке, однако мысли о том, что отец явно бы сказал, что как можно больше людей должно узнать о том, что вдова цареубийцы станет женой дипломата, заставили молодую женщину сказать уверенное «да» обилию гостей.       Антон Прокопьевич руководствовался другими соображениями: считая, что в своем первом браке Зоя жила достаточно скромно, если не бедно, молодой человек хотел, чтобы хотя бы сейчас все прошло так, как явно хотела бы Зоя сколько-то лет назад. Однако Зою вполне бы удовлетворило и минимальное количество гостей.       К столь запоминающемуся событию Зоя заказала себе еще одно платье, решив, что появляться в старых на помолвке — не лучшая идея.       Песочно-бежевое платье идеально сидело на Зое: гладкий верх с небольшим свободным рукавчиком плавно переходил в юбку, будто покрытую цветами.       — Красиво, Зойка, — сказала Ася за несколько дней до помолвки, когда пришла к Зое, чтобы посмотреть на платье. — И по статусу, и очень миленько.       — А еще я подумала-подумала и гарнитур заказала, — ответила Зоя. — Смотри, Ася: бусики, сережки. Ну и веер, конечно. И перчатки. Вот солить мне теперь эти перчатки, что ли?       — Не всю же жизнь шутом гороховым на приемах появляться, — произнесла Ася и сразу же замолчала — расстраивать неожиданной новостью подругу перед помолвкой не хотелось.       — А я шутом гороховым никогда и не ходила, — сказала Зоя, не поняв мысль Аси, отчего молодая женщина облегченно выдохнула — подруга не поняла смысла ее слов.       Теперь же Зоя выслушивала комплименты и поздравления других людей: от искренних пожеланий счастья до дежурных фраз, сказанных только потому, что промолчать было бы невежливо.       Пришла очередь говорить и Татьяне.       — Зоя, Антон Прокопьевич, — начала девушка. — От всей души желаю вам счастья и мирного, размеренного брака.       Эльвира Марковна чуть напряглась, услышав такое начало поздравления.       «Пусть юная жена не доведет своего второго дипломата до могилы», — именно так звучала вторая часть поздравления Татьяны, однако, хорошо знающая правила света и не желающая выставлять себя перед таким количеством народа дурой или хамкой, ведь среди гостей могли быть ее возможные женихи, Татьяна продолжила иначе: — Пусть юная жена будет поддержкой и опорой своему мужу, а муж будет оберегать свою любимую жену.       «Чуть было не сказала, как мечтала, вот скандалище был бы!» — с некоторым ужасом подумала Татьяна, еле выкрутившись из ситуации.       Зоя полуравнодушно поблагодарила гостью, а Татьяна подумала:       «Такая дура, котенок помойный, кошка с тремя котятами, и такую хорошую партию себе нашла!»       Если бы Антон Прокопьевич был военным, не исключено, что Татьяна бы вся изошла на возможную ревность, однако к статским девушка относилась достаточно равнодушно, почему-то не сомневаясь, что будущего мужа ей подберут именно из военных.       С другой классной дамой учеба Татьяны потекла ровно и спокойно, к Инессе девушка относилась так же равнодушно, как и к прежней классной даме, пока она не стала супругой отца. Особых замечаний не было, а редкие призывы к внимательности, если Татьяна чуть задумывалась о чем-то своем, сразу же возвращали девушку в чувство.       Где-то в середине помолвки Зоя отлучилась в уборную. Неподалеку от заветной двери молодая женщина встретила Татьяну.       Идея Татьяны высказаться хотя бы сейчас, несмотря на то, что своими словами она может испортить помолвку, возникла неожиданно: о чувствах Зои девушка совершенно не думала.       — Вдова цареубийцы, а нашла себе такого хорошего мужа, — произнесла Татьяна — говорить про помойных котят девушка не планировала, ведь Зоя могла снова не понять намека.       — Та, кого Геллер так избила плетью, что она ходить не могла, — сразу же ответила Зоя — молодая женщина к месту вспомнила сожаления свекрови, что однажды она не сдержалась и позволила себе лишнее. — Сына не била, невестку не била, а мовешку Татьяну отходила.       Упоминание своего имени вкупе с таким мерзким словом как «мовешка» — для девушки это было чем-то, равнозначным слову «бродяжка» или «пьянчужка», но никак не «дурная ученица», покоробило Татьяну до глубины души.       «Да, научилась ты в свете язвить», — подумала Татьяна и ничего не сказала — вероятность, что Зоя вывернула бы диалог не в ее пользу, была слишком высока.       Татьяна ушла. Зое было глубоко безразлично, что ей сказала неожиданная гостья — выражение «вдова цареубийцы» для молодой женщины было даже чем-то почетным, а единственное, что огорчало, так это осознание того, что вдовой цареубийцы ее называют за глаза в свете, преувеличивая значимость поступка Владимира — молодой человек, к огромнейшему сожалению Зои, цареубийцей так и не стал.       Несмотря на все размышления о том, что царя до́лжно судить, а не убивать без суда и хорошо освещенного разбирательства во всех его преступлениях перед народом, как это уже было во Франции, иногда Зоя любила помечтать о том, что Владимир бы вернулся в родной город, пришел бы домой, сказал, что стал президентом, и тогда Зоя смогла бы с чистой совестью поздравить своего героя.       Тем временем, помолвка продолжалась. Поздравления, добрые пожелания, снова поздравления… Ближе к вечеру, когда гости уже разошлись, Антон Прокопьевич проводил свою невесту до дома, поцеловал руку на прощание и сказал:       — А теперь, Зоя Михайловна, я могу с чистейшей совестью ходить к вам в гости. Хоть каждый день. Если вы будете рады меня видеть, разумеется.       — Антон Прокопьевич, голубчик, — улыбнулась Зоя и даже покраснела. — Что же вы такое говорите? Я буду бескрайне счастлива видеть вас столько, насколько вы почтите меня честью принять ваше внимание!       «Хоть прямо начиная с сегодняшнего вечера», — подумала Зоя.       Всячески борясь со стеснением, еще за пару дней до помолвки Зоя решила принять совет Аси и купить презервативы. Однако подойдя к аптеке, молодая женщина покраснела до кончиков волос и, представив себе то, что именно ей придется сказать вслух, помчалась прочь от столь злополучного места.       Зоя практически бегом прибежала к родительскому дому, соврала матери, что просто соскучилась без нее и чуть волнуется перед помолвкой, выслушала слова, которые и вправду приободрили молодую женщину, а потом пошла к Асе.       — Агнесса, — сказала Зоя. — А я так и не смогла. Не смогла купить эту распроклятую мануфактуру. У меня же кольца на пальце нет, чтобы я такое покупала!       — Ma chère amie [1], не вижу сложностей: нужно всего лишь взять колечко с левой руки и надеть его на правую, — ответила Ася. — А потом, выйдя из аптеки, снова вернуть его на левую.       — Женщина не должна такое покупать, — с уверенностью произнесла Зоя. — Тебе, я не сомневаюсь, Севастьянка такое покупает.       — Потому что он мимо аптеки чаще ходит, — сказала Ася. — А если бы я чаще ходила — я бы и покупала.       Однако это было чистейшей воды враньем: Ася в любом случае убедила бы Севастьяна самостоятельно покупать столь деликатную вещь, а так бойко говорила только ради того, чтобы поддержать дух подруги.       — Меня аптекарь шлюхой назовет, — прошептала Зоя.       — Вслух не посмеет, а то, что он подумает, не твое дело, — ответила Ася.       — Агнесса, — не выдержала Зоя. — Купите мне тогда сами эту вещь. Я вам деньги отдам. Ну не у Севастьянки же мне воровать!       — Я не забуду, как он вас за попытку украсть у него револьвер побил, — рассмеялась Ася. — Зоя Михайловна, да что вы в самом деле, не стоит переживать! Вы что, теперь каждый раз до свадьбы будете меня просить сходить и купить?       — А что, их не раз в год, допустим, покупают? — с некоторым ужасом спросила Зоя.       — Нет, ma chère amie, нет, — ответила Ася. — Конечно, можно мыть и сушить, но это как-то опасно, что ли? Порвутся еще.       — Не порвутся, — бросила Зоя.       Ася промолчала. В голове была картинка, как Зоя намыливает руки, потом осторожно приступает к стирке… Не выдержав, молодая женщина рассмеялась.       — Агнесса, вот вы смеетесь, так пустите свою забаву в мирное русло — пойдите и купите мне эту вещь, — сказала Зоя.       — И куплю! — воскликнула Ася, а потом, мгновение спустя, пожалела о своих словах.       Отказываться было уже поздно. Проклиная все на свете, уже не так радостно Ася спросила возле аптеки подругу:       — Так что, пойдешь смотреть, как это легко и просто?       — Нет, — ответила Зоя. — Тогда уж точно нас аптекарь шлюхами назовет — пришли вдвоем по таким делам.       Ася с некоторым облегчением вошла в аптеку.       — Американскую мануфактуру, пожалуйста, — произнесла молодая женщина, краснея.       Аптекарь, не говоря ни слова, отпустил посетительнице товар, и Ася вышла на улицу.       — Ни матом не послал, ни другими словами не обругал, — сказала Ася, чуть дрожащей рукой отдавая подруге покупку.       — Спасибо вам, Агнесса, — искренне поблагодарила Зоя.       Теперь же, почувствовав довольно робкий поцелуй в губы на прощание, Зоя с некоторым огорчением подумала:       «Антон Прокопьевич, голубчик вы мой! И зачем же я заставляла Агнессу эту мануфактуру купить, зачем специально для вас шоколадные конфеты и наливку приготовила?»       Попрощавшись с женихом, Зоя никак не могла избавиться от мерзкого чувства о том, что она — просто обыкновенная развратная женщина, которая смеет думать о близости с мужчиной, едва объявлена помолвка, а еще покупает такое богомерзкое изделие, которое не даст достичь основной и куда более значимой цели близости — зачатия, ведь, как известно, близость между мужем и женой нужна именно для продолжения рода, а то, что она приятна — просто некоторое «побочное действие» процесса.       «Но ведь все мы несовершенны, — подумала Зоя. — У каждого есть свои недостатки. Что же с этим поделать? Это жизнь, с этим надо просто смириться». [1] моя дорогая подруга