Сказки

      Се Ван покинул Бри четыре дня тому. Неприветливая равнина Дикого Края сменялась предгорьями и холмами. Впереди замаячила сплошной стеной длинная цепь Мглистых гор. Се Ван терпеть не мог эти вершины, распростертые словно зубы хищного зверя. И ещё больше терпеть не мог их обитателей. Раз побывав там по очередному заданию и на своей шкуре ощутив все прелести пустынных горных перевалов, возвращаться не хотелось от слова совсем. Но Се Ван был наемником, а потому выбора не стояло, особенно с таким заданием. Оставалось надеяться, что торговый караван спустится с перевалов раньше, и ему с отрядом не придется соваться в горы.       Широкая полоса тракта петляла между холмов, в узких местах гулко отражался от каменных стен перестук копыт быстроногих лошадей. В запасе была ещё пара дней, они шли небольшим отрядом не скрываясь. «Скорпионы» были как всегда хорошо вооружены, а бойцы, которых Се Ван отобрал для этой миссии, были лучшими из лучших. Караван торговцев тоже был хорошо защищен, в охране должны были быть и люди, и гномы, вооруженные до зубов. Но платили за них слишком хорошо, чтобы отказываться. В последнее время на тракте и в предгорьях стало неспокойно. Всё чаще напуганные крестьяне перебирались ближе к Бри, рассказывая полушепотом о ночных ужасах: появившихся снова орках, волках и умертвиях, воющих безлунными ночами в древних холмах.       Се Вану не было дела до людских домыслов. Его больше волновало, что у них становится больше конкурентов по цеху, необходимо было держать марку, поэтому он не раздумывая взялся за заказ.       Ещё два дня они прошли вдоль тракта, а на излете третьего, разведчик, посланный вперед, вернулся на взмыленном коне и сообщил о приближении каравана. Се Ван слабо улыбнулся и приказал готовиться к засаде. Они были в окружении холмов, поросших лесом и кустарником, местами холмы прорезали почти отвесные ущелья, в глубине которых струились тонкими змейками мелкие речушки. Идеальное место для засады, к тому же, им не пришлось подниматься в треклятые горы.       Расположившись и приготовившись к бою, Се Ван затаился и стал выжидать. В сгущавшихся сумерках он уже различал шум приближавшихся повозок, лошадей и пеших путников. Солнце зашло за горизонт, когда караван показался на тракте.       Се Ван обратил внимание на то, что вокруг них, помимо звуков, издаваемых людьми и повозками, стало слишком тихо. Не было слышно ни птиц, ни ночных животных. Он напрягся, но не стал придавать первостепенного значения этому факту. Сейчас они были охотниками. Караван узкой цепочкой проходил мимо. Се Ван ждал, когда большая часть пройдет вперед, чтобы напасть с тыла. Узкое место даст им преимущество, охрана не сможет напасть скопом. Лошадь рядом с Се Ваном прижимала уши и нервничала. Чуть раздраженный этим, Се Ван тихо поглаживал её по шее, успокаивая.       Наконец, пришло время действовать. Се Ван взлетел в седло и дал сигнал к атаке. Скорпионы налетели беззвучно, идеально слаженными движениями. Завязался бой. Вокруг закричали на разных наречиях, лязгнули обнажаемые клинки.       Тьма сгущалась всё плотнее, но Скорпионам это было даже на руку, никто пока не успел зажечь факелов, а им было не в первой сражаться в темноте. Они успели перебить две трети охраны, когда из сумерек вдруг донесся протяжный, леденящий душу вой. Все замерли на месте: и нападающие, и защитники. Холод морозным инеем пробрался и скользнул по спине Се Вана, заставляя каждый волосок на шее встать дыбом. Этот вой не мог принадлежать живому существу. Но Се Ван потерял контроль только на несколько секунд. Он мысленно выругался и снова подал сигнал к атаке, вырывая из оцепенения команду. Бой продолжился.       И тут с вершины холмов сплошной серой массой на них ринулись орки. Они были не пешими: оседлав огромных волков с горящими холодным огнем глазами. Снова раздался вой, на этот раз его подхватили ещё несколько, уже с другого холма. Се Ван стиснул зубы и перехватил изогнутый клинок поудобнее.       - Отступаем, - коротко крикнул он и поворотил храпящего коня, готового ринуться во весь опор прочь, подгоняемый животным ужасом. Но уйти они не успели. Волна орков настигла их вместе с караваном. Временно установив негласное перемирие перед общим противником, люди и гномы вступили в новый бой, ожесточенный, подхлестываемый древним, неизъяснимым страхом. Се Ван командовал своим отрядом, стараясь прорваться в сторону, чтобы оторваться и уйти от преследования, но узкое место на тракте сыграло с ними ту же шутку, что и с караваном. Бой затянулся, выматывая и истощая их силы. Се Ван краем глаза видел, что нескольких из его отряда уже убили, пока сам он методично срезал головы и кромсал волчьи туши, в свалявшейся шерсти которых вязли клинки.       Вой снова раздался, на этот раз совсем близко: Се Ван обернулся против собственной воли и различил во тьме ещё более тёмное пятно, словно сотканное из самой черноты. Лошадь под ним истошно заржала, Се Ван машинально развернулся и успел снести голову волку, вцепившемуся в ногу лошади. Та понесла, не разбирая дороги, едва вырвавшись из зубов. Се Ван натянул поводья, но это не возымело успеха, лошадь только захрапела, взвилась на дыбы и рванула в непроглядную чащу. Се Ван спиной чувствовал за собой погоню: кто-то или что-то преследовало его со скоростью несущейся во весь опор лошади, даже не думая отставать. Се Вану не хотелось думать о том, что скорее всего это была та черная тень, внушающая леденящий душу страх даже ему, всегда сохранявшему самообладание в самых скверных ситуациях.       Се Ван снова натянул поводья, но лошадь рванула сама, закусив грызла. С глухим треском лопнула кожаная шлея повода. Се Ван вцепился в гриву и пригнулся к шее лошади, надеясь, что та сама унесет его, и только молясь не свалиться или не остаться на сучьях какого-нибудь дерева. Он хотел спрыгнуть, но погоня за ним продолжалась, а противник ему был не по плечу. Ветки больно хлестали по телу. Лошадь споткнулась, и Се Ван успел только выскользнуть из стремян, чтобы его не прижало телом. Он упал, сгруппировавшись кое-как, прокатился по траве и кустам, поднялся на ноги и выхватил клинок, готовясь встретить боем что бы за ним ни гналось. Лошадь упала в стороне, бежать было некуда. Тьма приближалась к нему, формируясь в фигуру с мечом в руке.       «Отлично, по крайней мере, я вижу, с чем сражаюсь…» - промелькнуло в мысли Се Вана, прежде чем он схлестнулся с тенью. Его прошибал могильный холод, словно дыхание этого существа выбивало из него душу. В сапоге левой ноги почему-то было мокро, что-то текло от его бедра по штанине вниз. Парируя удары, Се Ван понял, что это его собственная кровь. Его мутило, перед глазами начали маячить цветные пятна, но он упрямо продолжал сражаться, больше обороняясь, отступая шаг за шагом. Внезапно он стал различать в обличии тени всё больше черт и ужасаясь этому, узнавая в ней мрачные изображения древних королей, правивших здесь много веков назад, не нашедших покоя и бродящих в холмах ночами, похожими на эту.       Когда ноги стали подкашиваться, и Се Ван подумал, что, наверное, так всё и закончится, воздух прорезал луч света, или Се Вану только показалось? Он увидел, как из тьмы выступила ещё одна фигура, в белом, с длинным клинком, который, казалось, сиял во тьме. Отступая и оседая на землю, Се Ван ощупал ногу и понял, что из бедра торчит обломок дерева, от которого бежит толчками кровь. Он прижал, как мог, рану, но пальцы почти не слушались. Перед его внезапным союзником тьма и холод отступили, тень, с воем, уже другим, наполненным страхом и разочарованием, отступала под натиском точных ударов меча, но Се Ван едва ли мог удержать ход сражения в ускользавшем сознании.       Прежде чем окончательно упасть во тьму, Се Ван успел почувствовать, как свет приближается к нему и его подхватывают чьи-то сильные руки.       Сознание возвращалось мучительно медленно. Первым, что почувствовал Се Ван, была боль в ноге. Он не выдержал и застонал, морщась. Через пару мгновений его голову приподняли, и губ коснулась деревянная чаша. Не сопротивляясь, он выпил что-то, казавшееся водой и вином одновременно, с горьковатым привкусом трав. Через несколько минут сознание прояснилось, и боль слегка отступила. Се Ван открыл глаза, щурясь. Он увидел окно, через которое на него лился дневной свет, и деревянный потолок над головой. Се Ван медленно перевел взгляд направо и встретился с острым изучающим взглядом карих глаз. Они были орехово-медовыми и ясными, с отражавшимися в них бликами дневного света.       Се Ван не в силах был вынести этого взгляда, словно заглядывавшего ему прямиком в душу, потому посмотрел на высокий лоб и длинные волосы, убранные в простую прическу, на лицо, молодое, но никак не сходящееся со взглядом, в котором отражалось знание, приходящее только с очень долгой жизнью. Се Ван, осознавая постепенно, кто его спас, перевел взгляд на кончики ушей. Так и было, перед ним эльф. Их расу Се Ван встречал всего несколько раз за жизнь и никогда не приближался, опасаясь чего-то.       Порывшись в памяти, напрягая давние скудные знания Синдарина, Се Ван приоткрыл рот и выговорил, запинаясь:       - Как вас зовут?       Брови эльфа чуть поднялись в едва заметном удивлении.       - Е Байи, - глубокий мелодичный голос. Эльф коснулся ладонью лба Се Вана, всё ещё изучая его лицо, - Ты потерял много крови, отдыхай, - добавил он.       - Спасибо, - Се Ван сглотнул, чувствуя внезапный укол совести за всё и сразу. Е Байи ничего не ответил, только поднялся и снова наполнил чем-то чашу, подошел к Се Вану, приподнимая его голову и давал выпить. Он снова безропотно проглотил всё и опустился на постель, по ощущениям – вересковую, с его легким травяным запахом. Се Вана снова стало клонить в сон, но он упрямо всматривался в эльфа перед ним. Тот вдруг улыбнулся и огладил его лоб и скулу.       - Спи, - коротко сказал он, и Се Ван, не в силах противиться больше, смежил веки и провалился в глубокий сон без сновидений.