Войти в одну реку дважды

      Половину вечера Зоя провела в слезах и только ближе к ночи немного успокоилась.       «Вот кто подостойнее — с теми и не судьба быть ближе, а всякие Николаи Аркадьевичи или как там его звали, забыла уже, и встречаются…» — подумала молодая женщина.       На следующее утро Зоя пришла в гимназию в явно плохом настроении. Это не осталось незамеченным Асей.       — Что произошло, Зоя? — даже чуть испуганно спросила Ася и подумала: — «Может, с детьми что-то…»       — Меня жених покинул, — вздохнула молодая женщина.       — Тебя, Зойка, жених покинул еще достаточно давно, — повеселела Ася. — Или что, еще одно письмо написал? Вроде, «не хочу иметь отношений с той, которая изменяет мне с другими?»       — Агнесса, Антон Прокопьевич меня более не интересует, — ответила Зоя. — Он сделал свой выбор уже давно. Меня Анатолий Георгиевич покинул!       — А что, Анатолий Георгиевич уже в разряд женихов был записан? — спросила Ася.       — Вчера, — Зоя вытерла слезы, — Анатолий Георгиевич прощался со мной, сказал, что уезжает. Хотел крестик на прощание подарить, потом передумал и на колечке остановился. Сказал, что если все будет хорошо и он вернется, когда сословия перестанут существовать, оно будет помолвочным, не вернется или сословия никуда не денутся — просто дарит на память о себе.       Зоя протянула подруге левую руку, на которую был надет вчерашний подарок:       — Володечка, думаю, не обидится, что я сегодня без обручального, а на правую руку надевать не могла — слухи еще будут, что новый жених объявился.       — Красивое, — честно сказала Ася. — Вот только вы же понимаете, ma chère amie, что ваш так называемый жених уехал не просто так и не исключено, что скоро им будет заниматься столичная охранка.       — Мне это неинтересно, — вполне честно ответила Зоя. — Надеюсь, что вернется. Я же предлагала ему, говорила, что можно просто пойти на службу и выслужить себе и детям дворянство, раз так хочется. Ну мало ли что, может, он так жить не сможет, будет чувствовать какое-то неравенство. Говорила, что если родится девочка, ей дворянство не так уж и будет нужно — просто выйдет замуж за дворянина и проблема решена.       — А что, у вас дело дошло до того, чтобы пол детей обсуждать? — не выдержала Ася.       — Это все исключительно фантазии и умозаключения, — сказала Зоя. — Но, как вы прекрасно понимаете, Агнесса, отпустить человека, можно сказать, навсегда и не позволить себе что-то еще, я не могла.       — Наивное дитя в разврат скатывается? — пошутила Ася, отвергнув первый пришедший в голову непристойный синоним на другую букву. — По своей наивности. Третий мужчина за жизнь и, видимо, не последний — еще же замуж, может быть, выйдешь.       — С Антоном Прокопьевичем да, могла и не позволять себе ничего лишнего, — ответила Зоя. — Но я исповедовалась на эту тему, так как считаю, что согрешила. А вот что касается Анатолия Георгиевича, то это не грех, не ошибка, не заблуждение, а достаточно правильное решение. Захотела и дала ему возможность хотя бы на какое-то время почувствовать себя настоящим мужем.       — Теперь, Зойка, тебе остается надеяться, что сверху тебя пожалели и решили не посылать ребенка, — ответила Ася. — Иначе проблем не оберешься.       Зоя ничего не ответила. Молодая женщина немного помолчала и добавила:       — Анатолий Георгиевич — это почти что Володя. Только его улучшенная версия. Я бы хотела прожить с ним всю жизнь.       — А он с тобой? — не выдержала Ася. — Антон Прокопьевич и с детьми знакомился, и время с ними проводил, и игрушки дарил. А Анатолий Георгиевич с тобой на кухне чаи распивал и по улицам гулял.       — Потому что он понимал, что не может жениться — смысл с детьми знакомиться? — ответила Зоя.       — Или потому что просто не хотел, — уточнила Ася. — Хотя, если уж на то пошло, какая разница? Уехал, может быть, вернется. Помолвку не объявляли, разрывать ничего не придется. А то, что кольцо подарил — так это же просто на память. Подарил и подарил.       Зоя тяжело вздохнула.       — Ma chère amie, вот просто ради любопытства спрашиваю: а если бы вас кто-нибудь, Геллер, например, или Михаил Павлович, свел бы с кем-нибудь дворянского сословия, лет так тридцати пяти — сорока от роду, достаточно обеспеченным и нейтрально относящемся к вашему прошлому в виде судов и безразлично относящемуся к вашим детям — вы бы вышли за него замуж? — спросила Ася.       — Нет, — сразу же отреагировала Зоя. — Мне это не нужно. Во-первых, речь идет о браке без любви — а зачем оно мне нужно? Еще и пару раз в неделю ночевать в комнате человека, который мне безразличен. Во-вторых, тридцать пять–сорок лет — это много для меня. В-третьих, к моему прошлому, может быть, и можно относиться безразлично — не каждый поймет высокие мотивы, а вот к детям нужно относиться хорошо. Потому что какой это смысл: живем мы прекрасно вчетвером, а тут придет кто-то со стороны, который еще и будет безразлично ко всем четверым относиться? Вот какой смысл от него? Я замужем побывала, можно сказать, галочку в обязательном перечне любой приличной женщины поставила, а второй раз никакие требования общества не заставляют выходить. Наоборот, быть верной умершему мужу почетно и говорит о высоких моральных качествах женщины.       — Ну и запросики у вас, Зоя Михайловна, — честно ответила Ася. — Высоких мотивов, судя по всему, у вас и не было. А о верности умершему мужу тоже, скажем честно, не идет и речи.       — Венчание было? — спросила Зоя. — Венчания не было. А свечку никто не держал. Все, вопрос исчерпан. Пусть докажут сначала, что все не так просто, а доказать это будет невозможно, да и, будем честны, никому не нужно.       Ася ничего не ответила. Немного подумав, Зоя сказала:       — Сашеньке в этом году будет семь лет. Вообще девочек в гимназию принимают в восемь-девять. Но она уже вполне пристойно пишет, бегло читает, решает элементарные примеры. И я, Аська, не знаю, в какую именно ее отдавать: в министерскую или в эту. Здесь, мне думается, ей может быть еще рановато учиться: какая латынь и какой греческий в семь лет? В министерской ей будет хорошо, но как подумаю, что будут все эти молитвы перед уроками, тоже что-то не очень нравится. Можно было бы отдать на годик в министерскую, а потом опять же в первый класс, но сюда — это как-то странновато. Еще, как вариант, можно учить дома, а потом поступить в выпускной класс, чтобы бумажка на всякий случай была — мне же пригодилась потом. Но это надо учителей нанимать, тоже вариант не лучший.       — Не знаю, Зойка, думай сама, — чуть удивленно ответила Ася.       В этот же день к Зое должна была прийти Эльвира Марковна, чтобы провести занятия с внучками. Пока Соня продолжала узор по образцу, а Саша решала примеры, молодая женщина спросила свекровь:       — Матушка, как вы считаете, Сашу уже стоит отдавать учиться?       — Смотря куда, — ответила Эльвира Марковна. — В министерскую гимназию или, тем более, в мариинскую можно. К тебе — сомневаюсь.       — А я не знаю, куда лучше, — честно сказала Зоя. — Так-то можно и в министерскую. А потом, если захочет, снова в первый класс уже ко мне отдать.       — Не вижу в этом смысла, — произнесла Эльвира Марковна. — Не лучше ли подождать еще годик или два и сразу к тебе отдавать?       — Я не хочу, чтобы Саша теряла время на всяких утренних молитвах, — ответила Зоя. — С другой стороны, пусть поучится и в министерской, потом сравнит, поймет разницу. Оценит — хорошо, не оценит — верну обратно в министерскую.       — Не все стоит пробовать самой, если речь идет о молитве перед уроками, от других узнает и просто потом выводы сделает, если захочет, — сказала Эльвира Марковна.       Неожиданно женщина увидела кольцо на руке Зои и спросила:       — Решила себя новым кольцом порадовать?       — Нет, матушка, Анатолий Георгиевич на память подарил, — вздохнула Зоя. — Он уехал из города…       Эльвира Марковна ничего не ответила. Подумав, Зоя добавила:       — Если бы, матушка, Анатолий Георгиевич меня позвал замуж, я бы, не задумываясь, вышла за него. Но я не зря назвала Анатолия Георгиевича улучшенной версией Володечки, он поэтому и жениться не хочет, потому что улучшенная его версия. Наверное, не хочет оставлять за собой вдову цареубийцы. Нет, матушка, я Володечку не осуждаю, но с точки зрения того же Нечаева действия Анатолия Георгиевича более логичны.       — Зоя! — чуть резковато сказала Эльвира Марковна. — Погуляли, поговорили, получила кольцо на память и забыла. Второго крамольщика, да еще и улучшенного, тебе явно не надо.       — Матушка, зачем же вы Володю крамольщиком называете? — не выдержала Зоя.       — Володя был болен, — ответила Эльвира Марковна. — Анатолий Георгиевич здоров, значит, крамольщик.       — Матушка, еще раз получать метрики о смерти и копии приговора я не хочу, — вздохнула Зоя. — Но, если судьбе это будет угодно, поддержать президента я бы хотела.       — Зоя! — не выдержала Эльвира Марковна. — Какой президент еще?       — Как во Франции, — ответила молодая женщина.       — Пойдем в другую комнату, — сказала Эльвира Марковна.       Догадываясь, что Эльвира Марковна так поступает, потому что не хочет, чтобы внучки слышали этот разговор, Зоя пошла вслед за свекровью.       — Что-то мы об этом уже говорили, да еще и не раз, — сказала Эльвира Марковна, закрывая дверь, чтобы разговор уж точно никто не услышал. — Анатолий Георгиевич тебе сам говорил про президента?       — Нет, Анатолий Георгиевич ничего подобного не говорил, — ответила Зоя. — Я просто вспомнила рассуждения Володи на эту тему и сама додумала.       — Анатолий Георгиевич поехал царя убивать? — не веря в то, что ей ответят правду, на всякий случай спросила женщина.       — Анатолий Георгиевич мне этого не говорил, — сказала Зоя. — Но все может быть. Он со мной прощался, говорил, что если вернется и сословий к тому времени уже не будет, то женится на мне.       — Чуть умнее другого несостоявшегося президента, но все и так понятно, — выругалась Эльвира Марковна. — Зоя! Ты где вообще таких будущих президентов берешь?       — На кружке, — ответила Зоя. — Из которого меня, грубо говоря, выгнали, сказав, что ничем они не занимаются и помощь моя не нужна.       — Чуть поумнее люди попались и выгнали тебя сразу, — сказала Эльвира Марковна. — Зоя! Лет пять назад, да что там лет пять, просто раньше я бы тебя так отодрала, чтобы ты долго еще сесть не могла. Сейчас просто вижу, что все это бесполезно. Что взгляды ты не изменишь, да и не тот это случай, как с той же Татьяной, которая, получив пару раз, на следующий за свою шкуру начинает переживать и замолкает. Поэтому предлагаю тебе просто головой подумать, если ты такое умеешь делать: будущее твоего Анатолия Георгиевича просто и понятно. Это или ссылка, или каторга, или веревка, все зависит от того, что именно он планирует сделать. Еще одного каторжного ждать я тебе не предлагаю, это, как говорится, не венчанный муж, чтобы прикрываться религией. Поэтому еще раз повторяю: погуляла, попроводила вместе время, получила кольцо на память и забыла. Да даже если ты его и до себя допустила, ну мало ли, захотела, посчитала нужным, ты не девица шестнадцати лет от роду, чтобы считать, что после такого жениться уж просто обязанность. Зоя, имей благоразумие, не порть себе жизнь! Встретится достойный человек — выйдешь замуж, не встретится — что тебе, не замужем плохо?       — Неплохо, матушка, — вздохнула Зоя. — Денег хватает, занятие для души есть.       — Вот и занимайся своим занятием для души, а если совсем будет делать нечего — начинай Сашу гимназической программе учить, раз об обучении дочери задумалась, — произнесла Эльвира Марковна.       — Хорошо, матушка, — ответила Зоя.