Ебитесь потише

Стук каблуков разрезал коридор, и мужчина оторвал взгляд от бумаг, точно зная, кто войдёт в помещение. Раздался короткий стук в дверь, и та тут же отворилась, но не сильно, так, чтобы в неё смогла войти девушка. Она застыла на месте, ожидая пока мужчина поднимет на неё взгляд голубых, как Байкал и таких же холодных глаз, и кивнет. Уже более глухой стук каблуков отпрыгнул от стен, когда девушка преодолела короткое расстояние от двери до письменного стола мужчины. –Доброе утро, Арсений Сергеевич. Ваш кофе. На столе тут же появился стаканчик из кофейни, находящейся вверх по улице. Арсений кивнул, перенимая из маленьких рук толстую папку с бумагами. Он тут же открыл её, пробегая глазами. –Где письмо на имя главного судьи о просьбе дать нам ещё время на выяснение дополнительных факторов? –К сожалению, Татьяна ещё не составила его. –Оно нужно нам как можно скорее. Сделай ей предупреждение и скажи, чтобы оно оказалось на моём столе ровно через пятнадцать минут и не секундой позже. –Это уже четвертое предупреждение. –За всё время её работы? –За месяц. –В таком случае можешь начать искать себе новую помощницу. Девушка кивнула, но осталась на месте. Провела рукой по выбившейся прядке шоколадных волос и поправила слегка сползшие очки, закрывающие такие же глубокие карие глаза. Она прикусила губу, о чем-то размышляя. Арсений бросил на неё заинтересованный взгляд. Девушка прикусывала губу каждый раз, когда о чем-то переживала. Очень жаль было помаду, которую приходилось постоянно поправлять. –Ирина Александровна, вы можете быть свободны, — Арсений слегка улыбнулся, — или вы хотели ещё что-то? –Да. Простите, наверное, это моя вина, но вас ожидает репортёр от какого-то журнала… Название даже не вспомню, что-то связанное с розой. И она хочет взять интервью. –Разве мы не отказали им? –Отказали. Я даже проверила, письмо дошло, однако, вот она, здесь, ожидает встречи. Я попыталась её выставить, но она очень упряма. Правда, простите, это вас не касается, я сама разберусь. –Не стоит. Приведи её и занимайся своими делами. И я всё ещё жду прошение на подпись через пятнадцать минут. –Может, тогда дать ей больше времени? Не уверена, но интервью может занять и пол часа и час… –Засекай время, — Арсений хитро прищурил глаза, бросая взгляд на дверь, — через десять минут она вылетит из этого кабинета громко хлопнув дверью. Ирина кивнула и тут же поспешила удалиться. Арсений проводил её взглядом и поднёс к губам стаканчик кофе. В обязанности Ирины не входило таскать ему кофе, но она почему-то это делала. Возможно, привычка, оставшаяся с предыдущего места работы. Арсений не раз говорил ей, что она не обязана тратить на него свои личные деньги, но девушка этого как будто не услышала. Поэтому мужчине ничего не оставалось, кроме как вместе с зарплатой возвращать ей деньги потраченные на его утренний кофе. Он сделал глоток горячего, обжигающего напитка и закатил глаза. Арсений ненавидел кофе, но продолжал его пить. Потому что это, во-первых, заряд какой-никакой бодрости, а, во-вторых, глупая привычка, которую он воспитал в себе, ведь каждый начальник должен пить кофе. Арсений вообще много чего ненавидит, но продолжает делать, потому что так проще, такая маска, он знает, ему к лицу. Поэтому, как только дверь с шумом открывается, и на пороге появляется совсем молоденькая девушка, Арсений улыбается ей, вставая со своего места. Она тут же что-то щебечет, залетая в просторный кабинет, а у Арсения от этого шума голова идёт кругом. Девушка фонит, даже когда он жмёт ей руку и предлагает присесть в кресло напротив. Она молодая, наверное только из института. Это понятно, никакой уважаемый себя человек не пойдёт работать в дешёвую желтую газетенку, а это, мужчина был уверен, была именно она. Девушка щебетала, нервно теребя наманикюренными пальцами пуговицы на рубашке. Верхние были безбожно расстегнуты, оголяя ключицы и даже кожу ниже. Перебирая пальцами эти самые верхние пуговицы, девушка, возможно, пыталась скрыть своё волнение или хоть немного прикрыться, но выходило только привлечь внимание. Арсений довольно вздохнул, понимая, что посадил он её так, что ему абсолютно не видно короткой ярко-красной юбки, оголяющей длинные ноги. Это бы очень сильно отвлекало от диалога. Хотя, больше всего воспринимать эту даму ему мешал ужасный макияж. Он не знал, красилась ли она сама, или какой-то прекрасный человек её так размалевал, но в любом случае у него стоит навеки забрать косметику. Арсений отчётливо видел тонну консилера, толстым слоем покрывавшего лицо. Ему даже показалось, что его можно снимать послойно, как обои в советских домах. Огромные стрелки, яркие тени и нарощенные ресницы. Короче, в девушке напротив было всё, что Арсений не приемлет в рабочем процессе. Как, собственно, и такие интервью. Девушка всё говорила без умолку, похоже, даже представилась и назвала журнал, который она представляла. Арсений слушал без особого интереса, бросая взгляд на часы. Она вообще собирается начинать интервью? –Я тоже очень рад нашей встрече, — наконец прервал её мужчина, — но давайте, пожалуйста, к сути. У меня не так много времени, поэтому я отвечу только на три ваших вопроса. Выберете те, что кажутся вам наиболее интересными и начинайте. Журналистка растерянно посмотрела на лист бумаги, явно не готовая к такому повороту событий. Но вскоре взяла себя в руки и, наконец перестав теребить несчастные пуговицы, начала задавать вопросы. –Вы довольно известный человек не только в правовой сфере, но и в общественных кругах. –И абсолютно не понимаю почему. Большую часть своего времени я провожу в судах или тюрьмах, общаясь не с самыми приятными людьми. –Людей привлекает криминал, а правовое дело кажется достаточно романтичным, — Арсений хмыкнул, — вас сравнивают с Перри Мейсоном, только в прокурорском кресле… –Абсолютно не люблю это произведение. Детективная линия хороша, но эти книги выставляют прокуратуру в отвратительном свете. –А вы — тот человек, смотря на которого понимаешь, что наше право на высшем уровне и тот, кто должен быть наказан, будет наказан! — не растерялась девушка, — но при всех ваших заслугах, вокруг вас ходит немало слухов, касающихся, в основном, вашей личной жизни. Вы молоды, бесспорно красивы и уважаемы в обществе, однако так до сих пор и не обзавелись парой… –К чему вы клоните? — словно пропустил все комплименты в свой адрес мужчина. –Недавно появился слух, что вы связаны узами с судьей Орниенко. Как вы это прокомментируете? Арсений улыбнулся ей, наверное, самой светлой из своих улыбок и откинулся на спинку кресла. Кофе остыл, отчего сделался ещё более мерзким. Он взял со стола огрызок карандаша, равнодушно рассмотрел его и, начав крутить в пальцах, бросил взгляд на часы. –Напомните мне, как называется ваша газета? –Извините, но не газета. Это журнал…- дальше Арсений слушать не стал. Сплошной белый шум так для него не важный. Он наконец перевёл взгляд, на закончившую представлять свой журнал девушку. –Отвратительный журнал. –Это ещё почему? –Потому что я попросил вас задать самые интересные вопросы, а вы задали это. В вашем списке просто нет чего-то более интересного. А, значит, единственное, что интересует вашу газету, пардон, ваш журнал — это то, кто с кем трахается. –Это не так… –Хотите правду? Мне 34 года, я добился поста главного прокурора, совсем недавно купил себе новую квартиру, и у меня нет второй половины. Я не сплю ни с Орниенко, ни с начальником полиции — Сергеем Матвиенко, ни с этим новым классным адвокатом — Алексеем Щербаковым, хотя заметка в газетенке появилась классная, читал на одном дыхании. Я не сплю с Ириной, потому что мне нужен секретарь, а не секретарша. Тот случай, когда феминитив ярко окрашивает профессию. И я не буду спать с вами. –С чего вы взяли что я… –Потому что вы нарядились не пойми во что, постоянно тянете рубашку вниз, стараясь больше оголить грудь. Говорите таким слащавым голосом, что мне даже интересно, где вы нашли человека, который вас этому научил. Не думали заняться сексом по телефону, у вас бы отлично получилось. И прекратите уже грызть эту несчастную ручку, я не мистер Грей, на меня не подействует. Я занимаюсь преступностью, каждый день дышу в лицо смерти, а оно, знаете ли, не самое красивое. У меня абсолютно скучная жизнь, о которой не стоит писать. Поэтому дайте мне заниматься работой и идите соблазняйте другого, менее занятого человека. А таких, я уверен, в нашем шоу-бизнесе много. До свидания, было приятно пообщаться. Девушка вскочила с места, явно готовая отвесить Арсению звонкую пощёчину. Она грозно глянула на него, но на его лице не дрогнул ни один мускул. Он продолжал спокойно улыбаться ей, будто не было всей этой тирады, будто не он буквально несколько секунд назад метал молнии взглядом. Океан, холодный и глубокий, стал ещё более темным, отражая всю ту злобу, что таилась глубоко внутри. Девушка скривилась и бросив «До свидания» выскочила из кабинета, хлопнув дверью. Арсений перевел взгляд на часы. Ровно десять минут. Кабинет погрузился в первородную тишину, опускаясь на плечи, принося спокойствие. Мужчина прикрыл глаза, делая глоток кофе и наслаждаясь спокойствием. Кофе остыл и стал ещё более противным на вкус. Ирина прекрасно понимала, что кофе Арсению не очень нравился, поэтому пыталась найти кофейню, в которой готовят лучший кофе. Бегала по утрам чуть ли не по всему городу, пока мужчина не остановил её и не сказал, что в доме напротив кофе просто превосходный. Конечно, кофе там был отвратный, но зато теперь девушка не бегает по всему городу, пытаясь угодить начальнику. Ровно через пять минут дверь тихо отворилась, и в кабинет робко зашла Татьяна. Даже не так — она просочилась в шёлку, тихо подползла к Арсению, стараясь слиться со стенами, лишь бы не встретиться с пронзительным взглядом голубых глаз. Но мужчина её заметил. Оторвался от бумаг, улыбаясь девушке и забирая из её рук документ. –Спасибо. Но вы ведь прекрасно знали, что он нужен был мне намного раньше, — он говорил спокойно, почти безэмоционально, но девушка вздрогнула, опустив взгляд в пол. –Простите, Арсений Сергеевич. –Мне не нужны ваши извинения. Вы извинялись передо мной не один раз, а какой результат? Татьяна, вы должны понимать, что я не буду прощать вам всё проступки, и такими темпами вы совсем скоро потеряете своё место. Мужчина ни разу не повысил голос. Всё это он говорил спокойно, не отрывая глаз от фигуры напротив. Татьяна бы отдала всё, чтобы начальник кричал, называл её тупой дурой — это было бы меньшей пыткой. Но Арсений Сергеевич говорил спокойно, заползая своим голосом в черепную коробку, давя на мозг. Он почти мурчал, ни разу не стерев с лица эту лёгкую улыбку. Но в холодных голубых глазах под огромным слоем льда бушевали эмоции и от одного только взгляда в них, по коже бежал холодок. Арсения боялись все. Не только подчинённые — адвокаты, представители закона, журналисты, некоторые судьи. Перед ним ходили на цыпочках, старались лишний раз не попадаться на глаза и не ошибаться. Арсений увольнял быстро, без сожаления. Он требовал от сотрудников серьезного подхода и ответственности, с которой он сам подходил к работе. Он оставлял рядом с собой только самых лучших, постепенно выстраивая сильный организм, который бы работал, словно робот. И это дало результат — ни одного проигранного дела в суде, тысячу закрытых дел и высшая должность в достаточно молодом возрасте. Татьяна молча ему кивнула, уходя к двери и слегка повиливая бедрами, так и не отучившись от этой привычки. Дольше всего Арсений искал секретаршу. Ему нужен был профессионал, а не человек, готовый переспать за повышение зарплаты. Он искал секретаря, а не проститутку с более обширным спектром услуг. К нему приходили и почти сразу увольнялись. Арсений придирался почти ко всему, пока наконец не остановил свой выбор на Ирине Кузнецовой. Девушка буквально за один рабочий день поняла, что от неё требуется. Не сваливала на Арсения задачи, которые могла решить сама, быстро решала проблемы, легко завоевала авторитет у других сотрудников и, что самое главное, никогда не пыталась запрыгнуть мужчине в постель. Разумеется, Арсений понимал, что его боятся и в равной степени ненавидят. Он был прекрасно осведомлен о слухах, ползающих у него за спиной. Молодой, перспективный и очень легко забравшийся на самый верх. Конечно, ему приписывали любовную связь с кем-то вышестоящим. Арсений пытался эти слухи развеять, но очень быстро понял, что это почти невозможно. Это только убивало его изнутри, борьба против всего мира разбивала на мелкие осколки. Поэтому он выбрал единственно верный вариант — игнорировать. Закрыть глаза и уши, и не позволять никому приблизиться достаточно близко, чтобы затронуть его. Арсений закрылся от мира холодной маской, полностью отдавая себя любимой работе. Его считали гадом, который ни перед чем не остановится, жестоким начальником, готовым рвать за любую оплошность, крысой, которая донесёт на каждого, нарциссом, который в жизни любит только себя и, конечно, эгоистом, который не умеет сочувствовать. И, устав бороться с беспочвенными обвинениями, он решил перестать доказывать всем, что не такой. Он вырывал победу зубами, не обращая внимания на тех, кто от этого пострадал, как настоящий гад. Он увольнял сотрудников за любое неправильно сказанное слово и лишал премии за мелкую оплошность. Много раз доносил в правоохранительные органы на своих коллег, которые брали взятки, как настоящая крыса. Научился любить себя и всех своих тараканов, чтобы с гордостью зваться нарциссом. Поставил себя на первое место, работая только ради себя и своего благополучия. И, удивительно, несмотря на множащееся слухи и кружащую вокруг ненависть, Арсений чувствовал себя прекрасно. Он знал чего хочет, заботился о своём психическом благополучии и абсолютно забыл о людях, которые пытались испортить ему жизнь. Некоторые говорили, что у него железный характер и холодное сердце и были правы. Ежедневно он сносил злобные взгляды, перешёптывания за спиной и негатив, который чувствовался кожей. Арсений топил это в работе, закрываясь ей от ненависти, чтобы не подпустить её близко к сердцу. Но как только часы показывали шесть, мужчина собирал свои вещи и уезжал домой. Это было ещё одно правило — никогда не позволять себе перерабатывать, давать организму и психике отдохнуть. Потому что тело — храм, его нужно уважать и заботиться о нём, а не пахать, как на старой лошади. Рано или поздно всё изнашивается, и ты – не исключение. Потому и сегодня Арсений собрал все оставшиеся документы и покинул офис. Его сотрудники тоже медленно собирались, потому что будь мужчина самым страшным тираном — оставаться дольше положенного, даже уборщицам он не позволял. Кто-то сухо с ним прощался, и мужчина отвечал им кивком, кто-то просто провожал взглядом. Он быстро пересёк улицу, прикрывая голову от моросившего дождя какой-то папкой и заскочил под козырёк парковки. Быстро отыскав свою машину, Арсений залез в салон, первым делом включая музыку и выезжая на широкую дорогу. Музыка была ещё одним негласным правилом. Даже на работе, заполняя документы, он фоном включал джаз или кантри, заполняя гнетущую тишину. Музыка отвлекала, делала рутину более приятной. Под музыку мир становился лучше. Раньше мужчина ехал в небольшую квартирку почти в центре Москвы. Небольшая однушка ещё с советским ремонтом, которую он снимал у какой-то старушки. Даром, что почти в центре — он платил скорее за удобное расположение, чем за хороший ремонт и отсутствие тараканов. А сейчас он ехал в противоположную сторону в небольшой спальный район с двенадцатиэтажками, детскими площадками и маленьким магазином прям напротив подъезда. Этот район ему приглянулся почти сразу — спокойный и уютный, расположен отлично. Но основная причина на самом деле была вовсе не в районе. Единственное место, где Арсений мог почувствовать себя самим собой — это его дом, в котором он старался создать максимальный уют. Поэтому и жил в маленькой квартире, откладывая деньги на покупку и ремонт своей. Ему была важна каждая деталь, он продумал всё до мелочей, чтобы возвращаясь чувствовать себя комфортно. Поэтому мужчина скрупулезно выбирал квартиру, потом также внимательно следил за ремонтом и вот, в конце этой недели вся мебель была расставлена на свои места, последнее доработки учтены, вещи собраны и перевезены на новое место. Арсений припарковал машину напротив здания, окинул взглядом огромную многоэтажку снизу вверх, рассматривая металлопластиковые окна, каждый день встречающие удивительно красивые рассветы и провожающие не менее прекрасные закаты. Открыл тяжёлую медную дверь ключом и вошёл в, на удивление, чистый подъезд. Квартира находилась на пятом этаже, и посчитав, что это будет неплохой тренировкой после целого дня сидения на одном месте, Арсений отказался от лифта, поднимаясь по лестнице. Вряд ли он встретил бы кого-то из своих соседей — люди почти перестали пользоваться лестницей, разве что, если лифт сломан. Мужчина поднимался, с интересом разглядывая каждую дверь. Они были абсолютно разные, как, наверное и люди, которые за ними проживали. Ярко-оранжевые, металлические, советские, абсолютно новые, поставленные несколько дней назад, дешёвые, дорогие — каждая из дверей скрывала за собой маленькую историю, жизнь, в которую Арсений никогда не попадёт. На одной из дверей был интересный узор, и мужчина замедлил шаг, с интересом рассматривая дверь. Кто-то задел его плечом, заставляя вздрогнуть и перевести взгляд на фигуру рядом. Человек с натянутым на голову капюшоном и прячущим взгляд, что-то тихо пробубнил, обдавая Арсения запахом сигарет. Мужчина нахмурился, недовольно морща нос, но человека это, похоже, совсем не волновало, потому что тот продолжил сбегать по лестнице. Арсений застыл буквально на несколько секунд, провожая фигуру взглядом и вдыхая ужасный запах, который человек оставил за собой. Мужчина закатил глаза и продолжил свой путь, думая о том, что стоит, наверное, купить дополнительный замок на дверь. Арсений остановился перед своей дверью, несколько раз провернул ключ в замочной скважине и зашёл в широкую прихожую. Из глубины квартиры доносился приятный цветочный аромат, вытесняющий всё ещё окружающий мужчину запах сигарет. Арсений снял пальто и повесил его на небольшую вешалку. Пара ботинок стала в предназначенный для них шкафчик, а сам мужчина прошёл вглубь квартиры. Твой дом — это отражение твоей души, то, чем ты заполняешь свою квартиру, и есть твой внутренний мир. Так думал Арсений, и поэтому с тщательностью обустраивал квартиру. Первое, что бросалось в глаза — стены в светлых тонах и огромные, не ограниченные ни шторами ни жалюзями окна, сквозь которые в квартиру падал теплый жёлтый свет заходящего солнца. Мягкие бежевые ковры, которые, Арсений был уверен, он ещё пожалеет, что приобрел. Мебель тоже в светлых оттенках, пока ещё чистая. В зале стоял огромный шкаф с книгами, которые в прошлой квартире лежали стопками на полу, потому что некуда было складывать. Теперь каждая из них аккуратно стояла на книжной полке. Арсений потратил на это два часа, расставляя книги не по авторам, не по жанрам и даже не по алфавиту. Он расставил их от самой, по его мнению, интересной к самой скучной. Рядом с книжным шкафом стояло мягкое кресло и небольшой светильник, за которыми Арсений собирался проводить вечера с какой-нибудь книгой. Огромный диван, плазма, куча хорошей мебели, потому что для себя не жалко. А ещё много растений, в основном кактусы и суккуленты. К ним мужчина питал особую слабость и покупал каждый раз, как натыкался на них в цветочном магазине. В старой его квартире цветы вяли — им было мало света, но окна этой выходили прямо на закат, и Арсений надеялся, что растения начнут чувствовать себя лучше. Но больше всего внимание привлекал огромный аквариум, стоящий возле входа в спальню. В воде мельтешила огромная стая радужных рыбок. Арсений их так и выбирал — по две штуки на каждый цвет радуги. Мужчина давно хотел завести домашнее животное, но не решался купить щенка или котенка. Это большая ответственность, да и они почти как дети, которых нужно воспитывать, а Арсений целыми днями пропадает на работе, поэтому пришлось довольствоваться рыбками. Но самое главное — абсолютная тишина в квартире. Арсений заставил строителей сделать хорошую шумоизоляцию, это было самым главным требованием, и работники даже ходили в соседнюю квартиру, проверяя слышимость. Поэтому мужчина был уверен, что закрывая дверь, он полностью закрывает себя от мира, оставаясь наедине с самим собой. Осматривая квартиру, Арсений понял, что вложил частицу себя в каждую деталь, каждый угол. Любой предмет интерьера, даже самый маленький, громче любых слов говорит о его характере. Эта квартира — как портрет Дориана Грея — отражение его души, один большой скелет в шкафу. Арсений и раньше мало кого приглашал себе в дом, но в эту квартиру он вряд-ли кого-то пустит. Слишком много она говорит о его характере, надеждах, мечтах и, что ужаснее всего — о страхах и разочарованиях. Это его маленький мир, с которым он может быть на ты, и в этот мир нет входа постороннему. Арсений проходит на кухню, включает тихую музыку и достаёт с верхней полки чай. Он ненавидит кофе, но всей душой любит чай. Из каждой поездки в качестве сувенира он привозит пачку народного чая. У него даже есть Китайский чай, который хрен заваришь, конечно, но мужчина даже этому научился. Он наливает себе чашку, готовит нехитрый ужин и садится перед телевизором, чтобы посмотреть какой-то новый фильм. На новом месте хоть и не привычно, но Арсений чувствует себя как никогда свободным, и ему кажется, что он впервые может сказать что он — дома. Вечер проходит очень лениво. Мужчина смотрит какую-то комедию, моет посуду, кормит рыбок, принимает душ и ложиться спать. Постельное белье приятно пахнет чистотой, а огромное теплое одеяло, по ощущениям весящие тонну, которое ему подарил друг, прижимает к постели, тут же обволакивая и погружая в царствие Морфея. Но ненадолго. Находясь уже на грани сна и реальности, когда вроде слышишь всё происходящее, но не отдавая себе в этом отчёт, Арсений слышит тихие стоны. Сон тут же убегает, а мозг заставляет прислушиваться. Мужчина быстро понимает, что стонут за стенкой в соседней квартире. Арсений стонет в ответ, но точно не из-за удовольствия. Он спит чертовски чутко, а значит, пока соседи не закончат, он не уснёт. Но те как будто и не собираются прекращать. Стоны становятся всё громче и громче. Арсений рывком скидывает с себя одеяло и удаляется на кухню, заварить себе чай. Стены, оказывается, не такие уж и шумоподавляющие.