Войти в одну реку дважды

      На следующий день, придя в гимназию, Зоя не сомневалась, что к ней очень скоро придет Ася, чтобы выяснить, что же было после помолвки, уже дома. Однако подруга все не шла, отчего Зоя чуть удивилась — неужели Асе неинтересно, что могло или не могло быть дальше?       — Ой, Зоя Михайловна, совсем ученицы от разговоров отвлекают, — пошутила Ася, придя в кабинет Зои только через пару часов. — То одна, то вторая, то с учителем они поругались, то на перемене скандальчик между собой устроили…       — Мою машерочку ученицы заставили аж два часа подряд трудиться? — отшутилась в ответ Зоя. — Не переживайте, Агнесса Викторовна, такого каждый день явно не будет.       — Это должно было случиться именно в тот день, когда я к вам, Зоя Михайловна, спешила! — воскликнула Ася. — Но я пока что, вроде бы, свободна. Итак, рассказывайте, удалось ли вам совратить своего дипломата?       — Агнесса! — возмутилась Зоя. — Я, конечно, понимаю, что приличные люди до венчания не будут торопиться, но зачем же разбрасываться такими словами?       — Да ладно тебе, Зойка, я же просто пошутила, — ответила Ася. — Так что, было ли продолжение помолвки таким же радостным, как тогда, с Владимиром?       — С Владимиром, Агнесса, я не позволила ничего лишнего, — произнесла Зоя. — Нет, конечно, если бы папа все узнал, я бы до венчания взаперти дома просидела, но именно бесстыдства я себе не позволяла. А Антон Прокопьевич, как выяснилось, просто хороший и воспитанный человек. Он проводил меня до дома и, о ужас, посмел поцеловать в губы.       — Когда венчание? — спросила Ася.       — Не знаю, — честно ответила Зоя. — Во-первых, Антон Прокопьевич скоро уезжает снова за границу. Во-вторых, как говорится, я не барышня на выданье лет семнадцати, чтобы скорее выходить замуж, мое положение вполне позволяет мне походить в невестах и год, и два. Потому что мы должны узнать друг о друге больше, мы должны понять, подходим ли друг другу. Да, в конце концов, Антон Прокопьевич должен же как-то с детками познакомиться, им же жить вместе! Чтобы не было как с Геллер: «Ну вот, я пришла, теперь я буду хозяйкой в этом доме». Хотя, конечно, вряд ли бы они с этой Татьяной общий язык до венчания нашли, даже если бы и год или два прошел.       — А вдруг бы нашли? — спросила Ася. — Сейчас же живут тихо-мирно.       — Так сложились обстоятельства, — ответила Зоя. — Сперва просто в отпуск поехали, а потом даже смешно говорить такое. Эта Татьяна посчитала Геллер просто инкубатором, ну слышала же, за границей такие штучки для куриц бывают, поэтому и скандалить не стала. А потом как-то прижились, вроде.       — Что Сашенька и Сонечка думают об Антоне Прокопьевиче? — полюбопытствовала Ася.       — Да ничего не думают, мне кажется, — произнесла Зоя. — Он к нам домой приходил в качестве дорогого гостя. Подарил каждой по маленькому медведику. Володе, кстати, тоже, хотя Володечка вообще совсем маленький. Поговорили о какой-то ерунде. Потом в парк ходили гулять, я сразу сказала, что будем гулять не просто одни, а еще и с Антоном Прокопьевичем. Прогулка не задалась, Антон Прокопьевич больше с Сашей и Соней разговаривал, чем со мной.       Зоя рассмеялась.       — Но ладно, это тоже неплохо, на следующий день мы с ним уже просто вдвоем ходили. Поцеловались хоть. Потом еще раз в парк все вместе ходили, — продолжила молодая женщина.       — Это чья идея-то была? — не поверила своим ушам Ася.       — Антона Прокопьевича, — ответила Зоя. — Там за границей, оказывается, целые статьи пишут на подобные темы. И, оказывается, просто сказать детям: «Это Антон Прокопьевич, и он будет жить с нами» — это не очень правильно.       — А ты бы так и сказала? — удивилась Ася.       — Да, я бы так и сказала, — подтвердила Зоя. — Сказала бы что-то, вроде: «Мама скоро выходит замуж, поздравьте маму».       — И все равно, сперва надо знакомить детей с кем-то еще, а только потом объявлять о будущем венчании, — ответила Ася. — Кстати, ma chère amie, как детям предложено Антона Прокопьевича называть?       — Антоном Прокопьевичем, — удивилась Зоя. — Какой-то вопрос идиотский.       — Ну мало ли… — осторожно начала Ася.       — Агнесса Викторовна, — поняла намек Зоя. — Дети рождены в законном браке, даже про маленького Володечку слухов нет, хоть он родился уже после смерти Владимира Герхардовича. Все трое детей — Геллеры, таковыми и останутся. А Антон Прокопьевич — это просто новый муж матери.       — И хорошо, раз все довольны, — Ася решила свернуть этот разговор. — Когда дорогой гость снова придет к детям?       — Во-первых, Саша и Соня еще вчера, перед помолвкой, могли поздравить нас — пришел Антон Прокопьевич, — ответила Зоя. — Кстати, чтобы никто не чувствовал себя обделенным, по поводу помолвки матери вчера были и пирожные, и пирожки. То есть праздник был и дома. А, во-вторых, дорогой гость сегодня придет. Надеюсь, все-таки к матери, а не детям.       — Так-то было бы неплохо и к детям заглянуть, — уточнила Ася. — Ой, Зойка, сложно все это…       — Так и я бы хотела прожить с Володечкой всю жизнь до глубокой старости, да вот не суждено было, — вздохнула Зоя.       Антон Прокопьевич, как и говорила Ася, заглянул вечером и к детям. Глядя на то, с какой искренней радостью он разговаривает с Сашей и Соней, Зоя подумала:       «Вот видно же, что все будет хорошо. Только скучать потом детки будут, когда Антон Прокопьевич снова за границу уедет».       Через некоторое время Антон Прокопьевич с Зоей ушли из детской в зал.       — На сколько времени вы уезжаете? — спросила молодая женщина собеседника.       — Трудно предугадать, — ответил Антон Прокопьевич. — Может быть, на месяц, может быть, на год.       — С вашей стороны было бесконечно благородно объявить меня невестой именно сейчас, — произнесла Зоя.       — Зоя Михайловна, я искренне хочу сделать и вас счастливой, и постараться стать добрым другом вашим детям, — ответил Антон Прокопьевич.       — И я, Антон Прокопьевич, мечтаю стать вам хорошей женой, — прошептала Зоя и закрыла глаза.       Молодая женщина потянулась к своему собеседнику и осторожно поцеловала его в губы. Почувствовав взаимность, Зоя приобняла Антона Прокопьевича.       «Плевать, что грешно, плевать, что нельзя так, я и без того уже нагрешила, — подумала Зоя. — Нет греха непростительного, кроме нераскаянного, а у меня вся жизнь впереди, чтобы покаяться, меня Господь к себе так рано не заберет, как Володечку».       — Зоя Михайловна, — вдруг тихо сказал Антон Прокопьевич. — Если позволите, давайте с вами чуть переговорим.       — Конечно, — ответила Зоя и подумала: — «О том, что не надо уподобляться развратным женщинам?»       — Зоя Михайловна, — продолжил молодой человек. — Вы, конечно, простите меня за прямоту, которая вряд ли уместна сейчас, но я бы не хотел воспользоваться вами, обесчестив вас возможным известием о счастье материнства в статусе невесты.       — Антон Прокопьевич, — Зоя почувствовала, что краснеет, и закрыла от стыда глаза, — мы с мужем были грешны. У меня осталось… То, что церковь не советует делать…       Зоя встала, вышла из комнаты, взяла в тумбочке в спальне упаковку презервативов, вернулась к Антону Прокопьевичу и отдала ему пачку.       — Я не знаю, Антон Прокопьевич, насколько вы религиозны, — продолжила Зоя. — Если вас это может покоробить, то давайте будем вести себя, как и положено приличным людям.       — Зоя Михайловна, я, конечно, не сомневаюсь в том, что Бог есть, но и не сомневаюсь в том, что слишком много люди придумали сами, уже потом, — ответил молодой человек. — Так что вы меня совершенно не оскорбили.       Повисла пауза. Каждый думал о своем. Зоя мысленно просила прощения у Володи за то, что она приписала ему использование такой богомерзкой вещи, а Антон Прокопьевич, случайно увидев на пачке дату изготовления, которая была совсем недавней, подумал:       «Вот остолоп, мог бы и сам прийти подготовленным, а не заставлять несчастную барышню краснеть в аптеке».       Антон Прокопьевич поцеловал Зою в губы, почувствовал взаимный интерес, обнял свою спутницу, осторожно потянулся рукой к застежке платья.       В коридоре раздались шаги.       — Антон Прокопьевич, понимаю, спальня больше подходит для подобного, но это как-то, что ли, не очень пристойно будет выглядеть, — произнесла Зоя. — Давайте я просто подопру дверь стулом.       Антон Прокопьевич выпустил из объятий Зою и сам подошел к двери, чтобы ее подпереть.       — Теперь нам никто не помешает, — ответил молодой человек.       Зоя подошла к своему жениху и снова поцеловала его, вскоре почувствовала, как рука спутника заскользила по ее спине.       «Холодно же сегодня, — подумала Зоя. — Сколько же белья еще надето: кальсоны, нижняя юбка, сорочка…»       Однако вскоре кальсоны уже лежали возле платья, а нижняя юбка и сорочка с корсетом вряд ли бы могли как-то помешать своей хозяйке.       Невольно вспомнился Владимир, с которым они обнимались, сидя на подоконнике, и который тоже задрал платье своей спутницы.       «Ты меня простишь, Володечка, ты же сам говорил, что с новым браком тянуть не стоит, чуть-чуть погоревала — и можно под венец», — подумала Зоя.       Лежа рядом со своим женихом и обнимая его, Зоя не выдержала и снова поцеловала Антона Прокопьевича в губы. Молодой человек ответил на этот поцелуй, а потом сказал:       — К сожалению, Зоя Михайловна, мы с вами тоже скованы правилами приличия. Если я выйду из дома невесты за полночь, это тоже может породить ненужные слухи. Жаль об этом говорить, но мы слишком связаны рядом условностей.       — Вы правы, Антон Прокопьевич, — ответила Зоя.       Молодая женщина быстро оделась, пригладила волосы и произнесла:       — Я буду ждать вас, Антон Прокопьевич, и завтра, и послезавтра, и в любой день. До вашего отъезда не так много времени, не стоит им разбрасываться.