Поместье Каменного лорда

            Последний месяц в Линденфоре, что находится в юго-восточном Сассексе, в ходу была лишь одна новость, что возбуждала сознание его светского общества. В Линденфоре так редко происходило что-то интересное, что одну и ту же сплетню бомонд на балах мог обсуждать в течение года - за неимением других тем для разговора. Но эта новость поистине заставила жителей тихой провинции оживиться.       В Линденфор приезжал сам маркиз Аякс Чайльд, наследник герцога Фатуи и дальний родственник королевы Шарлотты. Для обывателей Линденфора подобный человек больше напоминал столичную присказку: богатый молодой наследник, мот и ловелас, спускающий родительские деньги на карточные игры, опиум и куртизанок. О нём знали лишь понаслышке от тех матрон-сплетниц, которые привозили новости из Лондона, возвращаясь с бала дебютанток, где представляли своих дочерей.       Поговаривали, что отец его, герцог Фатуи, наконец-то решил взяться за воспитание сына и отправил его в поместье, выкупленное у одной из обанкротившихся семей Линденфора, чтобы молодой Аякс взялся за ум и привёл новоприобретённые земли в порядок. Не самая лучшая заявка для местных жителей — прошлых владельцев поместья сильно любили в обществе, но никто не мог уберечь их от обнищания. У герцога Фатуи была не самая приятная репутация во всём королевстве, и поговаривали, что он оказывает сильнейшее влияние на королеву Шарлотту, а потому дорогу ему было переходить опасно. Ходили слухи, что тот, кто перечил в Палате Лордов, лишался и своих богатств, и своей власти, и своей жизни. Тем не менее, он был ближайшим советником королевы.       Все ожидали многого от приезда молодого маркиза, и матроны расходились во мнениях: стоит ли им прятать собственных дочерей от коварного соблазнителя, или же завести с ним дружбу, надеясь, что такой богатый человек сможет образумиться и жениться на одной из местных девиц? Эти разговоры не утихали несколько недель, с тех самых пор, как графиня Нина Геллер обронила случайную фразу на одном из своих приёмов. «...Молодой маркиз Чайльд собирается приехать в Норд-холл», - и тут же досужие болтуньи подхватили эту ценную информацию и посчитали своим долгом дать всему Линденфору узнать её. Всё стало очевидным, когда семья Фатуи отправила в Норд-холл своих слуг, чтобы подготовить поместье к приезду господина.       Поэтому, стоило лорду Чайльду переступить порог Норд-холла, дворецкий поместья тут же спросил, с чего его господин хотел бы начать: с обеда, прогулки, или чтения корреспонденции. Чайльд бегло осмотрел пришедшие записки и понял, что все они являлись приглашениями на ужины, чаепития, завтраки, игры в крокет, охоту — каждый хотел поскорее познакомиться с долгожданным гостем Линденфора. Это заставило Чайльда улыбнуться внезапно приобретённой популярности. Но он знал, что самый лучший способ её укрепить — оставить градус загадочности, поэтому с ответами на эти приглашения было решено повременить.       Норд-холл, его новая вотчина, ещё хранил в себе следы прежних владельцев: пятна от висевших на суконных обоях картин, старинные вазы, которые не удалось продать, а взять с собой не вышло, и лисицы, оставшиеся в отделке поместья. Они были гербовыми животными хозяев этого дома, и работа резчика в их изображении была так искусна, что Чайльду было жаль расставаться с ними и менять их на нарвала со своего герба. Хоть нарвал и подчёркивал северное происхождение его рода, ведущего своё начало с викингов, когда-то приехавших на территорию Великобритании, но сам Чайльд больше ассоциировал себя с изворотливой лисицей, а рогатый кит с детства не вызывал у него сильных чувств.       Однако мебель с нарвалами уже была расставлена в его кабинете, стол был исключительно в стиле его отца — массивный, из двухсотлетнего дуба, покрытый свежим слоем лака. Именно под таким столом прятался маленький Аякс, надеясь застать отца, когда тот зашёл бы в свой кабинет, чтобы разобрать бумаги. Кресла, обитые тёмно-синим бархатом, и полупустые книжные шкафы, на которых стояла лишь та литература, которую приказал завезти папенька. Сам Чайльд не был большим любителем книг.       По обстановке гостиной и столовой нетрудно было догадаться, что мебель для них выбирала именно маменька-герцогиня. И в этом Чайльд ей всячески доверял, ведь у неё было удивительное свойство создавать уют и приятную атмосферу в любом месте, до которого доходили её нежные руки. Конечно, того же чувства, что появлялось у Аякса в детстве от одного лишь материнского присутствия не возникло бы в этих комнатах, но по цветочной обивке диванов и изящной резьбе чайных столиков, по чиппендейловским стульям он словно бы мог ощутить её присутствие, и от этого в его сердце появлялась теплота.       Но ни в одной из этих комнат не было самого Аякса, нет. Его творением была хозяйская спальня — именно там он мог выразить себя. Поэтому, заходя в неё, сразу же ощущалась его буйная натура, скрытая под личиной благородства. Это читалось в серебристо-серой отделке комнаты с кокетливыми красными акцентами, напоминающими пятна пролитой крови, в мебели из чёрного дерева, которая казалась папеньке, имевшему своё представление о прекрасном, пошлым выбором. Но как только Чайльд зашёл в свою новую спальню и лёг, распустив свой шейный платок и ослабив воротник, он почувствовал себя на своём месте. Он даже не снял дорожного фрака — так сильно утомился за долгую поездку из Лондона. Предстояло переодеться, отобедать, просмотреть все присланные ему приглашения и разобраться с тем, в каком состоянии ему были переданы дела в Норд-холле. Всё же, в числе прочих целей, ему было поручено создать из этого поместья источник дохода не только для Фатуи, но и для короны.       На обед подали кремовый суп из местной тыквы, которую повар приобрёл у сельской девчонки, что сразу же решила предложить свой товар новому господину поместья. Сразу за супом — дичь, а на столе, несмотря на то, что Чайльд ел один, стояли соленья, закуски, соусы и, конечно же, красное вино, которое маркиз не без удовольствия пригубил. Противореча своему обычаю, он ограничился лишь одним бокалом.       Из всех приглашений он выделил одно, которое показалось ему наиболее занимательным — приглашение графини Нины Геллер, который должен был состояться уже завтра и на котором, как сообщает графиня, будут все жаждущие познакомиться с новоприбывшим. Чайльд несколько раз пересекался с графиней Геллер в годы своего отрочества, когда та ещё была фрейлиной при королеве. Однако после смерти мужа, с которым она прожила вместе не дольше месяца, графиня вернулась в Линденфор вместе со своей компаньонкой леди Беатрис Доу и начала заниматься делами этих земель. Она довольно быстро приобрела статус одной из богатейших в Линденфоре, все прислушивались к её мнению и не могли не признать её деловой хватки. Именно после женитьбы на ней граф Геллер получил своё состояние, и поговаривают, что всем этим он был обязан именно своей жене. Чайльд ещё в Лондоне знал, что приёмы в её роскошном доме, который все местные жители называли Нефритовым дворцом, были эпицентром светской жизни Линденфора, поэтому сразу же после обеда маркиз послал слугу в поместье Геллер с ответом, что он придёт на завтрашний ужин.       - Маркиз Чайльд! - губы молодого лорда прикасаются к руке в изящной перчатке, вышитой на запястье золотой нитью. Другая рука графини Геллер вертела длинный курительный мундштук, отделанный янтарём. - Вы не представляете, какая честь принимать наследника герцога Фатуи в моём скромном жилище!       Чайльд не мог не улыбнуться этому лукавству. «Скромный» было наименее подходящим словом в описании поместья Геллер, снаружи окружённого цветущими садами, несмотря на то, что на улице было начало осени. В отделке дома зоркий глаз маркиза замечал мрамор и дорогое красное дерево, за табурет из которого его матушка готова была бы отрезать себе палец. Обивка мебели в покоях, в которых его принимали, была тонко расшита замысловатыми узорами из драгоценных шёлковых нитей. У герцога Фатуи было достаточно денег, чтобы позволить себе подобные излишества, но он не терпел нарочитой демонстрации своих капиталов. Графиню Геллер же это нисколько не беспокоило.       - Это честь для меня, графиня, - очаровательно ответил Чайльд, проходя вглубь комнаты, чтобы поздороваться с остальными гостями, пришедшими посмотреть на молодого маркиза, о котором столько слышали.       - Позвольте представить мою компаньонку, леди Беатрис Доу, - мурлыкая, с особой нежностью произнесла графиня, затягиваясь из мундштука. Они с леди Беатрис обменялись многозначительными взглядами, и слухи о том, почему же компании собственного мужа и многочисленных придворных поклонников графиня предпочитала свою компаньонку, показались Чайльду вполне обоснованными. Леди Беатрис шустро подала руку маркизу, не желая растягивать момент формального приветствия, и только проговорила себе под нос слово «польщена». Чайльд знал, что компаньонка графини была (впрочем, как и сама графиня) не самого высокого происхождения. При дворе говорили, что леди Геллер чуть ли не подобрала её с улицы, как только вышла замуж, но более осведомлённые источники сходились на том, что леди Беатрис выросла в мещанской семье.       Аякс был представлен местным баронетам, виконтам и виконтессам. Среди них были, например, местный врач Байрон Джонс, который сразу же с хитрой улыбкой поинтересовался здоровьем маркиза, отчего тому стало немного не по себе, юный виконт Стефан Сеймур, с которым Чайльду приходилось пересекаться в столице, и вдовствующая баронесса Пейн со своей внучкой Анной Фей. По заискивающему взгляду баронессы Пейн нетрудно было догадаться, что она принадлежала к числу тех, кто надеялся выдать свою наследницу за молодого маркиза, и поэтому Анна, девушка с глазами молодой лани, старалась держаться при Чайльде учтиво и вести себя обаятельно. Однако меньше всего маркизу хотелось найти в Линденфоре невесту.       Пригласили к столу. Ужин по своему размаху и дороговизне ни в чём не уступал месту, в котором его подавали. Когда принесли первые блюда, хозяйка, графиня Геллер, начала разговор.       - Скажите, маркиз, по какому поводу вы решили приехать в нашу глушь? - как только слуга с сосудом вина отошёл от Нины, она тут же приложилась губами к своему хрустальному бокалу.       Чайльд догадывался, что слухи о том, почему отец направил его в Норд-холл, наверняка дошли до местных жителей, а потому он решил не опровергать их ожиданий. Полной правды этому сборищу сплетников знать было вовсе не обязательно.       - Герцог Фатуи надеется, что я смогу развить в себе управленческие навыки, чтобы стать его достойным наследником. Потому он и поручил мне Норд-холл, - маркиз аккуратно отрезал от поданного ему блюда кусок и почти сразу проглотил. - Последний год, что мы приобрели это поместье, управление им было поручено нашему доверенному человеку, но доходы, которые приносит аренда, значительно упали. Моей задачей является вернуть Норд-холлу процветание.       - Боюсь, для молодого человека, привыкшего к столичным развлечениям, наш быт может показаться излишне… благочестивым, - заметила леди Беатрис, поливая своё блюдо винным соусом.       Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что компаньонка графини имела в виду. «Развратнику и пьянице наскучит провинция», - вот дословный перевод её слов. Чайльд не мог не заметить, как за обычной фразой, опрокинутой за обедом, может скрываться такая язвительность, которая читалась в глазах леди Беатрис. Но и сам маркиз не уступал ей по части экивоков.       - Что ж, быть может, мне пойдёт на пользу благочестивость, - и многозначительно посмотрел на Анну Фэй. Пусть её бабушка на что-то понадеется. Чайльд знал, что на следующее же утро этот его взгляд будут воспринимать как намерение жениться. И пусть. Это «сватовство» поможет маркизу скрыть свои истинные мотивы.       Разговор продолжался о разном: обсуждали скорое замужество одной из местных красавиц, погоду, самые благоприятные дни для осенней охоты и последнюю покупку леди Геллер — белоснежную кобылу превосходной породы, платы за которую хватило бы, чтобы два месяца кормить крестьянскую семью досыта.       Но разговор свернул на другую тему, как только Анна Фэй во время смены блюд с улыбкой обронила:       - Признаться, я ожидала увидеть Хелен на сегодняшнем ужине…       - Насколько мне известно, мисс Талбот сейчас гостит у своего дядюшки, - ответила графиня.       - Она так редко приезжает в Линденфор, что я надеялась, сегодня она уделит нашей компании немного времени, - расстроено продолжила Анна.       - Не позволите ли вы узнать побольше об этой леди Хелен? - спросил Чайльд, желая поддержать беседу. - Боюсь, я не могу понять, о ком вы говорите.       - Мисс Хелен Талбот, - заметил доктор Джонс, передавая тарелку с закуской сидящей рядом с ним гостье. - Племянница графа Моракса. Вы, должно быть, о нём слышали.       Наконец-то разговор начал интересовать Аякса. Он повернулся к доктору Джонсу и недоумевающе произнёс:       - Сказать по правде, я не припомню, чтобы я слышал это имя.       - Что неудивительно, лорд Моракс уже давно не появляется в обществе. Со смерти своей супруги… - прокомментировала графиня Геллер, положив голову на сложенные руки. Еда перестала её интересовать. Лица всех гостей приобрели какое-то неловкое выражение. Было понятно, что мало кто хочет продолжать говорить на эту тему, и тем больше она интересовала Чайльда.       Сразу после ужина все перешли для беседы в приёмную, в которой приветствовали гостей. Вдовствующая графиня Пейн всячески нахваливала музыкальный талант своей внучки, и потому Анна нехотя села за расписанный клавикорд. Она извлекала из инструмента волшебные звуки, её бабушка косилась на потенциального жениха, а сам кандидат в мужья осторожно наклонился к графине Геллер, сидящей рядом с ним на тахте.       - Так что это за человек, граф Моракс? Мне показалось, что гости не были настроены рассказать мне про него…       Графиня хитро улыбнулась, затягиваясь табаком и выпуская тонкую струю дыма из едва накрашенных губ, она чуть повернула голову к своему гостю и произнесла:       - Граф Чарльз Моракс был одним из богатейших людей Линденфора. Он долгое время являлся конкурентом моего покойного мужа, графа Геллера, они оба занимались торговлей драгоценными камнями. Но пару лет назад его супруга, леди Глэдис, скончалась от чахотки, так и не оставив графу наследника. Он очень сильно любил её и не смог смириться с утратой. Поэтому он закрылся в своём особняке в Стоунхилле и ни с кем не видится кроме своей племянницы, леди Хелен. Бизнес пришёл в упадок, граф не появляется на людях… да, его во многом жаль. Боюсь, он никак не может найти смысл для дальнейшей жизни, и этим объясняется его меланхолия.       Графиня покручивала мундштук в руках, пока разговаривала, а Чайльд внимательно слушал, наблюдая за игрой леди Анны. История, которая так его интересовала, напоминала начало готического романа, которые так любила читать его младшая сестра. И тем не менее, граф Моракс пробудил его любопытство. Однако краем глаза Чайльд мог заметить мисс Кейтлин, родственницу графа Геллера, которая с неодобрением косилась на него и во время ужина, и сейчас.       Как только Анна закончила играть, в комнату вошёл дворецкий и объявил, что прибыла мисс Хелен Талбот. Анна тут же подпрыгнула с места.       - Хелен! - на её лице появилась яркая улыбка, осветившая комнату ярче любой свечи, горевшей на канделябрах. В этот момент в голове у Чайльда промелькнула мысль, что Анна, всё же, хорошенькая.       В комнату вошла молодая девушка, ровесница Анны, с каштановыми волосами, заплетёнными в простую причёску. Платье её было тёмным, и сначала Аякс подумал, что она находится в трауре. Только войдя, она тут же поклонилась присутствующим.       - Прошу прощения за то, что приехала так поздно, - сказала она, мило улыбаясь. - Путь сюда от Стоунхилла неблизкий, и на ужин я совсем не успевала, но мне очень хотелось поприветствовать вас всех. Всё же, я не так часто бываю в Линденфоре…       - Не беспокойтесь, леди Хелен, вы всегда желанная гостья в моём доме, - произнесла графиня. - И раз уж вы приехали, вы можете переночевать в моём поместье, незачем на ночь глядя ехать в Стоунхилл.       «Значит, леди Хелен Талбот», - подумал Аякс, осматривая позднюю гостью.       - Благодарю, графиня, я приму ваше любезное предложение, - сказала Хелен Талбот.       Чайльд заметил, как Анна Фэй с надеждой посмотрела на свою бабушку. Та кивнула и спросила:       - Леди Нина, вы не будете возражать, если мы тоже задержимся на ночь?       - Конечно, слуги подготовят вам комнаты, - ответила Нина и подала знак дворецкому.       Анна чуть ли не захлопала в ладоши от восторга, она подбежала к Хелен, взяла её за руку, и они вместе сели на диван, чтобы поделиться последними новостями. Они явно были хорошими подругами.       Чайльд же поднялся и, поклонившись гостям, объявил, что ему уже пора идти. Он попрощался со всеми, но среди присутствующих никак не мог найти леди Кейтлин. Уход его совершенно не волновал Анну, которая наконец-то воссоединилась со своей подругой. Про себя Аякс подумал, что стоило бы пригласить эту девушку прогуляться.       На выходе из поместья дворецкий сообщил ему, что конюх ещё не управился с его каретой, и Аякс решил прогуляться по саду, ведь от него исходил такой пьянящий аромат осенних цветов. Гуляя, он заметил чей-то силуэт вдалеке, и решил приблизиться, чтобы посмотреть, кто же прячется между живыми оградами.       Это оказалась мисс Кейтлин. Аякс застал её за тем, как она курила табак, оглядываясь по сторонам, и это его повеселило. Он решил ретироваться, стараясь не выдавать своё присутствия, но случайно оступился и неудачно задел рукавом несколько веток. Кейтлин тут же обернулась и испуганно дёрнулась, заметив наблюдателя.       - Что вы тут делаете? - воскликнула она. - Разве вы не понимаете, что будет, если нас застанут одних вдвоём?       Это заставило Чайльда сдержать приступ смеха.       - Не беспокойтесь, я сейчас же вас покину. Однако мне кажется странным, что вы почему-то боитесь курить, когда графиня целый вечер не выпускает мундштук из рук.       Мисс Кейтлин покраснела, и это было заметно даже в темноте сада.       - Что прощают богатейшей из Линденфора, вряд ли простят девице на выданье, - ответила девушка, поправляя складки на своём платье. - Поэтому я прошу вас никому об этом не говорить.       - Я нем как могила, - поклонился Чайльд, разворачиваясь, чтобы уйти. Только в спину ему разнеслось негромкое «стойте», и он тут же обернулся к пойманной девице с вопросительным выражением лица.       - Вы спрашивали о графе Чарльзе Мораксе, - сказала леди Кейтлин. - На вашем месте, я бы избегала с ним встреч.       - Почему же? - поинтересовался маркиз.       - Мне приходилось с ним видеться. Это мрачный, странный тип, которому не стоит доверять. Смерть супруги его сильно изменила, боюсь, он превратился в полного мизантропа, - объяснила она.       Чайльд улыбнулся этим наивным детским оправданиям.       - Тогда, думается мне, наши пути и не пересекутся. Доброй ночи, мисс Кейтлин.       Однако внутри Аякс надеялся на другое.       Последующие два дня были потрачены на то, чтобы определить список задач по обновлению Норд-холла. В первую очередь Аяксу жутко хотелось избавиться от дубовой громадины с рогатыми китами, стоящей в кабинете, и заменить её на что-то более изящное. Этот стол мог бы уместить на себе троих маркизов, и сидя за ним, Чайльд чувствовал себя неуютно. Потому делами он решил заниматься в гостиной, полулёжа на диване. Атмосфера там не была такой гнетущей, а окна выходили на солнечную сторону, и молодой маркиз щурился от золотых лучей, от которых его рыжие волосы сияли так, что все местные служанки бросали жребий, кто принесёт ему чай на этот раз, лишь бы полюбоваться своим господином.       Управляющий Норд-холлом, господин Сомс, любезно предоставил гроссбух, и Чайльд внимательно его изучил, хоть эта работа и совсем ему не нравилась. Душа просила чего-то порывистого, спонтанного, но жизнь в Линденфоре сильно отличалась от столичной, и в воздухе витала сельская меланхолия, наводившая угнетающую тоску.       Все цифры в гроссбухе сходились, Сомс вёл учёт внимательно и без единой помарки. Эта непогрешимость его записей вызывала у Чайльда подозрение, и он начал догадываться, что управляющий, которого герцог Фатуи «унаследовал» от предыдущих владельцев, ведёт двойную бухгалтерию, и то, что не упомянуто в учёте, лежит в кармане господина Сомса. Плата, которую давали арендаторы, явно была ниже предполагаемой, а уж цены на аренду маркиз внимательно изучил и переписал ещё до своего приезда. Стало понятно, почему хозяева Норд-холла обанкротились, но с собой подобного Аякс не мог позволить провернуть. Теперь необходимо было опросить арендаторов, сколько они платят на самом деле, и насколько это отличается от заявленной в учёте суммы.       Утомившись от цифр, Чайльд вышел прогуляться. Сад был в запустении, и он поручил своему дворецкому отыскать хорошего садовника, возможно, проконсультироваться у леди Геллер. Ему так хотелось создать не такие помпезные, но прекрасные в своём цвету живые изгороди и клумбы из ароматных растений, которые бы напоминали о годах давно минувшего беззаботного детства. Норд-холл приветствовал Чайльда в первую неделю его приезда некой разрозненностью, неполнотой, которую предстояло восполнить и позволить ему стать настоящим домом. Даже если не для Чайльда, то для его семьи, для младших брата и сестры, ждущих писем от старшего брата. Норд-холл давал повод попробовать себя в новом качестве, и хоть маркиз не видел себя в роли лорда-феодала, но решил воспользоваться этой возможностью.       Чайльд проходил мимо сухих веток, в которые с приходом осени превратились ограды и деревья, и лишь на некоторых из них оставались золотистые листья, на аллее из тополей, которая сразу привлекла молодого человека. Свежий ветер, заставлявший листья шелестеть, говорил о том, как, должно быть, хорошо было бы сейчас поохотиться.       Он смотрел на свои новые владения и надеялся, что сможет найти в этих тропах, прохладных коридорах и комнатах с большими окнами самого себя. Не того, кого из него хотел сделать папенька-герцог или королева Шарлотта.       После прогулки подали чёрный чай. Чайльд предпочитал пить его с молоком. Думая о собственных развлечениях, он понимал, что кроме охоты, прогулок и светских мероприятий ему останется лишь читать те книги, которые заказал для него герцог, или же купить новые, что-то лёгкое, развевающее скуку.       Но скуке Чайльда не суждено было продлиться дольше. Стоило ему допить чай, как в приёмную зашёл дворецкий, принял позу и сообщил:       - Прибыл граф Чарльз Моракс.