Здесь гуляет смерть

Вскоре мы пришли к небольшому домику. Он стоял на окраине города, близко к лесу. — Пошли, — тихо произнёс бета. — Только попробуй шуметь, я тебе твоё брюхо вспорю и живьём выпотрошу. Я рыкнул. — Или я тебя. — Ой, да, конечно. Тут он замер и принюхался. Я тоже. В воздухе был слабый запах крови. Бета низко зарычал. — Надо торопиться. У неё идёт кровь. — Блять! Я кое-как открыл окно когтем и влез в дом. Оборотень запрыгнул за мной, залез на потолок и направился к двери комнаты, в которой мы были. Это оказалась одна из спален. Бета посмотрел на меня и подозвал лапой. — Тащи свою жирную жопу сюда, чё тупишь?! — Я не умею по стенам лазать! — Берёшь и идёшь, тут ничего сложного! Сглотнув, я сделал шаг вверх по стене и не упал. Офигеть! Я могу ходить по потолку! Я полез наверх и двинулся за бетой. Мы тихо вышли из спальни и полезли выше, к потолку в коридоре. Бета жестом приказал мне стоять на месте, а сам ворвался в ближайшую комнату. Послышался тихий сдавленный стон и хруст. Через минуту он вышел. Его морда и лапы были в крови. Подобное он проделал с несколькими комнатами. Я же принюхивался и старался понять, в какую сторону двигаться, чтобы найти Софочку. Запах крови шёл впереди коридора, я тихо направился туда. Оборотень пошёл за мной. Мы прошли до дверной арки, и бета, оскалившись, резко ворвался в неё. Раздался лязг и удары. Выстрел, и оборотень взвыл. Я запрыгнул в коридор. Он вёл к небольшой двери, а слева от арки располагалась кухня. Зажёгся свет. Бета валялся у стены, рыча и прижимая к себе простреленную левую лапу, а в нескольких метров от него стояла Сесилия. Верней, Гэбриэл. В руках она держала револьвер. Судя по раненому оборотню, там серебряные пули. Девушка властно ухмыльнулась. — Позвала всё-таки. Ваша сучка не такая бесполезная, как я думала. — Где она?! — прорычал я. Она смотрела на меня и продолжала ухмыляться. Она не понимает. — Кто у нас ты? — сказала блондинка, показав на меня дулом. — Рафаил, ведь так? За Софочкой пришёл? — Ищи её бегом, — сказал мне бета, поднимаясь. — Я займу эту паскуду. — Ты же ранен! — Бегом!!! — рявкнул он, встав и ощетинив шерсть. Бета вытолкнул меня в коридор, а сам бросился на Гэбриэл. Решив, что нужно забрать Софочку, а уже потом в случае чего ему помочь, я добежал до двери, которая была в конце коридора. Вышиб её и увидел лестницу, ведущую вниз. Подвал! Я сбежал по ступенькам и нашёл ещё одну дверь. Эта была массивнее, выбивал я её с минуту. Она наконец сорвалась с петель и вместе с дверью я рухнул на пол. В глаза ударил ослепительно-яркий свет больничных ламп. Это было просторное помещение с белыми стенами, поделенное напополам прозрачной стеной с круглыми отверстиями для воздуха, внутри была решётка. Там, за стеной и решёткой я увидел небольшое пухленькое тельце в изорванных остатках одежды и в крови. Софочка! Я подскочил к стене и стал бить по ней лапами. — Софа! Софочка! Милая! Я разбил стену и подскочил к решётке. Прикоснувшись к ней, я взвизгнул. Серебро. Бёдра Софочки были в крови, сама она лежала в клетке на цепи. Моя бедная, моя беззащитная, почему с тобой уже в который раз обращаются как с животным? Я нервно ходил перед прутьями, соображая, что делать. Софа, видимо, была без сознания. В нос бил запах её крови. Мне стало страшно. Она же в положении, а тут у неё кровь между бёдер течёт… у неё выкидыш? Её избили? Страх смешивался со злостью. Потоптавшись на месте, я взял выбитую дверь и приставил к двум серебряным прутьям. Через неё не должно обжечь, я надеюсь. Я отошёл подальше, разогнался и со всей дури влетел в преграду. С режущим уши скрипом и лязгом, прутья поддались и рухнули на пол. Я подскочил к клетке. Потолок и пол были не из серебра, а из чего-то другого. Либо из бетонных плит, либо из подобного материала. Я просунул лапу сквозь серебряные прутья, упершись в днище, а второй стал толкать потолок. Пыхтя и скрипя зубами я выдрал с корнем потолок вместе со стенками и отшвырнул в стену. Расцарапал ошейник и придвинул к себе лапой Софочку. Она еле-еле дышала, рукой держалась за животик, кровь уверенно текла из половых органов. Я взял её на руки, полизывая лоб и щёки, стараясь забрать её боль, и рванул наверх. Когда я выскочил из подвала, я увидел, что на полу было что-то разлито, стоял запах железа и керосина, а потрёпанные бета и Гэбриэл стояли друг напротив друга. Блондинка была взлохмаченной, с чужой и своей кровью на волосах, с расцарапанной щекой, в руке она сжимала нож, на поясе висел ещё один револьвер. Бета был весь изранен, расстрелян и потаскан. Он увидел меня и Софу. Нахмурился. — Беги вместе с ней в больницу. Сейчас начнётся выкидыш. — А ты? — Просто не дай умереть им! Я не хочу сдохнуть ради того, чтобы мой вид вскоре тоже исчез! — В смысле «сдохнуть»?! Я могу помочь! Тут в меня прилетела серебряная пуля. Попала в бок. Я взвыл от жгущей и нестерпимой боли. Бета толкнул меня к окну, падая в которое я увидел, как в его простреленной лапе мелькнула зажигалка. Я рухнул на землю, держа на себе окровавленную булочку. Мгновенье. Тихое «чирк!». И во всём доме вспыхивает пламя. Выстрелы. Я не знал, должен ли я постараться его спасти, но судя по грохоту падающего тяжёлого тела можно догадаться, что спасать уже некого. Я слышал, как Гэбриэл носится по коридорам, стараясь сбежать из горящего дома. И слышал её крики. Я убегал, прижимая к себе Софу, и слышал это всё. Я совсем не знал этого бету, я даже имени его не спросил, и мне было жаль, что он умер. Я прибежал к себе домой, превратился в человека и дрожащими руками уложил Софочку на кровать. Я рухнул рядом, ибо стоять из-за пули было очень тяжело. Я вызвал врачей. Когда они приехали, меня с булочкой забрали в больницу. Там её увезли в одну палату, а меня в другую, в операционную. После операции я проснулся поздно утром. Мне вынули пулю, что-то где-то зашили, я не слушал. Я рвался к Софе, меня пытались удержать двое крепких санитаров, а я всё упирался. В конце концов они сдались и пустили меня. В палате пышечка лежала под белым одеялом. Я спросил у врача, как она. Он сказал, что ребёнка сохранить удалось, но беременность вполне вероятно будет тяжёлой, нужно будет постоянно наблюдаться и пить вёдра витаминов. Я кивал, что-то бубнил в ответ, садясь к Софе и держа за руку. Моя милая, любимая, моя ватрушечка, открывай глазки, ну же. Пока я ласкал спящую девушку, я слышал, как по телевизору в коридоре говорили о случившемся ночью пожаре. Выживших нет. Полиция будет заниматься расследованием о вероятном поджоге. Конечно будет, что нам ещё-то делать? Убийства прекратились. Бета умер, чтобы мы жили. Он отомстил. И умер, жертвуя собой.