Ебитесь потише

Арсений нервно постукивал пальцами по столу, переводя взгляд то на часы, стрелки которых неминуемо приближались к семи, то на искаженное злобой лицо женщины. Она ворвалась к нему в кабинет почти два часа назад, накинулась с обвинениями и с тех пор орала, не переставая. Мужчина, конечно же, сразу попытался выяснить в чём проблема. Но у самой женщины это узнать было нереально, потому что она буквально билась в истерике, как маленькие дети в магазинах, разве что на пол не падала. Поэтому для выяснения ситуации пришлось напрягать Ирину, которая очень быстро собрала ему нужные документы. Оказалось, особь напротив него зовут Антуана Сергеевна Иванова (несуразность её имени Арсений решил игнорировать), и буквально несколько дней назад ей предъявили обвинение в аварии. Однако, это прекрасная леди на всю округу верещала, что она невиновна, и её оклеветали. Она обошла всю полицию, и не получив от них решения своей проблемы, пошла прямо в прокуратуру и начала трепать нервы местным сотрудникам. И вот уже битые два часа Арсений пытается в мягкой форме объяснить ей, что её вопрос нельзя решить обычным диалогом с прокурором — только в суде. Он уже двадцатый раз просматривал видеозапись, где черная Тойота влетает в какой-то Форд. Женщина за рулём черного автомобиля выскакивает и начинает громогласно о чем-то кричать и, словно несчастному автомобилю мало, бить его руками, пару раз задев стекло. В общем, Форду досталось сильно — смятая машина, разбитые стекла и серьезно пострадавший водитель. Когда до женщины наконец дошло, что простыми разговорами ничего не решить, она стала предлагать деньги. Это для мужчины стало последней каплей. Он раздраженно ударил кулаком по столу, откидываясь на спинку стула и смиряя женщину ледяным взглядом. –Вы влетели в Форд на красный свет на скорости 120 в черте города и нарушили почти все ПДД, — еле сдерживая раздражение и стараясь не сорваться на крик, произнес Арсений, — так ещё умудрились попасть на все камеры! Мне плевать кто ваш муж, плевать кто вы и где взяли права. Вы совершили правонарушение, из-за вас пострадал человек, и уж поверьте, я сделаю всё, чтобы дело дошло до суда, и вас судили со всей строгостью. А чем предлагать деньги мне, лучше попридержите их до слушания: уверен, почти все вы отдадите в качестве компенсации пострадавшему. До свидания. Женщина ещё какое-то время сверлила Арсения взглядом, зло впиваясь в Байкал напротив. Мужчина же абсолютно спокойно наблюдал за её раскрасневшимся от гнева лицом, стиснутыми челюстями и злобными искринками в глазах. Она несколько раз порывалась что-то сказать, но ледяной и казавшийся жестоким взгляд каждый раз останавливал её. Арсений, честно признаться, этим зрелищем наслаждался. Последней каплей для женщины стала лёгкая улыбка, коснувшаяся губ мужчины в насмешке. Женщина схватила сумку и бросилась прочь из кабинета, громко хлопая дверью. Вообще, удивительно, как она ещё стоит на своём месте, с учётом того, как часто ей хлопают. Несчастному предмету достаётся даже больше, чем Арсению. Эта мысль слегка позабавило мужчину. Он ухмыльнулся, откидываясь на спинку стула, прикрывая глаза и выдыхая. Вся злоба и напряжённость выходила вместе с воздухом, оставляя в груди приятную пустоту, которую не хотелось ничем заполнять. Усталость спокойно опускалась на плечи, желание хоть как-то контактировать со внешним миром полностью отпала. Пределом желаний стала небольшая квартира с уютно ворчащим холодильником и солнцем, заливающим гостиную. Хотя, последнего Арсений, наверное не увидит — слишком поздно вернётся домой. Дверь вдруг снова отворилась, и Арсений услышал уже давно ставший привычным стук каблуков. Он лениво открыл глаза, рассматривая замершую перед ним Ирину. Она смотрела слегка обеспокоенно и безумно уставши. –Почему вы ещё не ушли? — безэмоционально спросил Арсений. –Вы ещё здесь. –Я — да, но ваш рабочий день закончен ровно в шесть. –Простите, но я не могла уйти и не дождаться вас. –Спасибо, но больше так не делайте. Можете идти. Хорошего вечера. –Хорошего вечера. Арсений наблюдал как девушка покидает помещение, аккуратно закрывая дверь. Мысленно сделал себе пометку, что стоит выплатить ей премию, и начал собираться. Собрал некоторые бумаги и кинул в рюкзак. Сумку он принципиально не носил — считал неудобной и невместительной. Следом за документами аккуратно запихнул в рюкзак ноутбук, который носил из дома. Разумеется, у него был рабочий, но Арсению было привычнее делать всё на своём. Найдя ключи с забавным брелоком кота, он вышел из кабинета, запирая его на ключ. Всё это - совсем небольшие детали, обычно незаметные чужому взгляду, но именно они полностью характеризуют личность человека. И такие детали обычно прячут, считая их постыдными, открывая только безумно близким людям. Взять, например, самого Арсения: всегда в костюме, волосы уложены, смотрит строго и говорит тихим, но при этом железным голосом. И никто не знает, что спрятанная на время работы личность так и лезет из него, в разных скрытых деталях: в жопах корги на заставке экрана ноутбука, в разноцветных со смешными рисунками носках и футболках, с такими же дурацкими надписями, которые он шьёт на заказ. Но вряд ли кто-то догадывается о такой черте начальника, да и Арсений совсем не хочет, чтобы кто-то узнал. Он выходит на улицу, слегка прижмуривая глаза от светящего в лицо солнца. Конец сентября выдался на удивление теплым. Листья с деревьев ещё не начали опадать, только слегка пожелтели, в лицо всё ещё дул теплый ветерок, а голубое небо окрашивалось удивительно алым закатом. Арсений любил осень. Нет, в целом ему нравился каждый сезон года. Он вообще не видел смысла выбирать любимый, потому что каждый особенному красив. Но осень, особенно такую — теплую, ласковую, дарящую прекрасные закаты — он любил особой любовью, трепетно взирая на покрывшиеся желтизной листья, в которых переливались солнечные лучи. Мужчина глубоко вдохнул свежий воздух, который тут же заполнил лёгкие, опускаясь на место приятной пустоты. Арсений чувствовал, как расслабляется всё тело, а следом за ним приходит простое осознание: он очень устал. Работа, постоянно не выпадающая из головы, крики и споры с коллегами, да он ещё и спит плохо. Соседи за стенкой трахаются с завидной регулярностью. Арсений стал даже ложиться раньше, но чуткий сон всё равно нарушался. И Арсений вдруг понял самое простое: он устал от людей. Интровертом он никогда не был, но преследовавшие его по всюду разговоры и, Господи помилуй, стоны угнетали, не давали хоть на секунду расслабиться. Решение этой проблемы казалось очевидным — сесть в машину и отправиться домой, в тишину и покой. Но Арсений нащупал в кармане рюкзака наушники, включил тихую мелодию и побрел в противоположную сторону от стоянки. Он давно не гулял в компании музыки и самого себя. А это ведь очень важно — чтобы поддерживать отношения, нужно проводить время вместе и отношения с собой не исключение. И плевать, что пешком до его дома часа два, не меньше. Арсений шёл, не вслушиваясь в слова песен, разглядывал витрины магазинов, снующих вокруг людей, был частью всего этого движения, но при этом абсолютно одиноким. Кто сказал, что одиночество в толпе — это плохо? Иногда это спасает, помогает получше понять себя, и успокоить рой мыслей в голове. Люди, задевающие плечом, бросающие взгляд, пройдут мимо, даже не оставив на душе никакого следа. И ты тоже становишься для кого-то такой быстро сменяющейся картинкой, совсем ничего не значащей. В этом-то и суть — проходящие мимо люди не строят о тебе каких-то ожиданий, им всё равно, где ты проебался. Они кидают на тебя взгляд и проходят, а за спиной невольно падает груз ответственности, а на его месте вырастают крылья. Арсений никогда не думал, что он интроверт. Людей он не избегал, и с огромной радостью проводил время в компании друзей. Но и близко к себе никого не подпускал, не позволяя человеку стать центром его мира. Он знал - это ловушка: сделаешь кого-то центром своего маленького мира, и тут же проиграешь, разобьёшься о чужую реальность. Потому что на людей никогда нельзя ставить. Они пусть существа и разумные, но абсолютно ненадежные. Перспектива прожить всю жизнь одному Арсения не пугала. Любовь он тоже не делал центром своей жизни, не строил представления о возможной второй половине. Если она появится — хорошо, если нет, то Арсений справится самостоятельно, он уже большой мальчик. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, погружая город в кромешную темноту. Дома замигали огнями окон, словно живые, а улицы озарились светом фонарей. Арсений ненадолго замер возле своего подъезда, слегка взмахнув рукой, приветствуя дом. Он с самого детства почему-то верил, что дома на самом деле живые, и они глядят на него, мечтают познакомиться. Арсений им такую возможность предоставлял, относился с уважением к каждому кирпичику, не позволяя себе портить место в котором живёт. После прогулки ноги приятно гудели, а мозг отключался на ходу. Но во всем теле поселилась причинная расслабленность, которая укутывала покрывалом, и прошедший день становился намного лучше. Арсений заставил себя принять душ и рухнул на кровать, тут же проваливаясь в ласковые объятия сна. За стенкой в этот раз не стонали, а может Арсений просто не слышал.

***

Утром идея пойти пешком казалась безумно глупой. Всё тело, давно отвыкшее от таких нагрузок ныло, неприятно напоминало о себе после каждого движения. Упав вчера на кровать и сразу же отрубившись, Арсений забыл поставить будильник и проснулся только от какого-то внутреннего ощущения, что пора вставать. Он бегал по квартире, быстро собираясь и пытаясь как можно быстрее погладить чистую рубашку. Где-то глубоко внутри сразу же засела мысль: день будет ужасным. Поэтому он не стал пить чай, как делал это обычно — мало ли, прольёт на чистую рубашку. Машину он вчера оставил возле офиса, поэтому сейчас быстрым шагом несся к метро. Да, была возможность заказать такси, но он прекрасно знал какие в это время суток пробки. Обычно он в них не попадал — выезжал раньше, но сейчас ужасно опаздывал, и каждая секунда была на счёт. В метро, как и ожидалось, огромное количество людей. Арсений тяжело вздохнул, когда сзади на него навалился какой-то мужик, а в бок неприятно заехали локтем. О том, сколько раз ему наступили на ногу, Арсений старался даже не думать. Вырвавшись наконец из лап подземного змея, мужчина быстрым шагом направился офис, глядящий на него сверху вниз, явно осуждая. Он залетел в кабинет взъерошенный, злой и словил на себе удивлённые взгляды. Ничего не говоря и ни с кем не здороваясь, он направился в свой кабинет, несмотря на злость, аккуратно прикрывая дверь. Уже в своём родном кабинете Арсений смог выдохнуть, поправить пиджак и растрепавшиеся волосы. На его столе уже стоял привычный кофе и небольшая папка с бумагами на подпись. К напитку мужчина решил не притрагиваться: помнил о неудачном утре. Зато открыл папки и стал быстро скользить глазами по строчкам. В дверь тихо постучали, и после громкого «Войдите» в кабинет вплыла Татьяна. Она на секунду замерла в дверном проёме, но набравшись храбрости все же зашла в кабинет, постукивая каблуками. Арсений поднял на неё взгляд, и девушка слабо улыбнулась ему. Он выдавил из себя ответную улыбку, внутренне готовясь к плохим новостям. –Судья принял прошение об отсрочке дела No 125, — спокойным голосом начала девушка, но Арсений видел, с каким волнением она перебирает листы бумаги, — слушание назначено на 25 сентября этого года, судья надеется, что отсрочки на две недели нам хватит. Арсений удовлетворённо кивнул. Хоть одна хорошая новость за это утро. Он улыбнулся Татьяне более добродушно и девушка, кажется, расцвела, передавая ему на подпись бумагу. Он положил её на стол и начал вчитываться в каждую строчку. Золотое правило: всегда внимательно читай те документы, которые подписываешь. Однажды Арсений, слегка заебавшись читать все бумаги на подпись, подписался на рассылку какой-то дурацкой газеты, которая приходит им до сих пор. Девушка терпеливо стояла рядом, нервно перетаптываясь с ноги на ногу. –А где подписывать? — нахмурился Арсений, бегая глазами по листу бумаги. –У нас поменялась форма заявлений, приказ сверху. Бумаги теперь выглядят безумно странно, — начала тарахтеть девушка, наклоняясь к столу, — а подписывать вот здесь. Она протянула руку, чтобы показать пальцем на место для подписи, но локтем задела стоящий на краю стола стаканчик с кофе. Он тут же полетел на стол, заливая всё вокруг темной жидкостью. Хорошо, что кофе был уже не горячим, так как часть напитка всё же пролилась на белую рубашку, заставляя Арсения тяжело вздохнуть. Татьяна топталась рядом, не зная что спасать в первую очередь: бумаги или Арсения. Мужчина решил все за нее, быстро поднимая со стола бумаги. К счастью, пострадали не все, но на некоторых теперь красовались мокрые бурые пятна. –Простите, пожалуйста, — еле слышно проговорила Татьяна, — я заменю бумаги. Арсений ещё раз тяжело вздохнул, поднимая взгляд на подчинённую. В любом случае это не её вина, он сам оставил стаканчик на краю стола. Он скользнул взглядом вниз, по бледно-розовой блузке, на которой теперь тоже расплывалось мокрое пятно. –Не переживайте, всё нормально, — вздохнул Арсений, подбадривающе улыбаясь девушке, — мы оплатим вам такси, поэтому едьте домой и смените одежду. Очень не хочется, чтобы такая красота была испорчена каким-то кофе. Девушка смущённо улыбнулась, отводя взгляд вниз. Она кивнула, забирая из его рук подписанный документы и ещё раз извинившись, выскочила за дверь. Арсений растерянно посмотрел на стол, по которому рассталась темная жидкость, и наконец позволил себе тихо выругаться. Не найдя ничего лучше, он схватил уже испорченный документы и начал промакивать ими поверхность. Потом вспомнил, что в шкафу для таких случаев у него лежит небольшая тряпка, которая раньше была его футболкой. Он быстро нашёл её и начал протирать стол, закатив рукава. В дверь снова постучались, и в кабинет зашла уборщица с небольшим ведром. Женщина уже преклонного возраста бросила на Арсения неодобрительный взгляд и недовольно хлопнула в ладоши. –Арсений Сергеевич, ну чего это вы так? Она что-то недовольно ворча, отодвинула Арсения в сторону, выхватив из его рук тряпку. –Негоже большому начальнику столы себе протирать. Арсений тихо засмеялся, наблюдая за женщиной. –Марья Ивановна, так я же ещё не большой начальник, могу и протереть. Вы и так за нами весь офис моете… –И получаю за это хорошие деньги, поэтому не мешайте мне отрабатывать их. –Ну давайте я хоть чем-то помогу, — вздохнул Арсений, понимая что ему совесть ни позволяет ничего не делать и наблюдать, как пожилой человек работает. –Принесите ведро тогда, я его у двери бросила. Арсений кивнул, направляясь к двери, размышляя о том, что делать с грязной рубашкой. Вроде бы у него где-то лежала запасная, но она явно не глаженая. Он тяжело вздохнул, понимая, что выбора у него особо нет. В дверь постучались, и в кабинет вошёл Дмитрий. Он застыл на пороге, с удивлением глядя на сложившуюся картину. Но вопросов решил не задавать, просто кивнул, подходя к начальнику. За это Арсений его и любил: Дмитрий лишних вопросов никогда не задавал, говорил чётко по делу и, самое лучшее, уважал его личное пространство. Вот и сейчас мужчина замер в шаге от Арсения, запуская руки в карманы брюк. –Судья перенёс слушание дела No 305 на следующую неделю и хочет, чтобы его вели вы, по причине того, что Виталий Доброчев получил штраф за неуважение к суду. Судья считает его непрофессиональным, просит вас отстранить его от дела и сделать выговор. Арсений тихо простонал, потирая глаза руками. За что ему это всё, а? –Но там же несложное дело, моё присутствие совсем не обязательно… –Тем не менее суд просит, чтобы дело вёл областной прокурор. Я перешлю материалы дела вам на почту. –Спасибо, — вздохнул Арсений, — можете быть свободны. Вслед за Дмитрием из кабинета вышла и Марья Ивановна, оставляя Арсения один на один со своим раздражением. Он несколько раз сжал руки в кулаки, втягивая и с шумом выдыхая воздух, пытаясь успокоиться. Ещё даже двенадцати нет, а проблем выше крыши. День обещает быть просто ужасным. Арсений был прав. Запасной рубашки не оказалось, на перерыве он был слишком занят бумагами и не смог съездить домой. Каждый раз, когда дверь в его кабинет открывалась, ему приносили плохие вести, словно издеваясь над ним. К концу рабочего дня у мужчины нервно дёргался глаз, а сил не осталось от слова совсем. Он сидел, закинув ногу на ногу и нервно постукивая пальцами по столу, гипнотизируя стрелку часов. Чем быстрее этот день закончится, тем лучше. На столе рядом с подписанными документами лежал выпуск журнала, который ему принесла Ирина. Там была статья про него. Как раз от той девушки, на которую он накричал несколько дней назад. «Областной прокурор напал на девушку в собственном кабинете» гласил заголовок статьи. А рядом красовалась огромная фотография с его лицом. Текст статьи был, в целом, отлично написанной выдумкой, где корреспондент журнала рассказывает душещипательную о том, как она, такая чистая и невинная, пришла взять у него интервью, а он чуть не изнасиловал её. Правдой здесь было только то, что она просто пришла взять у него интервью. Мужчина понимал, что вряд-ли кто-то вообще поверит этой чепухе, но уже ждал, что его вызовут на ковёр, чтобы лишний раз напомнить, как шатко его положение. Увольнения Арсений не боялся — знал, что как бы ни хотели не смогут, потому что он буквально поднял прокуратуру с колен. Просто не хотелось выливать себе на голову ушат с помоями, состоящий из чужих слов. Стрелка приближалась к шести, и Арсений надеялся, что этот день больше не принесёт ему сюрпризов. Но понял, что ошибся, когда в кабинет заглянула Ирина. Она подошла к нему, нервно закусывая губу. –Помните Антуану Иванову? — тихо спросила девушка. –Такое забудешь. Она два часа на меня орала. –Она написала на вас заявление. Арсений тихо рыкнул, откидываясь на спинку стула. –И какие у неё ко мне претензии? Тоже изнасиловал её? –Нет, у неё претензии не столько к вам, сколько ко всей прокуратуре. Короче, она обвиняет нас в халатности, неуважении к клиентам, взяточничестве и ещё бог знает в чем. Арсений закрыл глаза, нервно хихикнул. Это было последней каплей. Он раздражённо вскочил со стула, схватил пальто и развернулся к Ирине. –Отстрани от её дела Лазарева. Его поведу я. –Но вы же теперь ведёте и дело о… –Справлюсь с двумя, они не сложные. Хочу посмотреть в её лицо, когда суд вынесет ей обвинительный приговор. А после этого подкину ей идейку подать в суд на суд. Посмотрим, послушается ли она. Сказав это, Арсений выскочил из кабинета, громко хлопнув дверью. Злость и какая-то странная обида заполняла тело до кончиков пальцев. Он тихо ругался себе под нос, садясь в машину и подключая телефон, чтобы включить музыку. Но даже она его не спасала: руки предательски дрожали, а в голове не было ничего, кроме матов. Мужчина ехал быстро и, казалось, не видел ничего вокруг. В голове набатом стучали разные мысли, а к горлу в противовес подкатил комок обиды. Он не знал, чего ему хотелось больше: убить кого-то или разрыдаться. Он выбрал третий вариант и выехал за пределы Москвы, чтобы быстро гнать по широкой трассе. Он вжимал педаль газа, а вместе с этим из тела словно выходило раздражение. Так он поматался туда-сюда, пока мысли наконец не стали проясняться, а тело не наполнила тупая беспомощность. Тогда он развернул машину и направился домой, надеясь растерять по пути остатки раздражения. Золотое правило: не приноси проблемы с работы домой и наоборот. Но успокоиться до конца у него так и не получилось. Раздражение спряталось, засело в дальний уголок сердца, но не исчезло совсем, просто ждало, накапливало силы. Арсений знал: нельзя держать все эмоции в себе, рано или поздно сорвётся. Арсений знал, но ничего не мог с собой поделать. Дурная привычка, воспитанная с самого детства: подавляй негативные эмоции, чтобы люди не подумали, что ты такой же неидеальный, как и они. Арсений эту черту в себе недолюбливал, пытался с ней бороться, но не получалось. Правильно выражать свои эмоции его никто не научил, поэтому теперь он терпел, надеясь что негатив рассосётся сам собой. Арсений влетел в квартиру, хлопнув дверью. Бросил вещи на полку и направился на кухню, заваривать чай. Найдя среди огромного количества коробочек купленный у какого-то шамана чай, он включил электрочайник и облокотился на стол. Шаман говорил, этот чай заговорен и должен приносить удачу. Мужчина во все это не верил, но сейчас было всё равно, он готов был прибегнуть к любой магии, лишь бы его жизнь стала чуточку лучше. Сегодняшний день был же не самым ужасным в жизни. Просто он был последней каплей. Каждый день он напитывался негативом, наполнял чашку собственного терпения, и вот она заполнилась до краёв, ещё немного и желчь, вперемешку с раздражением и ненавистью, перельется, заполняя его тело до краев. Чайник выключился, перестал пускать пузыри, и мужчина быстро заварил пахнущий травами чай. Сделал несколько бутербродов, ожидая пока чай остынет, и запихнул их в себя. Есть не хотелось, но он заставлял себя. Почему-то ему казалось, что «магический» чай обязательно нужно пить после захода солнца, и мужчина терпеливо ждал, продолжая вариться в котле вместе со своим раздражением и усталостью. Арсений осознал, что всё совсем плохо, когда понял, что почти час залипает в одно место. А прошло, по ощущениям, не больше пяти минут. Удивительно, как глубоко можно уйти в себя, когда в голове роятся негативные мысли. Они его из своих лап не выпускали, заставляли проживать каждый плохой момент жизни заново и неминуемо вели его в прошлое, в детство. Этого Арсений им позволить уже не мог. Он схватил чашку с чаем и упал на диван, упирая свой взгляд в рой снующих туда-сюда рыбок. Иногда ему тоже хотелось стать вот такой радужной рыбкой, у которой нет никаких проблем, потому что память три секунды. А Арсению приходилось вариться в коктейле со своими воспоминаниями и стараться не придавать им особого значения. Мужчина сделал несколько глотков. Горло тут же обожгло чем-то острым, но горечь быстро прошла, а на смену ей осталось приятное шоколадное послевкусие. Арсений удивлённо вскинул бровь, прикидывая, какие травы туда мог запихнуть шаман, чтобы добиться такого эффекта. Но ничего знакомого в горьких нотках он не узнал. Зато провёл аналогию с жизнью: чтобы почувствовать сладость, нужно пережить много горечи. Конечно, он понимал, что это всё просто его выдумки, но сердце вдруг обожгло надеждой, что теперь всё будет хорошо. Негатив куда-то спрятался, на его месте поселилась лёгкость. Арсений знал, это эффект плацебо, но ему же полегчало, значит никаких проблем. Арсений допил чай, сполоснул кружку, покормил рыбок и отправился в душ. Простоял он там почти час, стараясь отключить голову и опять не подпустить негативные мысли близко к сердцу. Вода, медленно стучавшая по стенкам душа, успокаивала, вырывала из реальности и укутывала одеялом. Когда он вышел из душа, пропуская через пальцы мокрые волосы, стрелка на часах неуклонно приближалась к двенадцати. Арсений переоделся и направился в спальню, падая на мягкую кровать. Он безумно устал и единственное, чего ему хотелось — упасть в сон, отключится от реальности. Но сделать это ему не дали тихие стоны за стеной. Арсений раздражённо выдохнул, сильнее закрывая глаза и переворачиваясь на другой бок. Но стоны становились громче, а вместе с ними и обрывки каких-то диалогов. Арсений понадеялся, что долго трахаться они не будут, и попытался отстраниться от шума, вылететь фантазией за пределы комнаты, но уже громкий скулеж за стенкой каждый раз возвращал его обратно. В три часа ночи Арсений не выдержал. Ему безумно хотелось спать, вставать на работу рано, а он даже глаз сомкнуть не может. Каждый стон — маленькая капелька в чашу его терпения, и в три часа ночи она была переполнена. Злость залила Арсения с головой. Он рывком вскочил с кровати и выскочил в подъезд. Выглядел он, наверное, ужасно: взъерошенные волосы, нервно дергающийся глаз и красные белки. Он с раздражением нажал на звонок в соседнюю квартиру и услышал за дверью противную трель. Звук раздражал его ещё больше, но палец со звонка он не убирал. Прошло, наверное, минут пять, прежде чем дверь отворилась, чуть не ударив Арсения по лбу. В нос первым делом ударил ужасный запах никотина. Казалось, его в квартире держали насильно, и он был рад наконец выскочить на волю. Перед мужчиной появился молодой парень, который был выше чуть ли не на голову и злой до безумия. Арсений прочитал это в нервно сжатых челюстях и подрагивающих губах, в темном взгляде зелёных и отчего-то покрасневших глаз. Парень смотрел на него сверху вниз со сквозящей ненавистью. Не выдержав взгляда, Арсений опустил его ниже и наткнулся на алеющие пятна, выглядывающие из-под футболки. –Че надо? Голос был низким и чуть ли не дрожал. Арсений чувствовал, как нарастает его раздражение внутри. Неужели пацан не понимает? –В три часа ночи? — раздражённо и едко бросил Арсений, — соли, блядь. Парень напротив закатил глаза и развернулся, направляясь куда-то вглубь квартиры. Дверь он не закрыл, оставляя прифигевшему Арсению вид на грязный коридор. Обои кое-где весели кусками, а рядом с выходом стояло два мусорных мешка, от которых неприятно несло. Арсений скривился. Каков твой дом, такая у тебя и душа. Судить о душе хозяина этой квартиры Арсений даже не хотел — сразу запачкался бы. Пацан вернулся быстро, неся в руках огромную солонку, которая больше походила на керамическую банку. Арсений в таких дома крупы хранит, а этот, видимо, соль. Парень раздражённо впихнул её в руки мужчине, закрывая дверь. Мужчина, словно очнувшись ото сна, сделал рывок вперёд, придерживая дверь. Парень бросил на него злой взгляд. –Ебитесь потише, — не сказал, скорее прорычал Арсений. –Идите нахуй, — в тон ему ответил парень. От того, чтобы разбить этому нахалу нос, Арсения удержала хлопнувшая перед лицом дверь. Всё тело било раздражением, а руки зудели. Мужчина до крови прикусил губу, гипнотизируя закрытую дверь. Голова затуманилась, мысли отошли на второй план. Эмоции захватили его с головой, и он, не сдержавшись, швырнул в стену несчастную солонку. Звук удара, а затем и бьющейся керамики тут же прорезались сквозь пелену. Эмоции ушли, оставляя Арсения в растерянности взирать на творившийся по его вине беспорядок. Гнев быстро ушел, наконец найдя выход, и теперь лежал осколками на полу. Вместо него сердце наполнил стыд. Вещь-то была не его, и он не имел никакого права её разбивать. Свои тарелки — пожалуйста, но чужое имущество трогать было нельзя. Нужно будет купить новую и извиниться перед ним — решил Арсений, тут же забывая про свою недавнюю обиду, направляясь в квартиру за веником.