juste l'art

Если бы жизнь можно было представить, как человека, я бы непременно охарактеризовала ее, как неумолимую, ужасно подлую сучку, норовящую сделать всё по-своему и при этом остаться в выиграшном положении, да хотя бы потому, что все вокруг воспринимают это, как должное: «расставила всё по своим местам» — говорят они. Такой себе мерчендайзер на рынке людских судьб с карт-бланшем в руках. Прошло два месяца, наступила осень— мое нелюбимое время года, потому что дождь,помните? Да и хрен с ним дождём, больше всего раздражают кислые мины, всех находящихся рядом со мной, «пострадавших» от осеннего депресса, воно какие несчастные, холода начинаются, лето проходит и ощущение тепла тоже. Не знаю, я, честно говоря, никогда о таком не думаю, ну осень и осень, одного хватает только, что я ее ненавижу, но что изменит моё нытьё насчет всего этого? У Бертрана, кстати, похожая фигня: становится более грустным, задумчивым и витает в облаках, пока я рассказываю о том, как поссорилась с одним быдло-мужланом на выставке абстракционизма, когда тот, не вдупляясь в чем смысл «Супрематизма» Малевича, начал орать на свою жену, на что они потратили деньги, если «всё это искусство — бред уровня детского сада». Да он тогда вообще меня не слушал и смотрел куда-то в сторону неба. — Дружище, ты со мной или вошёл в астрал? Он наконец отвел взгляд в мою сторону, чутка смутился и даже покраснел, что выглядело по правде очень странно. — Да, прости… — Все в норме? Странный ты какой-то, да ещё и не слушаешь — Прости, прости, задумался просто — О чём? — Это… не знаю, оставим это… абсурд чистейший в своём роде, не важно.. — Уж не влюбился ли? Он тогда ещё более покраснел — не знаю то ли правда его испугала, то ли просто тот факт, что как я могла о таком себе вообразить— смущённо опустил глаза в пол и поджал губы, похоже я нащупала иголку в том самом стоге сена. — Хэхэ, воно как покраснел, в самом деле, дружочек, при всём моем уважении, краснеешь, как девчонка на школьном балу, когда туфли малы… таки права я? Уж более неловкого положения и придумать нельзя, в которое я поставила его тогда. Сконфузившись, он сохранял молчание, у этой темы не было продолжения, да и не изверг же я, чтоб третировать по такому личному поводу. — Ладно, не желаеш— не говори, что ж я кгбшник что ли. Но гляди, уж если влюбился, не будь глупцом и не винти, как Фет с Лазичь, тот ещё долго пописывал стишки с раскаиванием, только девченку то не вернёшь с того света… Он наконец улыбнулся и кивнул в знак согласия. Так мы как-то, тогда и сидели у него в беседке тем ,пока ещё тёплым сентябрьским вечером. Что касается меня: тот период, который переехал меня трактором по нервной системе, вспоминаю до сих пор с ужасом, но много вынесла уроков из него. Чувств своих стыдится глупо, до крайности и даже неуместно, коль уж хочешь разрыдаться, на то ты и родился человеком, чтоб выплакать все лишние слёзы, чего скрывать то уже. Безусловно, сия заслуга Макрона, тетушка, вероятно, перевернулась бы в гробу от моего поведения, но и с этой фобией было покончено. Быть камнем нифига не круто, плакать в одиночку с бокалом винишка — возможно, но тоже не советую, потом не остановишься, а лечение от алкоголизма мало кому приносит удовольствия:) Мой французский психотерапевт и по совместительству Макрон был практически всегда рядом, постоянно звонил и по возможности ночевал у меня. Наши отношения переросли в ещё более крепкие, и постепенно я окончательно привыкла, что мы вынуждены с ним скрываться, мне даже нравилось, ибо запасы адреналина пополнялись, а значит я входила во вкус. Одним днём, я как-то была в спорт зале и выплескивала всю энергию, оставшуюся после гастро-тура с Бертраном по парижским пекарням, уж очень мы любили закинуться углеводами и зашлифовать это всё французским вином! После того, как меня изнасиловали гантелями и убили опорно-двигательную систему 5678236 подходами, потная, как черт, я собиралась идти в душ, как мне тут же позвонили: — Алло,— это был Макрон — Членом по лбу не дало? — Юморишь, значит настроение хорошее, где ты? — В спорт зале, только что закончила, в душ буду идти — Ммм, надеюсь ты голая? — Надеюсь ты едешь домой с круассанами и нормальным кофе? — А с прошлым что не так? — Это был чай — Не велика разница. Ладно, слушай, я звоню не просто так: тут евролига чемпионат устраивает, через три дня начинается, в Хорватии. Но первая игра типо дружеская будет, и там все президенты учавствуют. — Чудно, я увижу тебя в сэкси футболёрских шортиках? — Ты сможешь эти шортики с меня снять, я возьму тебя с собой. — А Бриджит? — Она отказывается ехать, говорит почти разобралась с государственными делами, теперь, пока есть время, посвятит его на решение вопросов с центром живописи, хочет сдвинуть проект с мёртвой точки и начать что-то делать. И что самое интересное, хочешь верь — хочешь нет: она сама предложила мне взять тебя вместо нее, мол покажи девчонке Хорватию, съездите в музей наивного искусства. Можешь себе такое представить? Тут сердечко чутка ёкнуло и появилось очень неприятное чувство горечи, да-да это в мою бесстыдную головушку нагрянула в гости совесть. Давно ее не было, я уже и забыла что это. Такое паршивое чувство вины перед Бриджит, от которого я избавилась два месяца назад, решив, что «это не мои проблемы, я лишь наслаждаюсь и имею полное на это право». Хотите считайте меня эгоисткой, я впрочем-то очень даже заслуживаю такое звание. На самом деле, что сейчас, что тогда я стояла на развилке: мне так хорошо с Эмом, плевать на всё; какая я сволочь, что же я делаю, прямо под носом у Бриджит, а она даже и не подозревает… Ни на один из путей я не взошла, так и стою на одном месте, всё-таки я безусловно эгоистка. — Да уж… здорово— ответила я с меньшим интузиазмом и живостью в голосе. — Ну брось, я знаю о чем ты сейчас думаешь, не бери в голову, ладно? Впереди Хорватия, собирай чемодан и не забудь кружевное бельё — Да иди ты к черту,— вздохнула я и добавила: буду дома через час, если не привезешь нормальный кофе, я выставлю тебя за дверь,— и я отключилась. «Просто пойду в душ, мне не нужно думать об этом дерьме. Все в порядке, все как обычно, ничего не изменилось» — вот оно искусство самообмана, а не эти ваши курсы от Блиновской «поверь во что хочешь— и оно обязательно сбудется». Горячие струи воды немного успокоили меня, и постепенно овощное смузи из угнетающих мыслей улетучилось, я привела себя в порядок и поехала домой. Кстати, на такси. Кстати, моя тачка была всё ещё у Бертрана. Кстати, мистер «только, когда ты сдашь на права повторно и под моим контролем, сможешь сесть за руль» так и не удосужился забрать её. Кстати, меня это очень бесило. Зайдя домой, я учуяла запах пиццы, вкусовые рецепторы сразу вошли в рабочее состояние,тем более, что я была очень голодной, так что, разбуваясь и бросая набор юного качка на пол, я прямиком и сразу же попёрлась на кухню. — Либо ты убил кухарку, которая готовила здесь минут 15 назад, либо ты…. Убил кухарку, вариантов нет, ты не умеешь готовить так, чтобы пахло помидорами и сыром, а не сгоревшим тестом. — Да ладно, не язви, с тобой и не такому научишься — Я развиваю в тебе новые таланты? — Ты развиваешь во мне желание учиться готовить, стирать и убирать, ибо не умеешь это делать Пока он мне на серьёзных щах всё это говорил, я оторвала кусок от пиццы и попробовала: ахринеть, по вкусу вкусно, Макрон, ставлю лайк. — Да, а ещё у меня маникюр, нежная кожа на руках и существует такое понятие, как «кухарка», «прачечная» и «клининг» , милый!:) Я слишком молода для этого всего, уж не серчай! — сказала я с набитым ртом, пережёвывая кусок пиццы. А потом запрыгнула ему на руки и впилась губами, и ,спустя минуты две 2, отстранилась. Он ухмыльнулся, я слезла с его торса и пошла переодеваться. Дальше мы просто ели, смотрели какой-то ужастик, а потом мне приспичило в 11 часов вечера порисовать, и пока я это делала, Макрон рассказывал всякие кринж-истории из своих школьных времён, помните книгу «Вероника в стране кринжа»? Про Макрона тоже можно такую написать. Так как-то примерно и проходили один за другим дни, жизнь налаживалась, я была снова счастлива. Грусть после смерти тётушки всё-таки ещё изредка приследовала меня и заставала врасплох, но в целом моё состояние было, как нельзя прекрасным. Я умела ценить моменты, слишком уж опасной ценой они мне доставались, о нас с Макроном никто не знал, нам крупно везло, но и бдительность мы не теряли. Лишь спустя два года тайна стала явью, но что это я, люблю забегать наперёд:)