Тu seras heureux

Проснувшись довольно рано, Шастун никого не обнаружил рядом с собой. В отличии от прошлого раза, Антон помнит, как оказался в спальне у учителя. «Что у него за привычка? Бросать меня одного в кровати». Но искать Попова не пришлось. Судя по звукам, которые доносились из кухни – он был там. Взглянув на часы, парень слегка удивился. Ровно семь утра. «Блять, сегодня же понедельник. Ну тогда понятно, чё он там возится». Застонав от недовольства, ведь его так рано разбудили в «выходной», Шаст снова решил направиться к своему сожителю, чтобы хотя бы понять, что вообще происходит и хули тот там так гремит. Не расставаясь с одеялом, поскольку с утра было ещё холодно, особенно после тёпленькой кроватки, Антон почапал на кухню. Из неё доносилась то французская речь (которая больше смахивала на немецкую), то отборный русский мат. Ещё больше удивляясь такому поведению преподавателя, мальчик зашёл на кухню и увидел картину маслом: полусобранный Арсений Сергеевич в рубашке, носках, домашних штанах, с растрёпанными волосами и галстуком, который просто висел на его плечах, пытался включить весы, которые парни купили в субботу. Всё дело в том, что они были какие-то новорочанные, к ним нужно было скачать приложение, подключить, и только потом пользоваться. Зато тебе выйдет полный отчёт здоровья. Похоже, у Попова возникли небольшие проблемки. - Merde! Stupide fer! Comment diable t'allumes-tu*?! – похоже, успокоительное, которое с недавних пор пил учитель, не особо помогало, - если ты, блять, сейчас не включишься, я выкину тебя нахуй в окно! – волосы у Арсения растрепались ещё больше. Всё это время преподаватель совершенно не замечал закутанного в одеяло школьника, который стоял и откровенно пялился на жопу Попова, иногда включаясь в реальность, чтобы послушать французский язык. Когда педагог решил перевести дыхание и, наверное, сделать круг по комнате, то, конечно же, наткнулся на всё ещё немного шокированного подростка. - Merde**! – чертыхнулся Арсений Сергеевич, - боже, Антон, ты меня напугал. Ты почему так рано встал? – он немного помял переносицу, а потом запустил руку в волосы. - Как тут не встать, когда вы орёте на весы французским и русским матом, - усмехнулся Шастун. - Я тебя разбудил? Прости пожалуйста, мне надо было быть тише, - тут же извинился за свой громкий утренний концерт Попов, - ладно, раз уж ты встал, может поможешь мне настроить эту штуковину? - Да, давайте, - как бы Антон ни боялся даже подходить к весам, не то что вставать на них, мальчик пытался изображать безразличие на лице, когда смотрел на них, - так тут инструкция есть. - Где? – у Арсения Сергеевич аж глаза из орбит вылезли, когда мальчик достал из коробки очень тоненькую бумажку, которую Попов не заметил, - бля-я-я-я-я-я-я-я-ять! – учитель вышел из кухни в свою комнату, потом хлопнула дверь балкона и до Антона донёсся негромкий крик, но в реале он был оглушительным. Вернувшись через 5 секунд, Арсений улыбнулся, мол «ничего не произошло, со мной всё просто замечательно, разве что глаз дёргается», и посмотрел на инструкцию. - Та-ак, - учитель выдохнул, - мг…мг…мг… - очень внимательно вчитывался он в бумажку, - так, хорошо, сейчас включим. И, о чудо, через 3 минуты весы уже были настроены и стояли, готовые к работе. - Хорошо, Антош, раз уж ты тут, - «неееет, идите нахуй, Арсений Сергеевич.! Я не буду сейчас взвешиваться!», - давай ты взвесишься. И я покажу, насколько твой вес меньше нормы. - Не-е-ет, - застонал Шаст, - ну куда… - Тош, пожалуйста, - Попов подошёл ближе и приобнял парня. - Ладно, - вздохнул тот после полуминутной паузы. Максимально аккуратно встав на весы, Шастун зажмурил глаза, потому что смотреть на эти ужасные цифры он не хотел. Простояв так пару секунд и не услышав никакой реакции от учителя, Антон решил, что там всё слишком плохо, но глаза всё-таки открыл, чтобы хоть чуть-чуть взглянуть на свой вес. 63 кг. Пиздец. Это много или мало? Аккуратно посмотрев в сторону, на Арсения Сергеевича, Шаст увидел только напуганного и шокированного преподавателя. - Антон, - голос был подавленный и тихий, - ты весишь почти на 30 килограмм меньше нормы! – класс, сейчас его снова будут пиздить, - скажи, когда ты собирался остановиться?! Когда бы твой вес стал меньше 45?! Ну так для твоего роста и возраста это уже почти что летальный исход! – Попов замолчал и сделал несколько глубоких вдох-выдохов, - прости, что накричал. Я просто очень за тебя волнуюсь, Тош. Котёнок, ещё один год такого питания и всё… - увидев, что парень и так не сильно хорошо сейчас держится на ногах, Арсений Сергеевич снял его с весов и заключил в объятия, - ну всё, всё… не волнуйся… Когда Антон более или менее успокоился («когда я блять стал таким чувствительным?!»), Арсений начал готовить завтрак. На Шастуна в том числе. Конечно, для хозяина квартиры порция была больше, но мальчику тоже досталось достаточно. Стараясь не вспоминать недавний и очень негативный опыт с едой, Антон аккуратно наколол кусочек яичницы на вилку и поднёс ко рту. Потом медленно стянул еду с прибора и, так же медленно пережевав, отправил в желудок. Арсений Сергеевич внимательно наблюдал, чтобы позавчерашняя история не повторилась. Но похоже, Шаст не собирался никуда убегать, ни в ванную, ни к холодильнику за добавкой. Тем временем в рот парня отправился уже второй кусок. Весь процесс происходил всё так же медленно и аккуратно. На этот раз желания съесть всё и как можно больше не возникло. Еле-еле доев эту несчастную яичницу, Антон с отвращением отшвырнул вилку и просто стал пялиться в стену, сидя неподвижно. - «Поздравляю, теперь ты снова станешь толстым, молодец, котик, так держать!» - «Я не стану толстым! Я вешу блять на 30 кг меньше нормы! Я жутко худой, это надо исправлять!» - «Ты в этом уверен?» - «Да. Да…?» - «Нет. Ты не уверен, а значит, тебе просто вбили это в голову». - «Мне никто ничего не вбивал». - «Неужели?». - «Я больше не могу. Я больше не могу так жить, я больше не могу блевать! Я не хочу! Я хочу нормальное питание, чтобы можно было пойти с друзьями в кафе и заказать всё, что я хочу! И не блевать потом дома! Чтобы можно было прийти в гости к кому-то из них и не отказываться от обеда, который предлагает их мама! Чтобы можно было блять нормально питаться, как все нормальные люди! Чтобы не боятся есть на людях! Чтобы не считать себя толстым!» - Тош, всё хорошо? – Арсений взволнованно посмотрел на ученика, - как ты себя чувствуешь? Нет желания от этого избавиться? Может быть у тебя что-то болит? - М… - Шастун прислушался к свои ощущениям, - пожалуй… я бы пошёл и выблевал это, но не буду, так как понимаю, что это ненормально. Но хочется. Ничего не болит. - Хорошо, - чуть успокоился учитель, хотя первая половину фразы его ничуть не расслабила, - Тошенька, ты большой молодец! Мой котёнок, ты просто чудо, - Попов подошёл к ученику ближе, обнял и чмокнул того в макушку, на пару секунд задержавшись в русых кудряшках, как в тот раз в торговом центре, - ты точно не хочешь пойти к психиатру? Может всё-таки… - Нет, - отрезал Антон и уткнулся носом в рубашку. - Хорошо, как скажешь, солнышко, - поглаживал Шаста по спине мужчина, - ладно, Тош, мне уже пора, а то я опоздаю. Ты сам тут справишься? – учитель очень и очень обеспокоенно покосился на Антона. - Да, конечно справлюсь, - даже как-то немного обиженно отозвался парень. Его за ребёнка принимают? - «Он просто не хочет, чтобы ты сиганул из окна или вены себе вскрыл, придурок». - Хорошо, - всё ещё с небольшой опаской сказал преподаватель, - тогда я пойду собираться,- уже в который раз чмокнул Шаста в макушку Попов. - Идите, я тут один справлюсь, со мной всё нормально будет, - постарался убедить мужчину Антон. Арсений Сергеевич удалился в свою комнату, мальчик в свою. Через минут 15 в зал вошёл уже полностью готовый Попов. - Всё, я ухожу, будь умничкой, ничего с собой не делай. С квартирой желательно тоже, но ты важнее. Дальше, если вдруг ты захочешь кушать, чтобы не повторилось позавчерашнего, пожалуйста, позвони мне. Просто позвони мне, если почувствуешь, что сейчас снова сорвёшься, хорошо? – кивок, - чудесно. Так… это, в принципе, всё, занимайся своими делами, делай уроки, ну в общем что ты обычно делаешь, когда болеешь. Представь, что ты просто заболел, хорошо? - Да, Арсений Сергеевич, я всё понял. Занимаюсь своими делами, ничего ни с собой, ни с квартирой не делаю, если захочу есть – звоню вам. - Умничка, котёнок, - улыбнулся Попов, - ну всё, я пошёл, иди закрывайся. Проводив учителя, Шастун наконец остался в квартире один. - Так, и что мне делать? – естественно, что когда никого нет, поговорить с собой можно и вслух, - чё будем дела-а-ать? Вены вскрыть не вариант… из форточки тоже… хорошо, такие варианты исключаем. Есть я не хочу, слава богу. Уроки… нахуй никому не нужны. Своим делами… какие у меня дела? Ладно, пойду что-нибудь посмотрю. Придя обратно в свой зал, Антон нашёл какую-то комедию на телевизоре и включил. Потратив на это откровенное говно два часа своей жизни, желание посмотреть что-то ещё пропало само собой. - Блять, точно! – мальчик сорвался с места и рванул к своему рюкзаку, - сиги, хорошие мои, маленькие… У Антона не было ярой зависимости, он могу вполне спокойно обойтись без сигарет примерно месяц, как в этот раз. Но всё равно хотя бы иногда ему надо было курить. Быстро выбежав на балкон, который находился в спальне Арсения Сергеевича, Шастун чуть не сдох, было так холодно. Но накидывать что-то он особо не хотел, поэтому уже дрожащей рукой вытащив из пачки одну сигарету, парень тут же закурил. Зажигалку Шаст предусмотрительно взял с собой. Когда эта сигарета подошла к концу, мальчику было уже очень холодно, поэтому решив, что особо острой необходимости курить дальше сейчас нет, пошёл обратно в дом. Оставшийся день до прихода Арсения Сергеевич прошёл просто ужасно и очень скучно. Из-за того, что никаких дел особо не было, Антон на всё время залип в тик ток. И вот наконец в замочной скважине начал проворачиваться ключ, и открылась дверь. - Тош, я дома! – донеслось из прихожей. Шаст довольно быстро оказался там же. Было около пяти, это значило, что через где-то через час Попов будет готовить ужин. И правда, рядом стоял пакет с продуктами, из которого выглядывала пачка спагетти. - Ну, чем занимался сегодня? – Арсений повесил своё пальто на крючок и снял обувь. - Да так, ничем, - ну это была правда. Не скажет же ему подросток, что курил. - Ой, ну ладно. Уроки какие-то делал? – Попов, взяв пакет и принеся его на кухню, начал раскладывать все продукты. - Э… нет, - абсолютно спокойно ответил школьник. - Антош, не надо забивать на учёбу, пожалуйста, - Арсений потрепал ученика по голове, - особенно на мои предметы. Я уже даже забыл, что твой учитель. Надо исправлять. - Не-е-ет, - запротестовал парень, - вы строгий, когда учитель. А в обычной жизни очень добрый. Мужчина лишь рассмеялся. - Да ладно тебе, не такой уж я и строгий, - открылась пачка макарон, а на плите уже стояла кастрюля с водой. Видимо, голодный. - Ещё какой. Вы вообще наорали на меня на второй день, - надул губки подросток. - Ну ты сам был виноват, Антош. Не надо было там устраивать спектакль и пререкаться. - Ой, да идите вы… - Надо уметь признавать свои ошибки и поражения, - усмехнулся Арсений Сергеевич и закинул макароны в уже закипевшую воду. - Вы меня кормить будете? – чуть грустно спросил Шаст. - Как хочешь, - пожал плечами Арсений, - сегодня ты уже поел и для начала даже завтрак это довольно много. Так что заставлять ужинать я тебя не буду. Но если ты хочешь, я, конечно же, дам тебе. - Хочу, а если я есть захочу, вы мне еду дадите? – хитро заулыбался Шастун. - Я же только что ска… - понадобилось несколько секунд, чтобы до мужчины дошло, что сказал школьник, - Антон! - Ничего не знаю, - ухмыльнулся парень. - Боже, что за ребёнок, - ворчал себе под нос мужчина. В ответ на это Шаст заржал и сел на своё место в ожидании ужина для Арсения. Когда макароны сварились и Попов поставил перед собой тарелку, Антона флешбекнуло. Почти так же, за исключением того, что в тот раз тарелка была и у него, было в первый ужин в этой квартире. Пожелав учителю приятного аппетита, подросток старался не смотреть в тарелку, чтобы его ещё больше не накрывало этими воспоминаниями. Потому что за этим следовал случай, когда Арсения Сергеевич узрел ту картину. А за этими двумя субботний срыв. «Блять, я в этой квартире за месяц блевал больше, чем у себя дома блюю за полгода». Когда Арсений наконец доел, Шаст свободно вздохнул. До завтра он больше не увидит никакой еды и это очень хорошо. - Тош, кстати, - «что ты от меня хочешь…», - сегодня же у твоего класса был мой урок… - Да, то, что в понедельник русский первый я не забуду никогда, - перебил учителя подросток и чуть усмехнулся. - Да, поэтому я тебе сейчас скажу домашку, потому что от одноклассников ты много не узнаешь. Как минимум быстро, - Арсений Сергеевич встал из-за стола, поставил тарелку в раковину и направился в коридор к своему портфелю, - так… вот, 11А. Значит так… мы прошли новую тему и домашка по ней, если тебе будет непонятно, подходи ко мне, - Арсений глянул на Антона поверх очков, - итак, упражнение номер 175. Всё, давай-давай, - чуть погнал учитель парня. - Да в смысле? – за весь свой монолог Попов даже не дал вставить слова (не считая первой фразы) и теперь Антон возмущался, - Арсений Сергеевич, да блин. Ну какой русский… - Тот, который я у тебя веду, Шастун, - преподаватель снова уселся на своё место и внимательно просматривал какие-то бумаги. - Ну я же болею… ну типа болею… а вроде как нет… ну вы поняли. - Котик, я прекрасно понимаю, что у тебя, за счёт того, что мы начали лечить твою анорексию, очень нестабильный эмоциональный фон, расшатанные нервы, повышенная тревожность, - мужчина отложил свои бумаги и с добротой посмотрел на подростка, - но, пожалуйста, сделай этой упражнение. Я даже не прошу тебя делать абсолютно все уроки. Но я же учитель русского языка и просто не могу позволить, живя у меня, не учить этот предмет. - Ну и ладно, - Шастун показал преподавателю язык, поплёлся в зал, взял рюкзак и вернувшись обратно, сел напротив мужчины, недовольно ворча что-то себе под нос. Достав учебник и тетрадь по русскому, Антон открыл упражнение и ахринел. - Выпишите сначала общеотрицательные предложения, а потом частичноотрицательные. Вставьте пропущенные буквы и знаки препинания и объясните орфограммы. Это… что? – парень уставился на учителя, который продолжал проверять документы. - Это условие упражнения, - решил поиздеваться над учеником мужчина. - Да ладно, - саркастично отозвался подросток, - что это такое? Вот эти общеотрицательные и частичноотрицательные предложения, - мальчик подвинул книгу ближе к Попову, заставляя оторваться от своих бумаг. - В параграфе написано, - пытался отодвинуть книгу обратно Арсений, - если после прочтения параграфа будет непонятно – вот тогда ко мне. Давай, Тош, мозги у тебя есть, я уверен, ты разберёшься. Тема просто легчайшая. - Ну и ладно, - повторился подросток и обиженно уткнулся в книгу. - Кстати, меня сегодня Дима с Серёжей спрашивали, когда я тебя выпущу из башни на свободу, - через несколько минут молчания сказал Арсений Сергеевич, - ты меня там как дракона какого-то описываешь? - Я читаю, - буркнул Антон, проигнорировав вопрос. - Правильно, читай, - согласился с мальчиком учитель и вернулся к своим документам. Тема действительно была довольно лёгкой. Быстро разобравшись в ней, Шаст ещё минут 15 убил на само упражнение и наконец доделал его. - Всё, - победоносно изрёк юноша, с громким хлопком закрывая ученик и кидая в портфель, - доделал! - Ну вот видишь, - Попов закончил со своими делами ещё пару минут назад и просто сидел, наблюдая за парнем, - я же говорил, что у тебя получится самому разобраться. Давай сюда, я проверю, - Арсений Сергеевич протянул руку за тетрадкой и начал водить глазами по строчкам. Блестящие глаза под рядом красивых чёрных ресниц за счёт очков ещё больше отливали голубизной. Сосредоточенное выражение лица, ровная осанка, красная ручка, кончик которой чуть касался ровных бледно-розовых губ. На мгновение сердце Антона замерло, просто любуясь этим человеком. Хотелось вырвать из его рук тетрадку и оказаться на её месте, чтобы Попов так же старательно водил глазами по телу парня, его лицу, чтобы смотрел на него своими голубыми океанами… хотелось впиться в эти бледно-розовые губы и никогда не отпускать, почувствовать их вкус. Закинуть руки ему на шею и притянуть к себе ещё ближе. Хотелось быть рядом. - Молодец, солнышко! – голос учителя вырвал Антона из своих мечтаний, заставляя вернуться в реальность, - всё правильно, ни единой ошибки! Умничка ты моя, - Попов потрепал подростка по голове и вернул тетрадь. «Да блять, Арсений Сергеевич, сколько можно меня лапать? То целуете, то гладите. Я же не железный, уже влюбился, а вы продолжаете! Такими темпами мои подростковые бурные гормоны не выдержат. Вы хотя бы признались бы в любви для приличия». - Тошка, ты точно не хочешь…м….какое-нибудь яблочко? – преподаватель с какой-то надеждой посмотрел на школьника. - Нет…наверное, - мальчик прислушался к своим ощущениям, - нет, точно нет, спасибо. Я ещё завтрак не переварил. - Хорошо-хорошо, я не настаиваю, моё дело предложить, - поднял руки в знак примирения мужчина, - и… что делать будем? У тебя дел больше нет, у меня тоже. Сейчас только часов шесть, - он посмотрел на часы, - да, шесть. У нас ещё целый вечер. - Я не знаю, - пожал плечами подросток, - ну…можем… - парень вздохнул и, не найдя ответа, решил перевести тему - через 3 недели Новый Год. Вы же никуда не уедете? – с подозрением покосился он на учителя. - Нет, ну ты что, - тот улыбнулся. - Хорошо… а что делать – не знаю. - Ну… давай… Тош, расскажи пожалуйста, почему тебя мама из дома выгнала? – «ёп твою мать, Попов! Всё было так хорошо! Зачем ты напомнил…» - Я не хочу разговаривать на эту тему, - возможно, Шастун бы и рассказал Арсению Сергеевичу о причине, по которой он живёт не у себя, а у него дома, но стоило парню вспоминать мать или «дом», как на глаза тут же наворачивались слёзы. Было обидно, очень обидно. Но Антон не хотел даже себе показывать эту обиду, тем более Арсению. - Ладно, - грустно вздохнул учитель. - Может вы что-то про себя расскажите? – мальчик выглядел довольно заинтересованным. - Хах, ну нет, Антош, у меня жизнь не сильно интересная. Работаю школьным учителем. Единственное разнообразие в моей работе – это ты, - мужчина улыбнулся и щёлкнул парня по носу, - ужастик? - НЕТ, - тут же встрепенулся Антон, - нет, ужастики идут нахер, спасибо, вы снова меня будете пугать, откажусь, пожалуй. - Ну ты что, до сих пор обижаешься? – умилился Попов. - У меня чуть сердце не остановилось, - обиженно сказал Шастун, - хреновый из вас шутник, если честно. - Да ладно тебе. Ну так что? У нас по-прежнему нет никаких идей. - Можно на весь оставшийся вечер уткнуться в телефоны, вот вам идея, - пробормотал Антон. - Ну Тоша, так неинтересно, - преподаватель вздохнул, - может фильм? Как обычно. - Ну можно в принципе. Только давайте какой-нибудь детектив, - Арсений Сергеевич кивнул и пошёл выбирать. До Антон не сразу дошло, что только что сказал учитель. «Фильм. Как обычно». «Как обычно». «Обычно они смотрят вместе фильмы…» - «Ну может есть всё-таки хоть какой-то шанс, что мои чувства взаимны?» - «М…нет. Нахуя ты вообще надеешься…» - «Блять, я не тебя спрашивал, иди убейся!» Послав своего оппонента в довольно грубой форме, Шаст пошёл в зал и стал ждать, пока вернётся Попов из спальни, где он на ноутбуке искал фильмы. Не прошло и минуты, как тот появился в дверном проёме с хитрой рожей. - Тош, ты языки любишь? Иностранные, - мужчина уселся на диван рядом со школьником. - Ну… может быть, - с подозрением посмотрел на сожителя Антон, - а что? - А то, что у меня прекрасная новость! Я нашёл один французский детектив в оригинале, - учитель аж светился от счастья, - там есть русские субтитры, если что. - Ну и заче-е-ем? – простонал подросток, - можно же… - Шаст не успел договорить фразу, потому что в глазах очень быстро потемнело, все звуки ушли на задний план, и парень отключился.

***

- Антоша, - чей-то беспокойный голос звал мальчика, - Тошенька, котик мой, открой глазки, пожалуйста… Кое-как разлепив глаза и тут же морщась от света, Шастун увидел перед собой, конечно же, уже в который раз напуганного Арсения Сергеевича. Мужчина сидел, наклонившись прямо над парнем, ещё десять сантиметров, и его губы коснулись бы губ школьника. Отвлекла от этой чудесной детали Антона тарелка, стоящая рядом на маленьком столике. И в ней была еда. - Тош, как ты себя чувствуешь? – не дожидаясь ответа, Арсений Сергеевич приложил губы ко лбу подростка, чтобы просто померить температуру, но дохлая бабочка в животе Шастуна в этот момент воскресала и начинала танцевать, - так, ну жара вроде нет… боже мой, солнышко, ну до чего ты себя доводишь… ты настолько мало ешь, что в обмороки уже падаешь от этого. Всё, с завтрашнего дня мы питаемся по-другому. Часто, но мало. На завтрак будешь съедать что-то типа яблока, в обед какой-нибудь бутерброд, а на ужин что-то сладкое. Тоша, не надо так на меня смотреть, пожалуйста, у меня сердце разрывается, - у Попова действительно сжималось сердце, стоило ему заглянуть в эти зелёные глаза, которые уже блестели, - в твой рацион надо вводить вредные продукты, чтобы они не вызывали у тебя негатива. Mon chaton, пожалуйста, не плачь, солнышко, - Арсений Сергеевич погладил Антон по щеке и чмокнул в нос, - si tu savais combien je t’aime. Tes beaux yeux verts, tes boucles blondes, tu tous. Je ne promets, mais je te jure: Tu seras heureux***. Антон слушал эту прекрасную французскую речь и ничего не понимал, но ему было приятно. Он не думал, а знал, что Арсений Сергеевич говорил что-то хорошее, что-то милое. Возможно, где-то даже проскочила фраза «я тебя люблю». Парню хотелось так думать, и он так думал. Ещё Арсений Сергеевич из раза в раз повторял одну и ту же фразу, которую мальчик уже запомнил, но всё ещё не знал, что она означает: «Tu seras heureux». На слух понять, как она пишется было невозможно, и перевод её в гугле Антон узнать не мог. Но школьнику нравилось представлять свои варианты. «Может быть это и означает «я тебя люблю», а может это «я никогда тебя не брошу» или «я сделаю тебя счастливым»», - лежа и думая, Антон не догадывался, как был близок к правде. - Тошенька, пожалуйста, тебе надо поесть, чтобы набраться сил. Хоть чуть-чуть, - учитель умоляюще посмотрел на подростка и протянул тарелку, на которой лежал уже почищенный и разделённый на дольки мандарин. «Заботливый какой». Тяжело вздохнув и приподнявшись на локтях, Антон взял одну дольку и неторопливо положил себе в рот. - Вкусный, - негромко сказал Шастун, перебарывая себя и беря вторую штуку. Так, за 10 минут все дольки были съедены, Арсений Сергеевич на 7 небе от счастья, что его котёнок поел, а этот самый котёнок силой удерживал себя, чтобы снова не стать солнышком, которое блевало в туалете.

***

Эта неделя была одним из самых тяжелых периодов в жизни Антон. Каждый день Арсений Сергеевич пичкал его едой, уговаривал, чтобы мальчик съел хоть чуть-чуть, даже сам кормил его, как в первый раз. Шаст старался делать всё, что попросит учитель. Надо съесть это? Я же потом блевану, но вы не дадите мне этого сделать, так что конечно, давайте. И вот это? Я не хочу. А, надо… ну тогда конечно, нет вопросов. Каждый раз, когда перед подростком оказывалась еда, он собирал всю свою волю и мужество в кулак и ел. Ел почти всё. Даже сладкое, даже хлеб. Через силу, через себя, через все свои «не могу, не хочу, пожалуйста, хватит» Антон продолжал есть. Он это делал не ради себя, а чтобы в очередной раз увидеть, как расплывается в улыбке Арсений Сергеевич, чтобы почувствовать, как сильная рука треплет его по голове, чтобы ощутить поцелуйчик на носу. Юноша делал это лишь для Попова и ни для кого больше. Ему было стыдно себе признаться, но даже если бы его лечили друзья, он бы так не старался. Только ради мужчины парень был готов на это. Разумеется, всё шло не гладко. Однажды Шастуна накормили куском тортика, и он, не выдержав, сорвался в ванную, но за эти несколько дней у Арсения Сергеевича появилась хорошая сноровка. Преподаватель в последний момент, когда парень уже забегал в ванную, схватил его за руку и крепко прижал к себе. - Ну всё, тише-тише, - Попов гладил мальчика по голове, параллельно целуя в висок, - ничего страшного не произошло, это нормально, ты пока не хочешь принимать сладкое. Ничего страшного, котёнок, всё хорошо, не плачь. Мужчина отвёл парня на кухню и дал тому стакан воды, чтобы успокоить. В пятницу, как раз на следующий день после инцидента со сладким, Арсений Сергеевич очень сильно задержался на работе. Он приехал лишь к восьми вечера и наткнулся на недовольную мордочку своего подопечного. - Ну чё вы так долго? – обиженно спросил Антон, - я вообще-то волнуюсь, где вы, может вас убили. - Не волнуйся, солнышко, со мной же всё хорошо, - немного засмеялся Попов, - мне пришлось задержаться у Павла Алексеевича, было очень много бумажной работы, прости, - в знак примирения он, проходя мимо ученика на кухню, чмокнул его в макушку. - Ладно, извинения принимаются, - сжалился Шаст, - но не опаздывайте так больше. - Постараюсь, котик. К выходным всё более или менее наладилось. Больше приступов «я сейчас блевану» не было, Антон начал спокойнее воспринимать мучное и даже сладкое. Его питание всё так же соответствовало принципу «часто, но мало» и это, пожалуй, было хорошее решение. Таким образом мальчик чаще ел, а, соответственно, чаще боролся со всей этой проблемой. Но так как ел мало, сильного желания пойти и выблевать всю еду практически не возникало, а даже если возникало, то его получалось перебороть. Арсений Сергеевич смотрел на то, как с каждым днём Шастун всё увереннее и с меньшими страданиями принимает пищу. Разумеется, за неделю не могло быть большого результата, но хотя бы то, что Антон почти всегда ел, что ему дают (хоть и в малом количестве), не могло не радовать преподавателя. График питания парня был таким: утром, когда Арсений Сергеевич уходил на работу, он будил мальчика, делал ему завтрак (например, чай и какой-то фрукт или печенье) и уходил на работу, оставляя несколько перекусов на весь день, которые обязательно надо было съесть. После работы Попов делал ужин себе и давал небольшую его часть школьнику. За неделю Шастун привык к такому графику. Однако, в первые 3 дня он был настроен довольно негативно. Еле завтракал, от ужина отказывался, а с перекусами творил нечто. Парочку он выкинул, о чём Попов до сих пор не узнал, несколько оставил под предлогом «да я не хочу, я теми наелся», имея в виду, конечно же, еду в мусорном ведре. Да, Антону было стыдно, что он обманывает учителя, стыдно, что он выкидывает еду, которую тот готовит для него, но мальчик ничего не мог с собой поделать. Он не мог это есть, тем более, когда был такой большой соблазн избавиться от еды не путём рвоты. Как раз в пятницу, когда Арсений Сергеевич задержался на работе, Шастун впервые съел оставленную ему еду. Оказалось, что всё не так уж и плохо. Конечно, хотелось от неё избавиться, но не так сильно, как в самые первые дни кормёжки. В воскресенье вечером парень решил поднять интересующий его вопрос: - Арсений Сергеевич, а я завтра в школу пойду? – всеми фибрами души надеясь, что учитель разрешит ему остаться ещё на недельку дома. А там уже зимние каникулы… - Ну не знаю, Тош, - задумался мужчина, - ты сам как себя чувствуешь? - Нормально, - пожал плечами мальчик. - Хорошо… Давай сделаем так. Вам выставлять семестровые оценки должны в среду, насколько я знаю. В понедельник и вторник ты ещё посиди дома, а вот уже последние три дня перед каникулами, пожалуйста, сходи. - Эх, ну ладно, - вздохнул Антон, который не очень хотел идти в школу. Разве что ради Димки и Сержа. На этих выходных друзьям не удалось встретиться, так как у Серёжи немного заболела мама, за которой парень теперь ухаживал, да и она не хотела через сына заражать его друзей. А если один не может погулять – не может никто, таков закон. - Ну не расстраивайся ты, - улыбнулся Попов, - через неделю уже зимние каникулы, а там Новый Год и всякое такое. Будет весело, я обещаю. * - Блять! Тупая железка! Как тебя нахуй включить?! ** - Блять! *** - если бы ты знал, насколько я тебя люблю. Твои красивые зелёные глазки, твои русые кудряшки, всего тебя. Я не обещаю, я клянусь: ты будешь счастлив.