Маковое поле

Солнце раскалило песок добела, даже смотреть на него незащищенными глазами было больно. От раскаленного песка поднималось марево, искажающее всё вокруг. В такие часы в пустыне все замирало. И без того немногочисленных животных было не отыскать, так же как и пустынников, скрывающихся в песчаных землянках. Стены внутри землянок были укреплены обожженным глиняным кирпичом, и даровали хоть какую-то прохладу. Низкорослый эльф, совсем ещё ребенок по меркам бессмертных, выглядывал через небольшой зазор под земляным потолком наружу, проверяя, когда солнце хоть немного склонится к закату. Поселение перебралось на новое место не так давно, должно быть прошло не более двух месяцев с тех пор. — Идем обедать, Заиль, — позвал эльфика нежный голос. Мама, Сирилл, как раз приготовила постные лепешки, и мальчик, наконец, отвлекся от утомительного созерцания. Он с нетерпением накинулся на ещё теплую лепешку, вгрызаясь зубами в хрустящую корочку, под которой скрывался горячий хлебный мякиш. — Мам, долго ще до закта? — не прожевав, спросил Заиль. Мальчик шумно вдохнул, пытаясь остудить обжигающе горячий кусок несоленой лепешки. — Мы с Аланой пойдем искать воду за западными барханами. — И Камал с вами, конечно, — проницательно заметила мама. — Скорее всего… Сирилл сняла крышку с кувшина и, налив в плошку теплой отстоявшейся воды, протянула сыну. Он запил хлеб, и сразу почувствовал сытость. — Камал слишком самоуверен, рядом с ним может быть опасно, — вздохнула мать, и Заиль почувствовал, что она снова начинает уже надоевший неприятный разговор о друге. — Я сам был виноват, что упал в колодец, — защищал он друга. — Если бы не Камал, вряд ли кто-то бы вытащил меня оттуда. — Если бы он упал в колодец, тебе бы здорово досталось от старейшины, — разозлилась Сирилл. — Тебя же и защитить некому. — Меня и не нужно защищать! А он бы никому не рассказал, он не такой, как его дед. Мама ничего не ответила, только вздохнула. Перевязав черные волосы льняной лентой, Сирилл села рядом и принялась чинить прохудившуюся накидку. Часы до заката, как это всегда бывает у детей, тянулись невообразимо долго. Заиль проверял карту местности, начерченную им во время вечерних вылазок на неровном отрезе пергамента. На карте было множество пометок: змеиные гнезда, которые следовало обходить стороной; уже заброшенные обмельчавшие колодцы; островки, где росли верблюжьи колючки и саксаулы; по левому краю карты шла граница королевства светлых эльфов, пересекать которую было строго запрещено. Когда солнце, наконец, склонилось к закату, Заиль аккуратно свернул карту и засунул её в потрепанный холщевый мешочек, который смастерила для него мать, взял свою небольшую походную сумку через плечо и небольшой курдюк с драгоценной водой. Сирилл, оглядев сына, сунула ему в сумку лепешку и поцеловала в черные непослушные волосы на макушке, перед тем, как мальчишка взобрался по паре высоких ступенек и скрылся за дверью. Камал и Алана уже ждали его у выдолбленного крыльца дома старейшины под каменистым холмом. Завидев друга издалека, они помахали ему, и чуть ли не припрыгивая от радости, компания отправилась в путь.

***

Троица продвигалась все дальше и дальше вдоль по гребню дюны, а солнце почти зашло — в небе различалась лишь тонкая оранжевая полоса света вдоль горизонта. До заката они нашли лишь пару заброшенных колодцев и одну верблюжью колючку, которая выглядела слишком болезненно — если под ней все ещё и была вода, то на такую глубину не прорыть. Мальчик достал из сумки карту и кусочек угля, отмечая скудные находки. — Хватит уже возиться с этим, — недовольно буркнула Алана, потягиваясь. — Как только найдем что-то важное, так и нарисуешь свои каракули. — Тут всё важное. Пошла бы южнее и провалилась ногой в гнездо — запела бы по-другому. — Да иди ты, малявка. Мальчишка был уверен, что она давно начала ходить в вылазки скорее из-за личного увлечения Камалом, чем ради их цели — найти, наконец, то место, где можно было бы остаться без постоянного страха истощения единственного колодца на поселение. — Стойте. Вы чувствуете? — вдруг остановился Камал и указал на север. — Пахнет свежо. Заиль и вправду почувствовал. Но на пустыню уже спускалась ночь, в это время суток температура могла сильно опуститься. Бывали даже дожди. Прохлада приходила внезапно, и дождь крупными каплями проливался на песок, но быстро заканчивался. Много влаги не соберешь, даже учитывая то, что в поселении у каждого жилища стояли всевозможные емкости. — Повезет, если дождь, — согласился мальчик, проверяя флягу. Жидкости оставалось меньше половины, а обратно до дома было несколько часов. Большую часть воды они расходовали чтобы смочить одежду и головные повязки. Но Камал неуверенно направился в сторону. — Давайте проверим. — Пойдем, — тут же согласилась Алана, отряхиваясь от песка, поднятого ветром.

***

В темноте мало что было видно. Небо было безоблачно, но звезды не слишком освещали их путь. Воды оставалось уже меньше трети. Пить хотелось сильно, и пустыннику даже начало мерещиться, что совсем рядом плещется вода. Вдруг Камал, идущий чуть впереди, вскрикнул. Ноги мальчика на миг ослабли, но он собрался. Змеи в темноте могли быть очень коварны, но тут Алана, идущая чуть позади их «предводителя» рассмеялась и побежала вперед. Послышался плеск воды. Заиль, почти в полной темноте, рванул вперед, спотыкаясь о песок, и, наконец, почувствовал спасительную влагу. Ноги погрузились в теплую воду, и по телу побежали мурашки. Только сейчас эльф осознал, насколько устал. — Колодцы! — Камал, стаскивая одежду, уже начал заходить в воду. — Кому нужны эти колодцы, когда тут целое «море» воды! Нужно будет всех сюда отвести, — закричал он, перед тем, как нырнуть под воду. Эльф смочил накидку и снова обернулся ею, стало даже немного прохладно. Достав из сумки скрученный корень засохшей верблюжьей колючки, мальчик вырыл небольшое углубление в песке и положил его туда. Потерев ладони, он направил их к импровизированному кострищу и закрыл глаза, представляя, как внутри него по всему телу разливается покалывающее приятное чувство. Корень занялся небольшим слабым пламенем, но уже через несколько минут освещал берег озера. Друзья, заметив огонь, вышли из воды и упали рядом на песок. — Не пойму, как ты это делаешь? — жаловалась Алана, протягивая влажные руки к огню. С её волос срывались крупные капли, прокладывая влажные дорожки между мурашек по рукам и спине. — Просто думаю о том, что хочу развести огонь, — отмахнулся Заиль. — Я уже тебе показывал. — Да знаю я… Просто не получается. — Ну, зато вы плавать умеете. Их разговор прервал негромкий смех Камала. Откинувшись на локти, он грел ступни совсем близко к костру. — Мы постарше, примерно в таком же месте на берегу научились. Когда переберемся, то первым делом займемся плаванием. Пламя, танцуя на хвосте длинного корня, отбрасывало все меньше света, но еще тлело теплом, а волны спокойно плескались, облизывая песчаный берег, и убаюкивали трех спящих пустынников. В предрассветной тишине раздался сдавленный девчоночий крик.