Войти в одну реку дважды

      Зоя плакала и чувствовала, что она вряд ли сможет остановиться. В голове была только одна мысль: ее предали. Признавать то, что ее предало сразу два слишком близких человека: Ася и Севастьян, было слишком больно. Зоя уже не помнила, было ли ей когда-нибудь настолько плохо или нет, а если было, то когда, но смутно предполагала, что даже в тот день, когда ей объявили о смерти Владимира или когда свекровь принесла домой метрику со словами о том, что приговор приведен в исполнение, таких истерик она не закатывала. Может быть, что-то подобное было когда-то давно, но уж явно не во «взрослой» жизни…       — Ее же лучше не трогать, не утешать? — где-то вдалеке спросила Ася, но Зоя практически ее не слышала. — Не делать хуже?       — Агнесса, если такое я вижу во время допроса, то… — Севастьян замолчал, однако Ася прекрасно поняла несказанную часть фразы: «Врежу пару раз по лицу, чтобы не устраивала истерики».       Ася растерялась, с подобной реакцией на свои слова она сталкивалась впервые в жизни.       — Да лучше бы она по морде мне дала, обматерила и домой ушла! — воскликнула Ася. — Можно было бы хоть пообижаться тоже. А так…       Молодая женщина растерянно посмотрела на Зою, а потом спросила:       — Может, водичкой маленько сверху полить?       Севастьян ничего не ответил и вышел из кабинета. Ася чуть испугалась — оставаться наедине с Зоей, которая могла бы хоть что устроить, было страшновато, однако в глубине души решила, что супруг пошел за водой.       Однако Севастьян пошел в соседнее помещение к сослуживцу.       — Виталий, выведи мадам из истерики, — произнес Севастьян. — Пожалуйста.       — А если самому? — спросил Виталий. — Твоя задумка — тебе и выводить. А если приду я, может, ей еще хуже будет. Вспомнит все сразу, что не так давно было.       — Сестру и по лицу — как-то не очень хорошо, — ответил Севастьян.       — Сестру и в жандармерию — тоже не лучшая идея, а может еще и хуже, — сказал Виталий.       Севастьян тяжело вздохнул, ничего не ответил, а потом вернулся в кабинет. Зоя плакала все так же, как и пять минут назад.       — Все равно, Зойка, ты если не простишь меня, то уже и за другое, — вздохнул Севастьян и посмотрел на сидящую сестру.       Зоя сидела боком к столу и, оперевшись на столещницу локтями, закрывала лицо руками.       — Помнится, ей так же плохо после морфия было, — произнесла Ася.       Севастьян ничего не ответил.       — Зойка! — позвал он.       Зоя никак не отреагировала.       Вздохнув, Севастьян одной рукой убрал руки сестры от ее лица, а другой с размаху ударил по щеке.       Зоя сперва опешила, потом злобно посмотрела на брата.       — Надеюсь, тебе за сегодняшнее дадут внеочередное звание, — произнесла молодая женщина.       Намек на то, что после майора он будет не подполковником, а ротмистром, был вполне понятен. Не успел Севастьян что-либо ответить, как молодая женщина выскочила в коридор.       Зоя шла неизвестно куда и слабо представляла, зачем идет. Обида на брата снова проявилась с утроенной силой и, еще громче рыдая, молодая женщина остановилась где-то посередине коридора, а потом прислонилась к ближайшей стене.       Несмотря на то, что Зоя закрыла глаза, чисто интуитивно молодая женщина чувствовала, что к ней кто-то подошел.       «Севастьян, — подумала Зоя. — Сейчас снова ударит, чтобы молчала».       Однако безразличие накатило настолько сильно, что молодая женщина ничего не стала предпринимать, оставаясь на месте.       — Кто вы и почему здесь плачете? — спросил незнакомый голос.       Зоя в ужасе открыла глаза и поняла, что все то, что было недавно, это пустяки по сравнению с тем, что может быть. Перед глазами проплыли бумаги, допрос, перспектива каторги или петли… С другой стороны, вредить Севастьяну не хотелось тоже.       — Учения, — ответила Зоя первое, что пришло в голову — Севастьян когда-то говорил, что у них что-то подобное проводилось.       — А почему тогда я об этом не знаю? — раздалось в ответ.       Зоя ничего не сказала и убрала дрожащие руки за спину.       — А почему на лице синяк, если учения? — спросил незнакомец.       — Хорошо прошли, вжилась в роль, — ответила Зоя.       — Кто инициатор учений? — услышала молодая женщина и ответила: — Лыков Севастьян Михайлович.       Севастьян выбежал в коридор вслед за Зоей, но не успел догнать сестру: так быстро она летела. Когда Зоя скрылась из виду, молодой человек догадался, что сестра явно свернула на лестницу, но сразу же сообразить, куда она пошла, вверх или вниз, Севастьян не мог. Молодой человек наугад пробежал вниз, не увидел там Зою и даже понял, что плач сестры стал гораздо тише, после чего помчался наверх, на звук, а потом, когда, казалось, практически достиг цели, опоздал — с Зоей уже о чем-то беседовал полковник, который почему-то был в это время на службе.       Когда Севастьян планировал спецоперацию по вразумлению сестры, молодой человек не сомневался, что в здании не будет никого старше его по званию. Однако предугадать то, что полковник по ряду причин планировал сегодня не являться домой, Севастьян не мог.       — Господин майор, извольте объясниться, — произнес полковник. — Почему такое мероприятие проводится без моего ведома?       «Знать бы, что Зойка сказала, — пронеслось в голове Севастьяна. — Что я ее попугать решил? Или что-то еще?»       — И не забудьте уточнить, почему в учениях принимают участие штатские и по какой причине вы или не вы позволяете себе распускать руки? — продолжил полковник.       «Учения? — подумал Севастьян. — Значит, Зойка не такая уж и дурочка. Или меня не захотела выдавать, или себе не пожелала сделать хуже. В любом случае, Зойка, молодец ты!»       — Это досадное недоразумение, — ответил молодой человек. — Барышня слишком вошла в роль.       — Незачем штатских без согласования куда-то брать! Незачем без согласования что-то проводить, — сказал полковник.       В следующие полчаса Зоя усиленно пыталась соврать, не запутавшись в своих фантазиях, что Севастьян, якобы, упросил ее сыграть роль той, которую надо задержать, а она должна была всячески сопротивляться. Пока Севастьян лихорадочно соображал, как именно передать вранье Зои остальным, Виталий невольно услышал суть разговора, передал то, что узнал, и остальным. В то время, как остальные достаточно точно повторяли рассказанное им Виталием, Ася и Зоя, которых уже отпустили, вышли на улицу.       Зоя догадывалась, что уже слишком поздно, не слишком безопасно ходить одной по городу, а все извозчики уже спят, что завтра в гимназию можно было бы и не приходить, однако с нескрываемым раздражением сказала Асе:       — Агнесса Викторовна, если вы завтра не явитесь в гимназию, я не просто этот день вам не оплачу, но еще и оштрафую, будто на фабрике.       — Боюсь представить, в каком виде вы явитесь в гимназию, Зоя Михайловна, — ответила Ася. — С разбитым лицом и опухшими глазами. Безусловно, достойный вид для начальницы.       — Пошла отсюда, пока у самой лицо цело, — сплюнула Зоя и быстрым шагом направилась домой.