Поместье Каменного лорда

Take me to the lakes where all the poets went to die I don't belong, and my beloved, neither do you Those Windermere peaks look like a perfect place to cry I'm setting off, but not without my muse Taylor Swift, “the lakes”

      Оказывается, мечта может исполниться за одно лето. Веранда с резными фризами. Мезонин с широким балконом. Конюшня, гостевой флигель и садик. Широкие окна в спальне, из которых открывался вид на воду и горы вдалеке.       Аякс не стал противиться Чарльзу, и тот вложил часть заработанных на чае денег в небольшой дом в Озёрном крае. Уже к середине осени он был отремонтирован, и когда Чайльд увидел его, он ощутил, что самый светлый сон стал реальностью. Вот он — на пороге своего рая. Рая, который он разделит с любимым человеком.       Летом столицу потрясла череда скандалов. В Линденфор донеслись слухи о том, что граф Моракс завершил процесс по передаче права владения нефритовыми залежами в Китае своей племяннице. И как только подпись Хелен Талбот, закреплявшая договор, высохла на бумаге, девица покинула отчий дом, села на ближайший корабль до Шанхая и уплыла, разорвав помолвку с маркизом Чайльдом. Талбот был в ярости, но противиться приобретённому богатству дочери не стал. Нефритовые залежи в этой постоянно меняющейся стране могли принести их семье даже больше, чем брак с наследником герцога.       Гораздо больший удар перенесла баронесса Пэйн, нашедшая в комнате внучки записку о том, что та уплывает в Китай вместе со своей подругой. Люди поговаривали, что Анна Фэй решила выскочить за китайского дельца, но некоторые жители Линденфора, в число которых входили маркиз Чайльд и граф Моракс, знали об истинных причинах её побега. Более того, маркиз собственной рукой заплатил капитану «Возрождения» за то, чтобы тот в целости и сохранности доставил двух девушек до пункта назначения.       Тогда же и появились слухи о том, что маркиз и граф приобрели особняк в Камбрии. Конечно, двое друзей, решивших жить вместе, вызвали пересуды в светском обществе, но на одном из светских мероприятий кто-то совершенно случайно обмолвился о том, что эти двое собираются заняться совместной торговлей. Да и в чём можно было заподозрить двух друзей?       Но уже к началу осени разговоры о побеге двух незамужних девиц и внезапном сожительстве маркиза и графа сменились на обсуждение совсем другой новости: поговаривали, что в Палате Лордов обсуждают закон об отмене смертной казни для людей, уличённых в мужеложстве. В джентельменских клубах говорили, что самый главный консерватор парламента, герцог Фатуи, был тем, кто предложил этот закон. Светскому обществу оставалось только гадать, почему этот суровый человек, не терпевший никаких новшеств, внезапно сменил свои взгляды…

Я брёл, как облачко весною, Один, меж долом и горой; И вдруг увидел пред собою Нарциссов жёлтых целый рой - В тени деревьев у реки Бриз волновал их лепестки...

      Всякий раз, как Чарльз читал ему стихи, Аякс погружался в приятную дрёму, и поэтические образы, вылетавшие из любимых губ, являлись перед ним в полноте своей красоты. Здесь, в небольшой гостиной, уставленной различными сентиментальными вещицами, которые они находили вместе в антикварных лавках, он наконец-то чувствовал себя дома. Это ощущение невозможно было испытать ни в поместье Фатуи, ни в их столичном доме, ни в Норд-холле, но здесь, в этом скромном по меркам герцогского сына особнячке, он понял, что дом — это не место, дом — это человек. И даже в пустыне, посреди океана, в джунглях Амазонки — он везде будет чувствовать себя дома, если рядом с ним будет Чарльз Моракс.       Чарльз сидел на ковре у камина, спиной опираясь о диван, а Аякс лежал головой на его коленях, посоревновавшись за это место с Аждахой. Этот пёс желал пристроиться рядом с хозяином, но Аякс явно дал ему понять, кто здесь на самом деле любимец графа.       - Поэтому ты так любишь нарциссы? - чуть приоткрыв глаза, спросил Аякс, поворачиваясь лицом к Чарльзу и ловя его руку на своей щеке.       - И, возможно, поэтому мы переехали на Озёра… - его поцелуй приземлился на тёплый лоб Аякса, и ревнивый Аждаха тут же подскочил, чтобы лизнуть щёку своего хозяина. Чайльд тут же поднялся и недовольно оттолкнул пса, случайно стукнувшись головой о подбородок Моракса.       - Эй! - только и мог воскликнуть Аякс. Чарльз рассмеялся, потирая ушибленное место. - Я не думал, что даже живя вместе мне придётся делить тебя с собакой!       Чарльз нежно почесал Аждаху за ухом, а другой рукой погладил бедро Аякса. Так соперники и успокоились, и тут же пёс, учуяв, что кухарка сняла мясо с огня, убежал, надеясь на подачку. Повеселевший от жара камина Чарльз приблизился лицом к Аяксу и сжал его пальцы в своих.       - Мне кажется, у тебя гораздо больше привилегий... - и эти слова заставили Аякса чуть порозоветь в щеках. Но он списал всё на камин.       - Ты уверен в этом? - Чарльз пытается дышать уверенно, но, глядя на бледную веснушчатую спину перед собой, как на ней подрагивают мышцы, дыхание то и дело срывается от накатывающего волнения.       - Я сказал, что сделаю для тебя что угодно. Это не исключение, - Моракс не мог видеть, как задорно улыбался его любовник, устроившийся головой на сложенных локтях. Но вот Аякс, казалось, мог затылком почувствовать, как Чарльз был взбудоражен.       - Не хочу сделать тебе больно, - нежно проговорил Чарльз, пальцами проходясь по позвоночнику Аякса. Это заставило его вздрогнуть от предвкушения.       - Я не хрустальный, не рассыплюсь, - чуть усмехнулся маркиз, и тут же всем телом почувствовал на себе вес Чарльза, придавливающий его на простыни. Это было приятно, и Аякс закусил щеку, не в силах скрыть собственное возбуждение от того, как член Чарльза касался его в нужном месте, готовый вот-вот…       - Тогда, если ты готов…       Новые, неизведанные ощущения прошлись по его телу, и он почувствовал так много всего в один момент, что в нём не нашлось бы слов, чтобы описать каждую из своих мыслей, завертевшихся в голове. Всё тело пробило дрожью, когда он ощутил эту странную заполненность — не просто от пальцев.       Губы Чарльза не переставая покрывали его лопатки поцелуями, и с каждым движением из Аякса вырывался новый вздох, не похожий на предыдущий. Каждый стон отличался от другого.       Должно быть, именно в тот момент Аякс Чайльд впервые почувствовал себя в полной власти другого человека. Ему некуда было убежать из-под сильного тела, прижимающего его к кровати, пальцы их были переплетены, и Чарльз то и дело гладил их, как бы успокаивая. Но даже без этого Аякс был спокоен, как никогда в жизни, напряжение покинуло его тело, и тело это могло принять Чарльза полностью, без остатка, оно хотело поглотить его и никогда не выпускать.       Голову кружил стоявший в комнате запах апельсинов, с каждым толчком раздававшийся всё сильнее, и Аякс, влекомый опьяняющей страстью, притянул руку Чарльза к своим губам, чтобы поцеловать бьющийся пульс, почувствовать запах мыла на ладони и взять губами два пальца…       Поначалу Чарльз не совсем понял, что Аякс хотел сделать, и тогда маркиз, чуть развернув голову, чтобы краем глаза увидеть лицо Чарльза, с улыбкой произнёс, стараясь говорить сквозь свои выдохи:       - Что такое, лорд Моракс? Вы уже забыли, каково это… быть сверху? - он чуть усмехнулся, заставляя Чарльза ещё больше смущаться, но всё равно нахмурить брови. Почему-то это его выражение всегда веселило Аякса, ведь его любовник внезапно становился полностью похожим на свой возраст, серьёзным джентельменом, не терпящим ребячества. Однако Моракс опустился к уху Чайльда и настойчиво прошептал:       - Если вы будете болтать, маркиз Чайльд, мне придётся заставить вас замолчать.       Это было неожиданно. Такого Моракса он ещё никогда не видел. Уверенного, решительного. Эти слова заставили Чайльда сжаться от возбуждения так, что Моракс не сдержался и выдал уже давно знакомый стон. Что-то в нём всё же оставалось неизменным, независимо от позиции. Он принял правила игры, и вот уже его пальцы прошли глубже в рот Аякса, приглушая его полные похоти стоны.       Аякс и не думал, что можно любить и желать этого человека больше, чем раньше, но с каждым новым днём он ощущал, как капля за каплей тело его покидала тьма. Как река, которая рано или поздно, очищается от пролитой в неё крови, так же и он постепенно освобождался от пугающих мыслей, от беспокойных снов и страшных идей, которые раньше постоянно посещали его голову. Рядом с Чарльзом он становился лучше, потому что Чарльз верил в то, что он — хороший человек, совершивший в своей жизни много плохого. Когда Аякс поверил в это сам, он смог вернуть себе любовь Чарльза.       По телу разлилась теплота, и они оба почувствовали, как их разгорячённая кожа охладилась сквозняком, пробравшимся с улицы через окно. Им долго не хотелось разъединяться, но всё же они знали — на этот раз они никогда не покинут друг друга.       Приближалось Рождество, и Чайльд не мог не думать о том, что вот уже год, как они влюблены друг в друга. Как много произошло за этот год… Моракс настоятельно просил ничего ему не покупать, но Чайльд, конечно же, не собирался к этому прислушиваться, и почти что каждую минуту он думал, что преподнести на их первую годовщину.       Был ли в ближайшем городе букинистический магазин? Салон ювелира? Галантерея? Должно быть, если заказать ему новые перчатки… Но для этого потребовалось бы личное присутствие Моракса. Или утащить его старую пару? Или же перчатки были слишком мелким подарком?       - О чём ты думаешь? - раздалось над его ухом, пока они ехали на лошадях. Свежий снег хрустел под копытами Ориона и Прометея, и две вороные лошади со своими наездниками в тёмном казались сошедшими с гравюры из романтического романа.       - М? Думаю, стоит ли заказать ещё дров, - солгал Чайльд, оглядываясь на Моракса, подскакавшего к нему. Пока что финансами их небольшого хозяйства заведовал сам Чайльд: Моракс не особо был сведущ в учёте, а Чайльду не хотелось, чтобы слишком много лишних людей ходило по особняку. До того, как они нашли бы дворецкого или управляющего, который мог бы взять на себя эти функции, Чайльд мог допоздна засиживаться за книгами, подсчитывая, сколько составит общее жалованье слуг, а сколько уйдёт на покупку продуктов для рождественского ужина.       - Кажется, мы выехали на прогулку, чтобы отдохнуть, а не думать о дровах, - усмехнулся Чарльз, чуть наклонился, и Аякс почувствовал его руку на своей, держащей поводья, руке.       И вправду: о дровах и подарке стоило задуматься позже. Сейчас всё, что должно было его волновать — это Чарльз.       Они неспешно ехали вдоль редких амбаров, которыми почти никто не пользовался. Раньше в них хранили зерно и муку, но сейчас они оказались заброшенными. Возможно, потому что живший неподалёку мельник покинул Озёрный край, а сараи со временем обветшали и пришли в негодность.       Но вот кое-что привлекло внимание Чайльда. Он заметил, что рядом с одним из амбаров сидел мальчик, руками загребающий снег. Чайльд остановил Ориона и жестом сказал Мораксу сделать то же самое. Он указал на мальчишку, и они заметили, как тот… ел снег?       - Эй! - воскликнул Чайльд, слез с коня и рванул к мальчику. Тот испугался, подскочил на месте и попытался убежать, спрятавшись за одну из амбарных стен, но Чайльд оказался быстрее — за два широких шага он нагнал его и схватил за ворот ветхого платья. Мальчишка пытался вырваться. - Постой! Я не собираюсь делать тебе ничего дурного!       - Тогда отпустите меня! - воскликнул он, стараясь своими кулаками отбиться от внезапно потревожившего его взрослого. Чайльд послушался, выпустил мальчишку, и он потерял равновесие — плюхнулся прямо в снег. Но тут же с другой стороны подошёл Моракс, который помог ему подняться.       Мужчины оглядели мальчика перед ними. Невысокого роста, лет одиннадцати, с тёмными волосами. Худоба и запавшие глаза говорили, что он недоедает, а цвет лица был немного болезненным. Чарльз принялся очищать его от снега, и они увидели, что одежда на нём давно прохудилась, тут и там были дыры и неаккуратные заплатки.       - Как тебя зовут? - спросил Моракс, но мальчишка смотрел с вызовом, как дикий зверёк, опасающийся людей. Граф же говорил негромко и вежливо. - Мы не причиним тебе вреда. Мы хотим помочь.       - Сэм, - ответил он, оглядывая джентельменов перед собой. Хорошая одежда, дорогие лошади — возможно, они действительно хотели помочь. - Если так, то, может, отсыпете пару пенни на лекарство для моей сестры?       - Что с твоей сестрой и где она? - тут же взволнованно спросил Чайльд, оглядываясь по сторонам. Сэм указал на сарай, рядом с которым ошивался, и они вошли внутрь.       Внутри сарая, в котором, казалось, было ещё холоднее, чем снаружи, действительно сидела маленькая девочка на пару лет младше своего брата. Она, завёрнутая в полинявшее покрывало, была без сознания, и только тряслась, поджав коленки к груди. Прикоснувшись к её лбу, Чайльд понял — у неё страшный жар. Ни минуты не раздумывая, он схватил её в охапку, и все они, прихватив с собой Сэма, помчались в особняк.       Пока доктор всячески пытался сбить температуру, Сэм рассказал, что его сестру зовут Гвен, а их родителей он и вовсе не помнит. Несколько лет они жили со своей тёткой, бедной работницей швейной фабрики, но та не могла содержать их двоих и передала детей в работный дом. Чайльд заметил, как дрогнул Моракс, услышав эти два слова.       В работном доме им пришлось несладко: Гвен уже тогда была слаба, но у местных врачей не было времени её лечить, раз она совсем не могла работать. Все свои заработанные гроши Сэм тратил на сестру. Но он не мог в полной мере справляться с адским трудом, рассчитанным на взрослых, и надзиратель частенько его поколачивал. И Сэм терпел, он очень долго терпел и еду, которой в хороших домах даже свиней не кормят, и побои, и тяжёлую работу — до того момента, пока их с Гвен не разделили. Однажды, когда он вернулся с работы, ему сообщили, что Гвен перевели в другой корпус. Сэм хотел было пойти и увидеться с ней, но его не пустили. Тогда он очень сильно испугался.       - Я не ребёнок, - говорил Сэм, уплетая горячее свиное жаркое с аппетитом человека, который давно не пробовал настоящего мяса, - я знаю, что такие надзиратели, как тот, могли сделать с маленькой девочкой. Мы сбежали в ту же ночь.       С помощью доброго старика из своего корпуса, отвлёкшего на себя охранников, он пробрался к Гвен, и они сбежали, выскочив через окно. Они не знали, куда им стоит идти, и решили отправиться на север, надеясь, что смогут найти богатый дом, в котором их приняли бы на службу. Но из каждого дома, в который они приходили, их гнали взашей. Лишь один добрый конюх разрешил им провести несколько ночей на конюшне, если Сэм будет ему помогать. Он таскал с кухни еду, а у местного врача просил микстуру от кашля. Но дворецкий поместья прознал об этом, и выгнал беспризорников, а конюха уволил. Тогда они и нашли заброшенный амбар. Какое-то время Сэм добывал еду, попрошайничая да помогая тут и там торговцам в ближайшей деревне. Некоторые люди приносили им поесть, а кто-то даже дал Гвен своё старое покрывало. Но потом пришла зима…       - Главное, чтобы нам не пришлось возвращаться в работный дом, - Сэм поставил перед собой тарелку, вычищенную от любых остатков еды. Добрая кухарка тут же подала ему блюдо, полное песочного печенья, но он, прежде чем притронуться хотя бы к одному, взял всё и понёс в комнату, в которой лежала Гвен.       Врач сказал, что у неё тяжёлый случай бронхита, и ей потребуется несколько недель на восстановление. Аякс и Чарльз, только взглянув друг на друга, не колебались ни минуты.       - Вы останетесь здесь, - тут же сказал маркиз Чайльд, глянув на Сэма, сидевшего у кровати мирно спавшей Гвен. - Пока твоя сестра не оправится, или же столько, сколько посчитаете нужным.       И он почувствовал, как рука Чарльза сжала его пальцы в знак одобрения.       В коридоре, после ухода врача, Чарльз не сдержался и поцеловал Аякса. Чуть покрасневший от неожиданности и стоявшего в доме тепла, Аякс удивлённо отстранился.       - Погоди, Сэм же может… - только произнёс он, но Чарльз прервал его:       - Я люблю тебя, - твёрдо и уверенно сказал он. - Ты всё сделал правильно.       Только от этих слов Аякс почувствовал себя сильнее, чем когда-либо. Спина его выпрямилась, и он понял, что с поддержкой Чарльза он может многое. Дать кров двум бездомным детям было лишь самым малым. Глядя Чарльзу прямо в глаза, Аякс кивнул и поцеловал его в щёку.       - Я сейчас же отправлю слугу в город, чтобы он купил что-то из одежды, - и ушёл вниз по лестнице, чтобы отдать поручение.       В этот момент Чарльз вздохнул с облегчением — он сделал правильный выбор. Он полюбил того человека.       Обернувшись, чтобы снова вернуться в комнату Гвен, Чарльз заметил, что всё это время Сэм стоял у прохода и наблюдал за ними. Он всё же не сдержался — в руках у него было чуть надкусанное печенье и ещё одно в руке. Граф нервно сглотнул, выдохнул и присел на корточки перед мальчиком. Он знал, что, разговаривая сверху вниз, у него не получится того откровенного разговора с Сэмом, на который он рассчитывал.       - Получается, что вы…? - спросил Сэм, глядя на лестницу вслед ушедшему Чайльду.       - Получается, что так, - граф говорил сконфуженно, как попавшийся на проделке школяр. Сэм пару секунд ничего не отвечал, догрызая печенье.       - Но рыжеволосый джентельмен вас не обижает? Он так меня схватил у амбара, я думал, мне конец.       Моракс усмехнулся.       - Нет, вовсе нет. Рыжеволосый джентельмен — хороший и добрый человек, - он наклонился чуть ближе к мальчику, будто сообщая какой-то секрет. - Я могу за него поручиться.       - Я вам поверю, - Сэм передал печенье в своей руке Мораксу. - Но если он вас обидит — скажите мне.       - Обязательно, - пообещал Чарльз, еле сдерживая свой смех и принимая печенье. - Ты не устал? Я прикажу слугам постелить тебе.       - Вовсе нет, - Сэм отрицательно покачал головой. - Я бы хотел посидеть с Гвен и дождаться, когда она проснётся.       - Тогда составить тебе компанию? - Чарльз подал мальчику руку, и они вместе прошли в комнату, где спала Гвен.       Когда буквально через полчаса Аякс, давший распоряжения слугам касательно новоприбывших, пытался найти Чарльза, он зашёл в комнату Гвен, осторожно приоткрыв дверь. Тут же в его сторону раздалось глухое «чш», и он увидел, что девочка проснулась и держала палец у губ, призывая к тишине. Проследив за её взглядом до другой стороны комнаты, Аякс увидел, что Сэм устроился на коленях у Моракса, откинувшего голову на спинку кресла. Они спали так мирно и безмятежно, что Аякс не посмел их будить. Только кивнул Гвен, улыбнулся ей, как сообщник, и вышел.       Когда в доме были дети, Чайльд подходил к вопросу со всей серьёзностью. Всего за пару дней две комнаты в особняке превратились в детские, а у Гвен и Сэма, впервые в их жизни, были полные шкафы одежды, тонны игрушек и питание четыре раза в день.       Гвен быстро шла на поправку, и уже через неделю она смогла выходить ужинать в столовую вместе со всеми. Граф Моракс настаивал на том, чтобы их гости не ели в комнате слуг, а присоединялись к ним в столовой. Ему даже удалось научить Сэма находить среди приборов десертную ложку.       Маленький сорванец долго не мог привыкнуть к Чайльду. Они словно бы видели друг в друге противников, и порою Чайльд замечал Мораксу, с которым Сэм был сама обходительность, что теперь у него появился ещё один соперник за внимание графа. Но Моракс только смеялся — он никак не мог понять, что служило причиной этой взаимной неприязни. Было ли это то, что Сэм просто ревновал графа, который так хорошо с ним обходился, или же двое одинаково упёртых людей, несмотря на свою значительную разницу в возрасте, не могли примириться друг с другом?       Зато Гвен была самим очарованием. Она быстро нашла общий язык как с Мораксом, так и с Чайльдом, и второй её всячески баловал, посылая служанку за самыми красивыми лентами и самыми дорогими куклами. Она всегда искренне радовалась новому подарку, даже если это был четвёртый за неделю, и аккуратно обходилась со всеми купленными платьями, в отличие от Сэма, который мог посадить пятно на своих бриджах в первые же пятнадцать минут.       И то, как изменилась жизнь с приходом этих сирот в их дом, казалось Чайльду чем-то нереальным, какой-то волшебной фантазией, которая может прийти в самые сладкие минуты долгого сна. Он всё боялся, что сейчас солнце ослепит его, раздастся пение петуха, и скромная улыбка Гвен, нахмуренное личико Сэма, заливистый смех Чарльза — всё это исчезнет. Он проснётся в салоне мадам Флёр. На столе будет лежать новое письмо с отцовским поручением. Сон растает вместе с ночным туманом.       Но каждое утро, просыпаясь, он видел рядом с собой Чарльза. За каждым завтраком он видел Гвен и Сэма. После обеда он слышал лай Аждахи, который гнался за палкой, брошенной ему Сэмом.       - Аякс, ты в порядке? - голос Чарльза вернул его в реальный мир, и тут же он почувствовал мороз на своём лице. И встревоженный янтарный взгляд.       - Да, прости, - ответил Аякс, потирая щёки руками в перчатках.       Он поднял глаза и увидел, как Сэм гоняется за Аждахой по заснеженному двору. Огромный пёс с головой зарывался в снег, а мальчик радостно смеялся. «Надо же, как с открытки», - подумал было Аякс и усмехнулся. Он повернулся к Чарльзу, спиной опираясь о перила веранды, на которой они стояли.       - Чарльз… - граф внимательно поднял голову, отвлекаясь от идиллической картины перед ними. - Ты бы хотел так жить?       - Что ты имеешь в виду?       - Ну… Дом. Озёра. Твои книги. Аждаха. Я, - Аякс чуть скосился в сторону Сэма. - Дети.       Он чуть закусил губу, сжёвывая кусок засохшей кожи.       - Мы можем взять их на воспитание. Я знаю, ты… проникся ими.       - А что насчёт тебя? - Чарльз осторожно прикоснулся к пальцам Аякса, и тот поглаживал его руку в перчатке, усмехаясь.       - Если бы Сэм не был таким упрямым…       Но не успел он закончить фразу, как в затылок ему ударил тяжёлый снежок. Чайльд тут же обернулся и увидел довольное лицо Сэма — его перчатка была в снегу, и он смеялся, пальцем указывая на Чайльда.       - Ах ты! - воскликнул Чайльд, одним махом перепрыгивая перила и приземляясь на снег. Он тут же рванул за мальчиком, который с криком от него убегал. Стоило ему догнать Сэма, как они вместе завалились в снег, и Моракс не мог не засмеяться на всё графство от вида того, как простой пацан пытается утопить маркиза в сугробе.       К Рождеству уже были готовы подарки, и запахи ели, йоркширского пудинга и подливы к мясному ростбифу заполняли весь дом. Слуги были отпущены по домам после ужина, и Моракс, Чайльд и дети остались в гостиной у украшенной ёлки, чтобы открыть подарки. Конечно же, Чайльд не ограничился только одним подарком.       Но когда дети открывали подарки и их лица сияли (а Сэм, к удивлению маркиза, сказал ему лично «спасибо»), он вспомнил, что в этой кутерьме позабыл самое важное — подарок для Чарльза. Однако сейчас стоило думать не об этом.       Чарльз наклонился к детям ближе и начал разговор. Он говорил о том, сколько радости им принесло их присутствие, и как они не хотели бы, чтобы Гвен и Сэм были вынуждены скитаться по стране в поисках крова и работы, а потому…       - ...конечно, всё будет зависеть только от вас. Если вы решите, что мы достаточно надёжны для того, чтобы заботиться о вас, мы будем чрезвычайно рады. Сейчас можем только пообещать — если вы останетесь здесь, то больше вы никогда ни в чём не будете нуждаться.       Чарльз посмотрел на Аякса, и тот кивнул в знак подтверждения. Однако ответа долго ждать не пришлось. Закидывая марципановую конфету в рот, Сэм, как бы между делом, будто бы его спрашивали, хочет ли он ещё конфет, бросил:       - Да, согласны, - и Гвен повторила за ним.       Всё оказалось гораздо проще. Чарльз и Аякс в одно мгновение обняли их, и Сэм завопил, когда его темноволосую голову потрепала рука Аякса, но совсем не сопротивлялся этому, и по итогу сдался.       Когда дети пошли спать, и уже сонный Аякс убирал цветную обёртку от подарков с пола, Чарльз взял его за запястье и повёл его на диван.       - У меня есть кое-что для тебя, - Чарльз улыбнулся, доставая небольшую коробку размером с кулак. Тут Аяксу стало действительно стыдно. Он прикрыл лицо руками.       - Я совсем забыл купить тебе подарок… - простонал он, откидывая голову, как герой трагедии.       - Это к лучшему, Аякс, - Чарльз усмехнулся. - Я ведь просил тебя ничего мне не покупать. Потому что знал, что любой твой подарок точно окажется… масштабнее моего.       Он открыл коробку, в которой лежали два перстня с драгоценными камнями. Это была прекрасная ювелирная работа: по серебристой поверхности колец проходили замысловатые лозы, а в центре было по желтоватому переливчатому агату. На каждом из камней была гравировка, и Аякс разглядел инициалы. «АЧ» на одном, «ЧМ» - на другом. Аякс Чайльд. Чарльз Моракс.       Аякс, недолго думая, надел на палец то, на котором были выгравированы инициалы Чарльза.       - Знаю, просто безделица, - заметил Чарльз. - Я подумал, что, может…       Но Чайльд не стал его слушать, тут же притянул графа к себе и поцеловал, полностью обезоруживая его. Так вот, что значило то пророчество. Счастье его действительно было вырезано в камне. И этим счастьем был Чарльз Моракс.       В Озёрном крае много рассказывали про двух именитых джентельменов, что живут вместе. Говорили, что они даже приютили двух сирот. Говорили, что они нечасто ходят в церковь, но всегда жертвуют ей деньги — и не только ей. Говорили, маркиз Чайльд был тем человеком, благодаря которому в Кесвике появилась больница. Говорили, что раз в две недели граф Моракс ездит с подарками в сиротский приют. Говорили, что маркиз с графом делят одни покои. Говорили, что Стоунхилл оказался переписан на племянницу графа, а Норд-холл — на брата маркиза. Говорили, что летом в Камбрию приедет графиня Нина Геллер, чтобы встретиться со старыми друзьями. Говорили много чего.       Но громче всех были не сплетни, не слухи и не праздные разговоры. Счастье Каменного лорда и герцогского наследника не звенело, как церковные колокола, не играло, как военный оркестр на параде и не кричало, как восхищённые зрители в партере. Их счастье шептало, как шепчут морские волны, в тысячный раз встречаясь со скалами, но ни на секунду не уставая от новой встречи.