2
9 апреля 2022 г., 12:00
Гватемала, 2011
Портключ переносит Гермиону в магический анклав Гватемалы, и её ослепляет яркое январское солнце. Посреди переполненной улицы она надевает солнцезащитные очки, сбрасывает джемпер, снимает теперь уже душащие согревающие чары и достаёт инструкции.
Гермиона пробивается сквозь толпу, поджимая губы, пока привыкает к жаре и аромату свежего кофе с ванилью, который доносится из местного кафе на стыке магловского и волшебного миров.
Она незаметно подносит палочку к горлу, применяя заклинание перевода, и приближается к продавцу, стоящему рядом с витриной кафе в магловском квартале.
— Извините, сэр. — Мужчина поворачивается, одаривая её лёгкой улыбкой. — Не могли бы вы подсказать, как найти эту церковь? — Гермиона протягивает ему листок, перекатываясь на каблуки сандалий и тревожно постукивая пальцами по расшитой бисером сумочке.
Несмотря на то что для Гермионы не редкость устраиваться на работу за пределами Великобритании, это первый раз, когда контактировать нужно будет непосредственно с маглом. Компания заверила, что не стоит беспокоиться о Международном Статуте о Секретности, ведь церкви не верят в ведьм и волшебников или магию, однако Гермиона всё же насторожена.
— Всего лишь пройти немного вниз по дороге, — мужчина указывает направо. — Повернёте налево у знака «стоп» и увидите церковь прямо через переулок.
Гермиона кивает, выражая благодарность, и вручает мужчине пару кетсалей. Она протискивается сквозь толпу маглов, тщательно следуя указаниям и по пути обдумывая своё задание.
Неделей ранее местный священник обратился в компанию Гермионы с просьбой о помощи с, как он их назвал, «проклятыми» руинами на окраине города. Несколько магловских фотографий и статья из местной газеты убедили их в том, что что-то в Гватемале действительно пошло не так, а Гермиона была счастлива вызваться на задание добровольцем, чтобы на время уехать из Лондона.
Церковь спрятана между рестораном и пустой витриной магазина. Гермиона на мгновение отвлекается на лязг, доносящийся с кухни, и пряный дым, долетающий до церковных ступеней, и прежде чем успевает постучать в выкрашенную жёлтой краской дверь, та открывается. Пожилая женщина на пороге оглядывает Гермиону с ног до головы, затем крепко скрещивает руки на груди и сжимает губы в ровную линию.
— Я здесь от имени организации «Верум». Полагаю, здешний священник связывался с моими коллегами? — Гермиона сглатывает, слегка улыбаясь, когда женщина, шевельнув пальцем, пропускает её в тускло освещённый вестибюль.
— Ждите здесь, — говорит она, предупреждающе вытягивая руку, как будто беспокоясь, что Гермиона может вбежать и посеять в церкви хаос, если ей представится такая возможность.
Гермиона измеряет небольшое пространство шагами, разглядывая потрескавшиеся стены и скудные картины. Звук приближающихся шагов и детский смех заполняют коридор, и сквозь пыльное витражное окно она всматривается в причудливое святилище, лишённое той помпезности и экстравагантности, которые обычно ассоциируются с религией.
Эхо шагов, отстукивающих по камню, пугает — Гермиона отходит и оборачивается, натыкаясь на плотный чёрный кусок ткани. Она спотыкается, путаясь в своих же ногах, когда чьи-то руки хватают её, помогая выпрямиться.
— Простите, Отец… — начинает она, но слова замирают на кончике языка, как только она смотрит в лицо священнику, чьи подушечки пальцев всё ещё касаются её кожи. В его глазах вспыхивает осознание, и он убирает руки, делая небольшой шаг назад. — Малфой? — она наконец обретает дар речи, издавая недоверчивый вздох.
Насколько ей было известно, Малфой пропал без вести и считался мёртвым. Он исчез вскоре после окончания войны, и, честно говоря, Гермиона не очень задумывалась о том, что с ним случилось. И всё же церковь Гватемалы — это последнее место, где она когда-либо ожидала бы его увидеть. Одетого как священник.
— Грейнджер, — быстро вылетает из него. Она различает его резкие, почти панические вздохи.
— Что ты здесь делаешь? — спрашивает она, потянувшись за палочкой.
Он следит за её движениями и сглатывает, сцепляя руки за спиной.
— Это моя церковь. — Его голос на удивление мягкий, и Гермиона на секунду теряется.
— Твоя церковь? — она не прикладывает никаких усилий, чтобы скрыть недоверчивость в тоне. — Хочешь сказать, что ты священник?
Гнев вспыхивает во взгляде Малфоя.
— Я… — выдавливает он, но тут же делает громкий вдох и прикрывает глаза. Когда он снова открывает их, злоба исчезает и челюсть разжимается. — Меня определили сюда больше года назад…
Их прерывает хлопок входной двери, и к ним устремляется толпа школьников. Выражение лица Малфоя меняется, он оборачивается, полностью игнорируя Гермиону, садится на корточки и с совершенно непринуждённым видом предлагает детям отбить пять и ударить кулачками.
Гермиона нервничает и переминается, пытаясь примирить образ Малфоя, одетого в потёртые ботинки и испачканную одежду, с тем, кто глумился над собственным слушанием в Визенгамоте, зубами и ногтями борясь за сохранение своей магии и семейного состояния. Появляется суровая женщина, которую Гермиона видела раньше, загоняет детей в заднюю часть церкви и бросает на Малфоя укоризненный взгляд, на что он только невинно пожимает плечами.
Дует лёгкий ветерок, когда дети ускользают, снова оставляя её и Малфоя наедине. Его улыбка меркнет, а взгляд становится жёстким.
— Ты здесь из-за проклятия, я полагаю?
Холодность его тона поражает, и Гермиона, заикаясь, произносит:
— Да. А я полагаю, ты обратился к нам? — Теперь становится понятным, каким образом церковь могла узнать, как связаться с её компанией, но тут же напрашивается следующий вопрос: — Почему ты сам просто не ликвидировал его? — Её глаза сужаются; несмотря на его умиляющую встречу с детьми, Гермиона по-прежнему насторожена.
Он хмурится.
— Я… — Малфой делает паузу, его губы приоткрываются, а глаз дёргается. — У меня нет магии. И я не практиковался уже много лет, — он вытягивает руки вперёд, ладонями вверх, демонстрируя уязвимость во всей красе.
Если и существует слово, которое Гермиона никогда бы не применила по отношению к Драко Малфою, так это «уязвимость». Она скользит взглядом по раскрытым мозолистым рукам, складывая кусочки головоломки, кто же такой этот Драко Малфой.
— О, — ошеломлённо издаёт она, роясь в сумке в поисках инструкций к заданию.
— Это будет проблемой? — он абсолютно замкнут, скрыт под маской равнодушия. Это уже не тот жестокий юношеский облик, а нечто другое, что она пока не может точно определить.
Часть её хочет ответить, что, возможно, это будет проблемой. Они никогда не ладили, и, основываясь на той ограниченной информации, которую Гермиона изучила до приезда в Гватемалу, сложно поверить, что поездка выйдет короткой. Но Гермиона — профессионал, и, может, она слегка упряма, поэтому качает головой, впиваясь ногтями в ладони, и задирает подбородок:
— Нет, не будет. — Ей в голову приходит странная мысль, и она добавляет: — Вероятно, будет даже проще, ведь ты знаешь о магии и всё такое…
Он кивает, издавая почти неразличимый выдох, и его плечи расслабляются.
— Хорошо. Нам нужна помощь. У тебя с собой какие-то вещи? — Она указывает на свою сумочку, и глаза Малфоя загораются. — Ах, конечно. Я могу показать тебе жильё, а потом, если хочешь, сегодня же покажу руины.
— Ладно, — кивает она. — Веди.
Задняя часть церкви представляет собой паутину из коридоров с рассредоточенными по ним комнатами. Каждый сантиметр пространства задействован: столы завалены школьными принадлежностями, шкафы набиты запасной одеждой, а сумки — мылом и шампунями. Пока они идут в тишине, единственный звук — отголоски детского смеха, раздающегося неподалёку; Гермиона наблюдает за Малфоем, как будто складки на плече рясы и шрамы вдоль затылка могут раскрыть все его секреты.
— Тебе что-то нужно? — он останавливается прямо перед ней, выводя её из задумчивости.
Гермиона краснеет от смущения, но выдерживает его взгляд.
— Нет.
— Ты уверена?
Она не уверена. Она хочет знать, как он превратился из избалованного и невежественного мальчика в магловского священника. В голове вертятся вопросы, сомнения, но Малфой неуклонно вежлив и не даёт ей ни шанса.
— Уверена.
Достав ключ из кармана, он открывает ближайшую дверь и жестом приглашает Гермиону войти в небольшую, по-спартански обставленную комнату с уныло выглядящей кроватью и письменным столиком. Гермиона бросает сумку на пол, толкает дальнюю дверь и с удивлением находит запущенные, но исправные туалет и душ.
— Это наш ВИП-люкс, — Малфой смеётся, и звук этот чужой, такой не похожий на те смешки, которые она помнит. Гермиона поворачивается с застывшим недоверием на лице, и его улыбка исчезает, словно он внезапно вспомнил, кто они такие. — Мой кабинет дальше по коридору. Я покажу.
Она кивает, улучив момент, чтобы подобрать сумку перед уходом. Они идут практически молча, обмениваясь лишь краткими вопросами и тщательно обдуманными ответами.
Кабинет на удивление светлый, стены увешаны детскими рисунками, сквозь маленькое окошко проникают лучи солнца. Пространство явно обжитое: на столе пятна, а уголки бумаг смяты.
Среди груды документов на книжной полке стоит магловская фотография, на которой Малфой изображён с группой детей перед пирамидой Майя.
Предположения Гермионы о том, что всё это какая-то хитроумная уловка или обман, улетучиваются.
— Если тебе что-то понадобится, я обычно здесь, — говорит он, выпроваживая её и выключая свет.
Она поворачивается к нему, до сих пор смущённая его облачением и тем, как он, кажется, действительно вписывается сюда. Она осознаёт, когда они выходят в переулок и Малфой снимает тяжёлый замок с побитой «Мицубиси», что именно это и раздражает её больше всего. То, как непринуждённо Драко Малфой живёт здесь.
Гермиона колеблется у пассажирской стороны машины, её рука зависает над ручкой.
— Ты умеешь водить?
Малфой пожимает плечами.
— Трудно передвигаться по магловскому миру без машины.
Возникает мысль, что его вождению не стоит доверять, но Гермиона отбрасывает её, распознав в ней предвзятость и вспомнив о работе, которую нужно выполнять.
Поездка долгая. Поток машин в городе нескончаем. Гермиона отвлекается от удушающей тишины, прижимаясь носом к окну и наблюдая за выцветшими зданиями и проплывающими мимо пешеходами.
Когда они выезжают на шоссе, Малфой вставляет кассету в магнитофон. Меланхоличная мелодия наполняет салон, знакомая музыка отзывается в глубине сознания Гермионы.
— Это… Боб Дилан? — она поворачивается к Малфою, вспоминая детские воскресные вечера с проигрывателем в углу гостиной. Звучит как нечто излишне романтичное для того мальчика, которого она знала, но, возможно, мужчине рядом с ней такое воспоминание польстило бы.
Не отрывая глаз от дороги, Малфой кивает.
— Ты его знаешь? — спрашивает он, пальцами постукивая по рулю в такт музыке.
— Да.
Он делает музыку громче, но вместо того, чтобы спросить, откуда он разбирается в магловской музыке, Гермиона достаёт документы, хотя и не может перестать коситься на Малфоя. Он абсолютно раскрепощён за рулём, тихонько подпевает песне «Blowin’ in the Wind», плавно переключая скорости.
— Можешь спрашивать, — говорит он, и Гермиона чуть не роняет бумаги, потрясённая такой внезапностью.
— Что?
Пожимая плечами, Малфой приподнимает уголок губ, отчего Гермионе кажется, будто он что-то натворил.
— А ты не проницательная. У тебя, очевидно, есть вопросы, просто задай их.
Румянец расцветает на её шее.
— Это просто поразительно, вот и всё. Я даже не знаю, с чего начать… — Гермиона замолкает — её разум отключается, как только ей дают возможность высказаться.
Малфой не выглядит ни в малейшей степени встревоженным.
— Где ты научился водить?
На этот раз, когда Малфой улыбается, его глаза сужаются и он делается задумчивым.
— В Южной Африке, четыре года назад.
Она не уверена, почему её это удивляет; очевидно же, что он не был заперт в Великобритании последние тринадцать лет.
— Много путешествуешь? — любопытство преодолевает неловкость.
И снова он пожимает плечами с той небрежностью, которую она никогда бы и за миллион лет не подумала связать с Драко Малфоем.
— Изрядно.
— Зачем?
Он кривит губы.
— Это то, чем я занимаюсь.
Она не уверена, намеренно ли он сохраняет таинственность, но, как бы то ни было, перестаёт давить, замечая, как хватка его пальцев на руле усиливается, а челюсть сжимается.
— Хорошо. — Гермиона откидывается на сиденье, просматривая свои записи.
Проходит ещё час, прежде чем они съезжают с шоссе на грунтовую дорогу.
— Осталось совсем немного.
— Туристы ещё приезжают сюда? — Гермиона заглядывает в записи, вспоминая, что толчком к этой поездке послужила пропажа нескольких туристов.
— Мы наверняка встретим кого-то по пути. Тех, кто хочет увидеть руины «не от мира сего». — Он сворачивает на просёлочную дорогу, где сквозь скопление деревьев выглядывают камни.
Они паркуются рядом с фургоном без окон, и Гермиона хмурится.
— Люди до сих пор приходят сюда? Даже несмотря на то, что туристы пропадают без вести?
— К сожалению, думаю, это только подогревает интерес, — отмечает Малфой, и Гермиона кивает, соглашаясь с ним.
Они стоят в нескольких метрах от руин, и Малфой удивляет её кратким рассказом об истории этого места, пока Гермиона наблюдает за тем, как туристы фотографируют и возбуждённо разговаривают.
— Ты много знаешь о майя?
— Я довольно много читал. — Он не хвастлив и не ведёт себя так, словно это великий подвиг. — Нахожу их захватывающими.
Она собирается согласиться с ним, но к Малфою подходит мужчина. Они пожимают руки, и Малфой широко улыбается, бормоча что-то так тихо, что Гермиона не может расслышать. Мужчина, который, как она понимает, своего рода экскурсовод, свистит, и толпа туристов медленно возвращается к фургону.
Малфой благодарно машет мужчине, перед тем как подтолкнуть Гермиону к руинам.
— Ты его знаешь?
Он моргает, одаривая её удивлённым взглядом.
— Разве это не очевидно?
Она краснеет и понимает, как много её вопросов в ретроспективе кажутся снисходительными и идиотскими. С другой стороны, она всё ещё не может до конца осознать тот факт, что Драко Малфой — священник. В Центральной Америке.
— Извини. — Она делает глубокий вдох и достаёт палочку, устанавливая несколько защитных заклинаний.
Малфой не отклоняется от сути дела, он указывает на рунические символы, рассыпанные по камням, и сообщает ей мельчайшие подробности о том, когда и где именно пропали туристы. Она тратит бóльшую часть времени на детальное изучение каждой руны и применение серии тщательно отработанных заклинаний, анализируя местность.
Гермиона отступает, шепча заклинание и призывая макет трёхмерного изображения руин в том виде, в каком они существовали тысячелетия назад.
Рядом с ней Малфой присвистывает:
— Хорошее заклинание.
Она прикусывает щёку, сдерживая улыбку.
— Спасибо.
Она внимательно проверяет рунические символы на изображении, надеясь получить хоть какое-то представление о том, какое у них значение, если оно вообще есть.
Тишина затягивается, пока Гермиона работает, постукивая палочкой по различным символам и отмечая каждое несоответствие.
— Так ты разрушитель проклятий? — наконец спрашивает Малфой.
— Не совсем. — Гермиона садится на корточки рядом с одним из рунических символов, проводя пальцами по гравировке. — Я занимаюсь всем понемногу. Снятие проклятий, анализ рун, зельеварение — всякие работы.
— Интересно. — Его голос звучит отдалённо, как-то неохотно.
— Вполне, — признаёт она, вставая и отряхивая грязь с шорт. Малфой стоит прямо за развалинами. — Что такое?
Он резко качает головой.
— Пустяки. — Безразличие возвращается к нему, и он складывает руки за спиной.
Гермиона удивляется, как он в такую жару может носить чёрное, но предполагает, что ответ кроется в Священном Писании и такой вопрос, скорее всего, выставит её невеждой.
Однако есть кое-что, что её беспокоит, поэтому она кладёт палочку в карман и, вытирая руки о бёдра, спрашивает:
— Ты возвращался в волшебный мир? После… ты знаешь, — она делает бесполезный жест рукой, по какой-то причине избегая слова «суд».
Он стискивает челюсти, качая головой.
— Я… — Малфой переводит взгляд слева направо, и она замечает капельку пота, стекающую по его лбу. — Я не был там после суда.
— Я думала, ты был лишён магии всего на пять лет?
— Верно.
Они стоят в нескольких метрах друг от друга, последние лучи дневного солнца освещают Малфоя сзади, придавая ему почти ангельский вид, от которого Гермионе хочется закатить глаза.
— Так почему же ты не вернулся?
Для человека, который утверждал, что не возражает, если она задаст вопросы, он крайне молчалив.
— Там у меня ничего нет, — отмахивается он.
Она моргает, изо всех сил стараясь не сузить глаза.
— Но ты мог бы вернуть себе магию, а теперь я уверена, что и деньги.
Опустив подбородок, Малфой, кажется, на миг задумывается, что-то произносит, шевеля губами, и только потом поднимает взгляд.
— Магия и деньги… они никогда не служили мне хорошо. Они приносили надуманное счастье, что-то фальшивое, бессмысленное. Когда я остался ни с чем, узнал о себе больше, чем мог бы, будь у меня всё.
— Ах, значит, ты нашёл бога и всё, что было до этого, счёл за мусор? — предполагает она со скептицизмом в голосе. Дело не в том, что Гермиона не верит в возможность существования бога, просто она не верит, что существование божества может наполнить кого-то смыслом.
Она совершенно ошеломлена, слыша его грубый смех.
— Разве я сказал, что нашёл бога? — он улыбается так, что у него загораются глаза и появляются ямочки на щеках.
— Нет, но… — она собирается уточнить, что он же священник, но Малфой прерывает её:
— Поиск бога, религия… Отчасти да, но не совсем. Я понял, что хочу жить осмысленно, а магия и деньги для меня помеха, — заканчивает он, расслабляя плечи.
Она кивает, совершенно сбитая с толку его философским пояснением, хотя, возможно, гораздо больше поражённая той лёгкостью, с которой он это сказал.
До того как у неё появляется шанс спросить что-нибудь ещё, Малфой говорит:
— Ты нашла что-нибудь полезное?
Она моргает, гадая, не задал ли он свой вопрос, чтобы избавить её от смущения. Отмахиваясь от подкравшихся сомнений, Гермиона кивает:
— Да. Не могу сказать ничего точного, но над этой областью нависло проклятие. У меня есть несколько теорий, которые я хотела бы проработать. Смогу я вернуться сюда завтра?
— Конечно, — он слегка наклоняет голову. — Но если ты закончила на сегодня, нам, наверное, лучше вернуться.
По пути обратно в город солнце садится, впереди мерцают городские огни, и Гермиона бросает взгляд на Драко, думая, что здесь ей предстоит разгадать не одну, а целых две тайны.
