Дорога 99 поворотов

Когда они были в отеле, после отъезда Юньлуна стало легче. Сейчас они снова остались наедине и могли делать все, что хотели, но без Юньлуна теперь все было не так. — Я мог бы поехать в Шанхай в ближайшие дни, — Аянга размышлял вслух, — но, может, лучше дать ему остыть? Как ты думаешь, баобэй? Или нет, я знаю, что делать. Я завтра позвоню Линфэю, или Литун, или его помощнице, спрошу, как он долетел и чем занимается. И если что-то пойдет не так, то я поеду или даже мы вместе. — Не надо ехать, — Ибо вытер лицо. Он сам завтра позвонит, а потом напишет и будет писать до тех пор, пока Юньлун не ответит или не заблокирует его в вичате, потому что так нечестно! Или нечестно заставлять Юньлуна наблюдать, как Ибо сближается с Аянгой? Может, Ибо поступил бы так же, поменяйся они местами. — Ибо, если бы я отступал, когда что-то выглядит нереальным, я мог бы вообще не уезжать из Ордоса. Жил бы там до сих пор, работал грузчиком. Или менеджером, — Аянга пожал плечами. — Я не знаю пока, что делать. Но найду до того момента, когда… Только помоги мне, — он невесело усмехнулся, — не очень торопись, если сможешь. — Гэгэ, — если бы он только мог проконтролировать! Разве что сможет теперь отличить течку от простуды. До ухода Юньлуна время летело, а теперь поползло, как черепаха. По телевизору крутилось уже третье шоу, которое все равно никто не смотрел. Ибо лежал на коленях Аянги, уткнувшись лицом ему в живот. Больше ничего не хотелось, и ничего больше не оставалось. — Мне еще побыть с тобой? — тихо спросил Аянга над ним. — Или тебе сейчас будет легче одному, а мне приехать завтра? — Нет! — Ибо вскинулся. — Не уходи. Мне не будет легче без тебя. Никогда. — Я ненавижу одиночество. И я хочу, чтобы завтра ты тоже приехал. И послезавтра. И всегда приезжал, когда мы оба в Пекине, потому что если ты тоже захочешь меня бросить… — злые слезы жгли глаза, Ибо закусил губу. — Я здесь, — Аянга поднял его, потянул на колени. Ибо спрятал лицо между шеей и плечом. — И завтра приеду, и послезавтра, я хочу быть с тобой. Ибо слушал, как Аянга тихо напевает над самым ухом что-то незнакомое и грустное на монгольском с длинными паузами. Голос, запах и объятия успокаивали, боль притуплялась до терпимой. — Меня еще никогда не бросали вот так, — Ибо прерывисто вздохнул. — Я думал когда-то, что влюблен, но когда встретил Юньлуна, все это отступило. Меня никто не бросал, не уходил и не забирал вещи, потому что никто их не оставлял. Я никому не давал ключи. — Он тебя не бросил, — чуть погодя ответил Аянга. — Не думай так. Бросают — это когда перестают любить, а Далун не перестал. Он тебя любит. — Нас, — поправил Ибо. Внутри затеплился крохотный огонек надежды. *** Утром Ибо отдал Аянге ключи — не Юньлуна, другие. — Пусть у тебя тоже будут. Так удобнее. Аянга молча кивнул и опустил связку в карман. Предыдущая неделя наглядно показала, как не стоит делать. Ибо не надо было в Чаншу, Аянга тоже не отлучался из Пекина, поэтому каждый вечер приезжал, а Ибо дал ему пароль от вай-фая и контакт своей аи. В первые общие выходные близость опьяняла.Теперь они мало разговаривали, потому что любые воспоминания каким-то образом приводили к Юньлуну. Просто ужинали, принимали вместе душ, спали в обнимку, но не занимались любовью — от усталости и подавленности не было желания. Но даже так Ибо чувствовал себя намного лучше и каждое утро по пути на работу отправлял Юньлуну одно и то же сообщение: «Возвращайся». В среду они с Аянгой смотрели дома в пригороде — тихом зеленом районе с коттеджами и новостройками. На обратном пути Ибо листал в телефоне фото всех домов, где они только что были, прикидывал, каково будет провести там целую неделю. — Хорошо, что репетиция у нас завтра вечером, можно вместе уехать, да? У тебя же больше ничего после неё? — Ничего, — Аянга улыбнулся ему. — Когда мы смотрели дома, я подумал: монгольский номер мы ставили. Может, что-то традиционное? — Оперу? — фыркнул Ибо и прикусил губу. Пекинская опера тоже напоминала о Юньлуне. — Необязательно, — Аянга погладил его по руке, переключая внимание. — Можно, — остаток дороги Ибо искал и включал послушать песни в традиционном стиле. — Гэ, половина из них про любовь. Я не хочу при всех петь, что ты самое красивое облако на моём горизонте! — А не при всех? — Аянга рассмеялся. — Режиссёру бы могло понравиться! Их супертопик и так жил очень бурно. Ибо листал тексты и улыбался в предвкушении репетиции. Аянга прикроет, если голос вдруг подведет. Все те же разбушевавшиеся гормоны — хорошо еще, что голос не начал снова ломаться, но неожиданные слишком высокие или низкие ноты бывали не к месту. В четверг они списывались все короткие перерывы в работе и успели определиться с домом: не самый большой, зато двухэтажный, с бассейном и садом на заднем дворе, а еще высоким забором, за который не подсмотришь без дрона. Аянга опоздал на репетицию на пять минут. Ибо сдерживал нетерпение и только косился на дверь. — Простите, — Аянга наконец появился и улыбнулся всем, украдкой сжал руку Ибо и шепнул. — Извини, баобэй. Когда после репетиции сели в машину, Аянга быстро обнял его. — Я подписал договор на дом на полгода, в субботу можем ехать, только надо отправить туда клининг. — Я попрошу аи, — Ибо расплылся в улыбке. — Сколько вышла аренда и депозит? Я тебе переведу половину. Аянга обернулся и очень красноречиво посмотрел. — Гэ, — Ибо насупился. — Давай поговорим об этом через… через некоторое время, — Аянга тщательно подбирал слова. — Ибо, для меня это важно. Никто не знал, что будет с ними через некоторое время и особенно через полгода, но Аянга был очень серьезен. Может быть, это какие-то монгольские традиции, в любом случае Ибо просто не хотел спорить с Аянгой. Он найдет, что сделать со своей стороны. В субботу вечером Аянга снова заехал за ним. — Аи прибралась, приготовила ужин, и еще я разрешил ей выбрать цвет занавесок, постельного белья и всего такого, потому что мне было некогда, — Ибо бросил на заднее сиденье сумку с одеждой на завтра, быстро поцеловал Аянгу, пристегнулся и откинулся на спинку. — Гэгэ, ты везешь меня домой. Аянга тепло улыбнулся в ответ. Всю дорогу Ибо держал его за руку, отпускал только, когда надо было переключить скорость, а под конец пути задремал — последняя тренировка с новой танцевальной программой выжала окончательно. — Идем, баобэй? — Аянга плавно остановил машину во дворе, и пока сонный Ибо отстегивался, открыл его дверцу и протянул руку. Ибо выбрался и остановился, разглядывая дом. Действительно дом, место, которое они сами выбрали. Общее. Место, где они планировали проводить течку или гон, а если захотят, то и жить просто так, и это будет хорошо. — Подожди, — Аянга остановил, когда Ибо положил руку на ручку двери; сам распахнул дверь, подхватил Ибо и перенес через порог, высоко поднимая ноги. — Ух, не запнулся. Он поставил Ибо на пол, улыбнулся и поцеловал. Ибо ощущал, как он волнуется, хотя не совсем понимал, почему. У него самого тоже замерло сердце. — Это что-то значит? — Запнуться — очень плохая примета, — Аянга еще поцеловал его и улыбнулся. Пахло чистотой и свежестью: аи натерла все до блеска. Пахло свободой. — Давай еще раз все осмотрим, если ты не очень устал, — предложил Аянга. Они обходили дом, начиная с верхнего этажа. В спальне Аянга рассмеялся, а Ибо слегка смутился: пышные красные пионы в вазе, постельное белье с узором из крупных красных цветов — вежливое, но очевидное пожелание счастья от аи. Она работала на Ибо не первый год, попросить ее помочь было хорошей идеей: все было на месте, от цветов в спальне, столовой и гостиной до посуды в кухонных шкафах. Время для знакомства с домом было очень удачным: мягкий, теплый свет вечернего солнца сопровождал их из комнаты в комнату. Все казалось обжитым, но они были первыми хозяевами этого дома, хоть и временными. Здесь никто не жил до них, ничто не напоминало о проблемах и переживаниях. Дом наполнится теми воспоминаниями, которые они сами создадут. — Мне нравится, — Ибо все еще немного смущался маленьких намеков красного цвета в разных комнатах. Он едва-едва привык к связи и совсем не успел подумать о том, что за ней обычно следует. — Удивительно, сколько аи успела, — он достал телефон и перевел ей в вичате вознаграждение. — Очень хорошо, — Аянга оглядывался с улыбкой, когда они вышли во двор. — Даже лучше, чем позавчера. Снаружи дом выглядит более старинным, чем внутри, у тебя нет ощущения съемок? У меня чуть-чуть. Ибо понравилось не столько оформление дома, сколько двор. Здесь было очень тихо и спокойно, вдоль стены гостиной снаружи тянулась веранда с плетеной мебелью под навесом, рядом были качели и турник, а дорожки в маленьком саду вели к беседке. Среди кустов и деревьев не затеряешься, но после каменных джунглей шумного Пекина это было то, что нужно для уединения. А еще в следующий раз Ибо собирался прихватить с собой скейт и покататься по заасфальтированной дороге от ворот до входной двери. — Здесь потрясающе, — с восторгом выдохнул Ибо. — И в доме, и вокруг. Он потянул Аянгу за руку в сад, в беседку, а в ней впервые с ухода Юньлуна искренне засмеялся: — Спасибо-спасибо-спасибо, — с каждым «спасибо» он быстро касался губ, а потом обнял за шею и поцеловал по-настоящему. Они еще постояли в обнимку, Ибо удобно уложил голову на плечо Аянги и разглядывал незнакомые цветущие кусты. Здесь можно было бы поместиться и втроем, если бы только Юньлун… Ибо отогнал эту мысль, тихонько вздохнул и шмыгнул: начинало темнеть и холодало. — Замерз? — Аянга пощупал его руки. — Пойдем в дом. Мы же не уезжаем, мы можем завтра хоть весь день провести здесь, если не будет дождя. — Я так давно не гулял, то есть не ходил так, чтобы за мной никто не увязывался. Здесь я свободен. Спасибо, гэгэ. — Я понимаю, — Аянга переплел пальцы. — Когда мы поедем в Монголию, баобэй, вот тогда ты поймешь, что такое быть свободным. Только в степи может быть настоящая свобода, — он мечтательно вздохнул. — А вдруг мне так понравится, что я не захочу уезжать, — Ибо развеселился. — Тогда я перееду с тобой, конечно, — засмеялся в ответ Аянга. — Только у нас не получится насовсем, Далун никогда не согласится жить в Монголии. Но если тебе понравится, я буду рад чаще ездить домой. Аянга упорно говорил так, будто Юньлун ненадолго уехал, чтобы вскоре вернуться. Во рту стало горько, Ибо сглотнул. Он не хотел сейчас снова говорить об этом, но понятия не имел, как достучаться до Юньлуна, если тот решил сдаться и отказаться от них. — Я не против ездить чаще, — Ибо встряхнулся. Он не собирался выходить из игры, но вкусил достаточно прелестей и подводных камней своей славы, чтобы хотеть чуть больше личной свободы. — Ты подожди, баобэй, посмотри сперва, понравится тебе Монголия или нет, — Аянга выглядел очень довольным. — Мне понравится, — Ибо любил новое, а рядом с Аянгой не будет скучно. — Но нужно пожить в юрте, чтобы понять, захочу я в следующий раз в отель или так тоже сойдет. Готовый ужин ждал в холодильнике, оставалось разогреть. Ибо проверил — плазма исправно работала от вай-фая. Внешне это был самый обычный домашний ужин, но ощущение праздничности не пропадало. — Я могу в следующий раз взять приставку или заказать сюда новую. Нам нужен ноутбук, компьютер, кабельное? Я еще привезу скейт. И посмотрю какие-нибудь крутые колонки, чтобы звук был как в кино. Что еще нам надо из необходимого? — Самое необходимое здесь, — это ты, — Аянга улыбнулся и вскользь поцеловал. — Мы же все еще по сути в Пекине, если понадобится что-то — привезем или закажем. На самом деле к вечеру, когда стемнело, можно было и забыть, что они в Пекине. Цветущие за окном кусты на ночь сомкнули бутоны, было мирно и тихо. — Приставка, — подумал вслух Аянга. — Тебе нужен хороший музцентр, если захочешь размяться? Я привезу микрофон, а больше, может, и ничего, мы же не собираемся здесь работать. И синтезатор. Когда-то, до того, как я поступил учиться, я порой видел, как люди обедают в ресторанах под живую музыку, и иногда кто-нибудь из гостей присаживается поиграть на пианино или рояле. Мне это казалось очень красивым. Может, я ради этого и научился играть, — Аянга засмеялся. Всякий раз, когда Аянга рассказывал о своем детстве или юности, Ибо становилось чуточку грустно. Он понимал, что Аянга давно справился с трудностями и не захочет жалости или сочувствия, но тем больше хотел, чтобы его альфа был счастлив в настоящем. Увы, их нынешняя главная проблема не решалась никакими деньгами. — А еще мы же можем жарить на улице барбекю, если купить гриль, — Ибо воодушевился, окрыленный и взбудораженный новыми впечатлениями, сон давно слетел. — Ты умеешь? — Гриль — это баловство для ленивых, — засмеялся Аянга. — Лучше пожарить и на открытом огне. Мы здесь можем делать, что угодно, хоть гриль, хоть медитации на лужайке. Но к мясу надо будет привезти хорошего вина. — Открытый огонь — это костер? — Ибо хотел и гриль, и костер, и наверстать все то, на что не хватало времени из-за работы. — Наверное, в саду лучше гриль, чтобы не оставалось пепелища? А когда поедем к тебе, там ведь костры? — Если развести костер один раз, то это место потом зарастет, от пепла на нем даже будет расти лучше. А если постоянно, то, конечно, земля прогорит. Можно сделать специальное место и огородить очаг камнями, — пояснил Аянга. — А ты знаешь, чем раньше топили в Монголии? В степи же не растут деревья, да и кустов мало. — Только не говори, что костями животных? Я не знаю, чем еще, не травой же? — Ибо поморщился. — Сухим навозом, — Аянга заметил гримасу Ибо и засмеялся. — Он хорошо горит и совсем не пахнет так, как ты представил. — Хорошо, — Ибо готов был поверить на слово. Он дожевал последний кусочек мяса в сладком соусе, поднялся и принялся составлять тарелки в посудомоечную машину. — Не люблю мыть посуду. Нет, я могу, но не люблю. И гладить одежду. — Я тоже не очень люблю, — Аянга нашел в ящике таблетки для машины. — В интернате уборка была частью дежурства, и я еще больше хотел в юрту, где никакие полы мыть не надо. Далун говорит, что я просто ленился. — В юрте нет пола? — Ибо прикинул, как же должно быть холодно внутри зимой или поздней осенью. — Гэгэ, так же можно все отморозить. — Нет обычного пола. Ибо, как ты себе это представляешь? На голой земле спали только в старину, да и то бедняки. На полу есть ковры, и шкуры могут быть, и еще подушки, и теплые одеяла для зимы, да и саму юрту можно поставить на дощатый настил. Баобэй, мы же поедем почти что летом, и если даже ночь будет прохладная, обещаю, ты не замерзнешь, — Аянга потрепал его по волосам. — Как по мне, лучше теплая юрта с костром, чем китайские старинные дома без отопления зимой. — Я не представляю, поэтому и спрашиваю! — возмутился Ибо. — Хорошо, но, если будет холодно, ты будешь меня греть! Гэгэ, а что ты еще умеешь? Просто мне кажется, что ты можешь всё, а я… я хорошо танцую и играю. — Еще ты умеешь петь. И кататься на скейте, и так далее, — Аянга подмигнул. — А из того, что я умею, бОльшая часть мне пригождается очень-очень редко. Зачем мне в Пекине, например, умение обращаться с овцами? — он наклонился и шепнул. — Мне очень нравится, как ты танцуешь. А еще, как ты целуешься. Ибо немедленно обнял Аянгу за шею и с удовольствием продемонстрировал умение целоваться. — Как — зачем? А вдруг тебе надоест петь и жить в городе, ты решишь переехать на ферму и заняться скотоводством? — А ты будешь ко мне приезжать, если я уеду на ферму? Ты ведь вряд ли захочешь жить на земле? Аянга шутил, но Ибо представил себе шок менеджера и всего Китая, если бы он вдруг решил заняться сельским хозяйством. — Тогда мне придется сократить число съемок, чтобы не уезжать все время, — это все еще были шутки, но Ибо планировал серьезно подумать, как выстроить жизнь, когда закончится действующий контракт. Когда Аянга говорил о планах, это будущее как бы обретало реальность и вкус. — Только знай, что я в уборке бесполезен. — Я и так знаю, что ты избалованный, — Аянга улыбнулся и заглянул в лицо. — Не обижайся. Хорошо, уборку я с тебя спрашивать не буду. Хотя… ммм. Если представить тебя в фартучке, таком, знаешь, коротком. В одном, без всего, — он демонстративно окинул Ибо взглядом и расхохотался. — Гэгэ! — Ибо хитро прищурился. — Сначала белье, теперь фартук, что дальше? — Не знаю, баобэй, ни за что не могу поручиться. Честно говоря, — нашептывал Аянга и покусывал ухо, — я всегда знал, что у меня все в порядке с фантазией. Но когда я смотрю на тебя, мне хочется купить целиком или ограбить какой-нибудь специальный магазин и все попробовать на тебе. И с тобой. Было уже поздно, но завтра их ожидал выходной. Они наконец снова поднялись на второй этаж и согласно выбрали себе спальню с более широкой кроватью и примыкающей ванной, а вторую решили оставить гостевой. — Ого! Гэгэ, тут даже есть халаты. Тебе этот, подлиннее, — Ибо включил набираться воду, пока Аянга раскладывал вещи. — Пойдем вместе? В его квартире ванна была побольше, но и здесь они уместились. Ибо прижался спиной к груди Аянги, ладонью погонял туда-сюда волну, сполз вниз и обернулся, чтобы заглянуть в лицо. Впервые за всю неделю проснулось предвкушение и желание продолжить погорячее. Ибо встряхнул мокрой рукой, чтобы осыпались капли, погладил щеку Аянги, провел по улыбающимся губам и сам улыбнулся. — Гэ? Они наспех, кое-как обтерли с себя воду. Красные цветы на постельном белье выделялись в полумраке спальни. Аянга позволил вести себя за руку и усадить на кровать, но Ибо чувствовал его напряжение. Он хотел было забраться сверху, но вместо этого быстро опустился на пол между коленями своего альфы и взглянул в лицо. — Я соскучился, — Ибо успел запомнить, что если перехватить инициативу и приласкать так, Аянгу потом можно брать голыми руками. Ему и самому нравилось перекатывать на языке головку, дразнить узел нажимом губ. Когда он пропустил член глубже в горло, Аянга застонал и оперся на руки. Ибо нетерпеливо поерзал — он сам завелся еще в ванной и после недельного воздержания не хотел ждать больше ни минуты. — Можно? — Нужно, — укоризненно выдохнул Аянга. Ибо нарочно неторопливо поднялся, толкнул Аянгу на спину, прижался к груди и потерся щелью о член, чтобы подразнить и его, и себя. — Я очень. Очень по тебе скучал, — Аянга под ним вздрогнул, замер, пока Ибо медленно насаживался, а потом резко перевернулся и толкался сильно, не сдерживался, и еще пальцами растирал складки. Ибо целиком отдался ощущениям, сжимался и жмурился, стонал и вскрикивал, пока Аянга вжимал его в постель и судорожно целовал в губы, в шею. — Гэгэ, я тут. И никуда не денусь, — выдохнул он чуть погодя, погладил влажные плечи. — Мне с тобой хорошо. Прости, что всю неделю… проспал, — он фыркнул. Наверное, надо было хоть раз сказать Аянге, что с ним лучше, чем без него, но Ибо полностью погрузился в собственные переживания, а Аянга, видимо, воспринял это как отдаление.  — За что «прости»? — шепнул Аянга в ответ. — Я не хочу, чтобы ты принуждал себя к чему-то. Баобэй, у тебя и так слишком много сложностей из-за меня. — Но я не принуждаю себя! — запротестовал Ибо. — Мне хорошо с тобой, просто не было настроения. Когда ты рядом, лучше, — он не хотел даже думать, как пережил бы уход Юньлуна в одиночестве. Хватит гадать, как было бы, если бы Юньлун был с ним сразу, теперь они живут с тем, что есть. *** В начале течки Аянга думал, что это он нужен Ибо. Когда попытался уйти — убедился, что Ибо нужен ему самому не меньше. В ту неделю, когда он избегал встреч с Ибо, казалось, что Ибо без него хуже, но в эту, когда они были объединены и одновременно разделены общей тоской, Аянга убедился, что ему без Ибо тоже… не очень. От этого было чуть-чуть страшно — он знал, что такое разлука и потеря, — но отступать было поздно. В первый раз за всю эту неделю он в постели не смотрел бездумно в темноту, пережевывая горькие мысли, а спрятал лицо в волосах Ибо и улыбался. Ибо доверил ему самого себя, ключи от своей квартиры, и это было очень много. Но Аянга хотел еще больше: чтобы это доверие рождалось не из связи, а само по себе, чтобы Ибо тянулся к нему так, как — наверное — прежде к Далуну. — Хорошо, баобэй, что ты легкий, — смешливо шепнул он. — А то, знаешь, бывает очень неудобно, когда жених невесту поднять-то еле может, не то что перенести через порог и не запнуться, — Аянга сообразил, что сказал, и поспешно пояснил. — На самом деле это старая традиция, сейчас ее просто связывают со свадьбой. — Ты что, меня перенес как невесту? — Ибо тоже отреагировал с запозданием, но спокойно. — А что это значило? — Ну не совсем, — Аянга замялся. — Это сейчас так делают на свадьбах, а мне рассказывали в детстве, раньше переносили именно омегу. Для защиты от духов. А еще, — он усмехнулся, — если омегу везли издалека и это была девушка, она могла быть уже беременна, и тогда ей тем более нельзя было запинаться. Только это касалось не только защиты для нее. От нее — тоже. Раньше еще и костры слева и справа от входа разводили, вдруг это вообще не человек, а оборотень. Примерно так, баобэй, мне это рассказывали лет двадцать пять назад, может, я что-то перепутал или сам придумал. Сейчас так делают просто на счастье. — А в юрту ты меня тоже внесешь? Аянга замялся, хотя Ибо улыбался и льнул к нему. Он не хотел связывать Ибо. Свадьба — логичное последствие закрепленной связи, но все же никто не запрещает людям, находящимся в связи, вступать в брак с другими лицами. Просто такого почти не бывает, кто согласится с тем, что муж или жена живут фактически на две семьи? — Если я внесу тебя в юрту на руках, все вокруг увидят это. И истолкуют… правильно. Баобэй, ты действительно этого хочешь? — Стал бы я об этом говорить, если нет? — Ибо погладил его по руке. — Мы все равно будем вместе, ты мой альфа. Если я зайду сам и это не понравится духам, что может случиться? — Ничего, — Аянга не знал, больше удивляется он от слов Ибо или радуется. — Я не слышал, чтобы что-то случалось. Наверное, духи сейчас подобрели. Но я тебя все равно внесу на всякий случай. Кстати, чем ты хочешь завтра заняться? Мы можем попить чай или кофе в беседке с утра. Или на качелях, — Аянга сменил тему, чтобы не зайти в рассуждениях слишком далеко. Сроки течки вообще почти никогда не зависят от желания омеги, а в их случае особенно, но он все еще надеялся успеть найти выход: сточить железную гору, построить мост из паутинки, что там еще бывает в сказках? Тетя Чжэн — ни один другой взрослый не наблюдал его так близко в почти семейной жизни — сказала бы, что Гацзи наконец повзрослел. Но он не общался с матерью Далуна уже месяц и позвонит ей только в самом крайнем случае, если не останется других контактов. — Завтра я хочу побыть с тобой, — Ибо поворочался, сжался, и Аянга зажмурился от удовольствия. — Что угодно, я согласен. Мне нравятся и качели, и беседка, и наш сад. И нам нужен садовник хотя бы время от времени, иначе у нас будет лес на заднем дворе. — Тогда будем пить чай на качелях, — Аянга погладил Ибо по спине и задержал руку на заднице. Ему было более чем достаточно доступных видов секса, но, может, когда-нибудь потом Ибо не будет против довериться ему еще немного? Он бездумно поглаживал, провел пальцами вниз и тронул все еще влажные складки. Ибо по-прежнему сжимал его тесно. По правде говоря, и Аянга не жаждал разъединиться и совсем чуть-чуть, на пробу, подался глубже. — Я подумал еще. Держать собаку в квартире тяжело, для самой собаки в первую очередь, но, как ты думаешь, здесь ведь было бы удобно? Потом, когда у нас будет больше времени? — не вечно же Ибо будет связан контрактом. Им столько раз твердили, что связь не разорвать, что дошло бы и до более беспамятных. Они не смогут быть далеко от друга, значит, надо научиться быть счастливыми вместе. — Гэгэ, ты хочешь завести собаку? — Ибо приподнялся на локте, поморгал затуманенными глазами. — В детстве мне не разрешали, а потом я не хотел все время таскать животное с собой по перелетам или оставлять в питомниках. Если бы мы могли здесь жить постоянно, с собакой было бы веселее. — По-моему, было бы неплохо, если у тебя нет аллергии на шерсть, — слова Ибо зарождали надежду. — Нет. Всегда мечтал завести большую собаку, — Ибо осторожно подтолкнул, чтобы забраться сверху, потерся. В сцепке не подвигаешься размашисто, но и сдержанные движения как будто обжигали. — Тогда заведем, — почти машинально пообещал Аянга, застонал и попросил: — Осторожнее. — Все хорошо, мне просто мало, — выдохнул Ибо и запрокинул голову. — Больше никаких недельных перерывов. Аянга был полностью согласен и стискивал бедра Ибо, вжимал его в себя и дышал им, пока они оба снова не замерли, вытянувшись. Через пару минут Ибо сонно засопел ему в шею и пробормотал: — Гэ, спихни меня потом, если будет тяжело. Вся постель сбилась, но Аянга давно так хорошо и сладко не засыпал. И не спал так долго. В комнате было светло, когда прикосновения Ибо отогнали сон. — Гэгэ? Просто скажи, что чувствуешь себя нормально, и спи дальше, — попросил Ибо над ухом. — Баобэй, — Аянга растянул в улыбке пересохшие губы, почти не открывая глаз, поймал Ибо в объятия и уронил к себе. Утреннюю негу жаль было терять, но сколько же времени, если Ибо пришел его будить? — Мне очень хорошо. Сейчас я тоже встану и умоюсь, что там на улице? — На улице пасмурно. По прогнозу дождь, и там прохладно без куртки. Почти двенадцать. — Серьезно?! — Аянга резко открыл глаза и потер лицо. Он привык спать мало, чтобы не терять время, а сегодня тем более было жаль тратить его на сон. — Гэгэ, если через пять минут не встанем, мне придется стянуть тебя силой, пока не пошел дождь.Ты обещал мне чай в беседке! — Надорвешься, — Аянга усмехнулся и сел на краю кровати. На несколько секунд выглянуло солнце, красные цветы на одеяле загорелись, как живые. — Ты очень красивый, баобэй, — с утра в воскресенье Ибо всегда выглядел лучше, а после сна на свежем воздухе был так хорош, что производители быстрых завтраков должны были бы драться за рекламу с ним. — Почему ты меня не разбудил раньше? Ты ел что-нибудь? — Потому что тебе надо было отдохнуть, — Ибо пошел за ним следом и стоял в дверях ванной, пока Аянга соскребал щетину. — И я сделал себе сэндвич. После быстрого завтрака из яичницы с ветчиной они выбрались с чаем на качели, Аянга обнял Ибо за плечи и блаженно вздохнул. — Если бы я был поменьше, я бы в таком саду играл в прятки и облазил бы все деревья. Ты в детстве любил лазить по деревьям? — И я бы играл. В прятки или с собакой. А со стороны ворот катался бы на скейте — там ровная дорога. В следующий раз обязательно возьму с собой скейт, — Ибо прислонился виском к плечу Аянги. — Я не лазил по деревьям. Они казались огромными, и ветки начинались так высоко, что я бы не допрыгнул. — А кто нам мешает поиграть в прятки? — засмеялся Аянга. — Я уже знаю пару мест, где могу спрятаться! Когда для меня деревья были большими, я тоже по ним не лазил. Я их почти и не видел, а вот в городе, в интернате… За это ругали, конечно, но все равно было весело. — Гэгэ, ты как маленький, — ласково улыбнулся Ибо. — Если ты свалишься с дерева и что-нибудь себе повредишь, я буду волноваться. — Далун бы сказал, что я старый-старый. Можно подумать, у нас тут деревья такой высоты, что можно убиться! Не переживай, — он поцеловал Ибо в щеку. Они оставили чашки и снова пошли пройтись по саду. Аянга нарочно пропустил Ибо войти в беседку, а сам встал сбоку и, когда Ибо недоуменно выглянул, поймал его в объятия. — Извини, баобэй, не удержался, — он заправил прядку волос за ухо Ибо, откровенно залюбовался им в проеме двери, как в нарочно выстроенном кадре, и осторожно притянул к себе. Они целовались, а по траве еле слышно шуршала морось, от туч потемнело. Потом потекло с крыши, а когда ветер начал заносить в беседку капли дождя, пришлось бежать в дом. Настоящий ливень поймал их перед самым крыльцом. — Упс, мы забыли чашки, — вспомнил Ибо, уже сбрасывая мокрую куртку. — Я потом за ними схожу, никто не украдет, — засмеялся Аянга и пошел делать чай. От сырости и шума дождя воздух казался зябким. Когда они уселись перед включенной плазмой, Ибо поежился и придвинулся плотнее. — Я не очень люблю темноту. Хорошо, что мы здесь вместе. — А если мы вместе выйдем из юрты ночью, тебе не будет страшно? — Аянга обнял его. — Ночью же красиво, ночью звезды. Я люблю и дождь. И гром. Не знаю, почему меня так назвали, не успел спросить, эээ, ты же не знаешь, наверное. Аянга — это вообще-то гром по-монгольски, — он улыбнулся. — Может, ревел громко. Или родился в грозу. Я не знаю. — Как Тор? — Ибо развеселился. — Ставлю на то, что ты громко ревел. И поешь громко. Гэ, а ты не помнишь, у нас осталось что-нибудь быстро съесть? — Тор или не Тор, громовержцем подходило бы быть Далуну. Он же «облачный дракон», — Аянга поднялся и пошел к холодильнику. Там было пустовато, они не рассчитывали оставаться до утра понедельника, но и заказывать не было смысла. — Сделаю лепешки с салатом, — Аянга отмерял муку. — А ты любишь готовить что-нибудь сам? — Юньлун учил меня делать курицу, — Ибо выложил на полотенце вымытые овощи. — Далун хорошо готовит. Когда не ленится, — Аянга коротко улыбнулся, поглощенный шипением лепешек на горячей сковороде. Ибо сунул ему в рот ломтик огурца и хрупнул тем же огурцом сам. — Скоро будет готово, баобэй. Стопка тонких лепешек быстро убывала. Аянга резал их на кусочки, как привык, Ибо просто сворачивал. Потом они снова не спеша пили чай, радуясь отдыху. Дождь прошел, на улице было сыро, мокро и неуютно, но в доме стояло тепло. — Давай без него? — Аянга убавил звук телевизора. — Послушай, как тихо. Ты не боишься тишины? — Если бы я был один, меня бы напрягала тишина. Я не боюсь ее, но когда слишком тихо, может быть одиноко. — Знаю, — вполголоса ответил Аянга, показал глазами на диван и обнял, когда они переместились туда. Он не мог обещать Ибо совсем не оставлять его — у них обоих сложные графики. Но мог сделать так, чтобы Ибо не чувствовал себя одиноко, даже если временно останется один. С Ибо все было не так, как с Далуном, хотя с виду и походило на привычный быт. Поверить в возвращение Далуна и потерять его снова было очень больно вдобавок ко всему, что пришлось пережить за последнее время, а связь требовала согласиться и отпустить. Далун сам решил уйти, надо только смириться, а Аянга останется с Ибо, даст ему столько внимания, сколько понадобится… Но связь — далеко не все. И память о том, что у них было, тоже далеко не все. Уважение, восхищение, отличное знание друг друга — всего этого было мало, чтобы образовать в душе такую дыру, которую проделал уход Далуна. И только со вчерашнего вечера Аянгу наконец-то отпустило чувство, будто все, что они делают без Далуна, потайное и неправильное. Дыра не затянулась, но перестала высасывать радость из любого занятия. Ибо, судя по всему, ощущал примерно то же самое. Аянга не думал, как строить отношения, когда встречался с Далуном. Они неплохо узнали друг друга до того, как стали парой, и все получалось как будто само собой. Дожив до почти тридцати трех, Аянга раньше думал об отношениях, только когда они с Далуном переживали очередной кризис. — Гэ? — Ибо повозился в объятиях. — Я все хотел спросить, ты же куда-нибудь инвестируешь? — Конечно, — Аянга не видел причин скрывать и назвал компанию, частью акций которой владел. Он рано узнал цену денег — руками, которые когда-то отваливались после тяжелых ящиков; ногами, которыми выхаживал огромный город; всеми теми часами, которые недоспал за учебой и работой. Далун совсем не был жаден, но умел считать деньги, а Аянга их с рвением зарабатывал и с таким же удовольствием тратил то на дорогие костюмы, то на вещи, от которых у Далуна делалось лицо «за что мне это». Довольно много отсылал в Ордос, потому что так было надо, и в итоге для инвестиций оставалось меньше, чем могло бы быть. Если бы они просто встречались, может быть, Аянге было бы трудно принять, что у Ибо уровень намного выше, но сейчас его это абсолютно не волновало. Связь как-то очень быстро уравняла и существенную разницу в возрасте, и разницу статусов. — У меня есть в команде человек, который отвечает за выбор инвестиций, — Ибо признался с легким смущением, хотя никто не может быть профессионалом сразу во всем. — Хочешь, я дам его вичат? — Хочу. Спасибо, — Аянга поцеловал Ибо в макушку. — Еще мне кое-что посоветовал Исин-гэ, Чжан Исин. А я иногда просто вкладываю во что-то, что мне интересно. И… в Шанхайский театр, — неловко добавил Ибо. Аянга тихо присвистнул. — Далун знает? — Узнал перед новым годом. — Очень злился? — Да, — вздохнул Ибо. Настойчивости Ибо стоило поаплодировать, раз он нашел способ убедить Юньлуна не отказываться от помощи. Сумеречная тишина и отсутствие чужих настраивали быть ближе, как можно ближе. Легкие касания переходили в откровенные, закончилось все это так, как и должно было, и диван успешно выдержал испытание. На удивление, такой режим не отбирал силы, а возвращал их. Быстрее проходила усталость, лучше был сон, и утром несложно было разлучаться, если знать, что вечером увидятся снова. *** — Почему нельзя поехать на работу прямо в этом одеяле и с тобой, — сонно пробормотал Аянга, когда прозвонил будильник. — Со мной можно, а вот в одеяле нельзя, — посмеялся Ибо, поцеловал в плечо и поднялся. — Вставай. Когда приехал водитель Ибо, они поцеловались сперва перед выходом, а потом еще в саду, почти что у машины. Потом Аянга тоже сел за руль и помахал рукой в ответ Ибо, высунувшемуся в заднее окно. В чате на троих теперь было тихо: Далун молчал, только Ибо иногда кидал рабочие фотографии, а Аянга отвечал одобрительным смайликом. Зато в личку Аянга сбрасывал Ибо подборки крупных лохматых собак от маламута до ретривера, и еще отдельно со смайликом — фото хаски Феи. Ибо особенно понравился золотистый ретривер. Аянга по секрету от него списался с заводчиками и прикинул, что щенка можно будет посмотреть после возвращения из Монголии. Может быть, достанется не эталон породы, но им ведь нужна не собака для выставок, а друг в доме. Иногда Аянга отправлял Ибо фото садов, похожих на сад вокруг их дома, или какие-нибудь идеи, которые они могли бы воплотить на своей территории. С Далуном они спокойно жили в одной квартире или в разных, но не задумывались об обустройстве. Аянга чувствовал себя одновременно и хозяином дома, и ребенком, играющим в новом мире. *** — Гэгэ, я забыл про одно мероприятие, мне придется побыть там на официальной части. Начнется в восемь, обещали, что продлится два-три часа. Знаю, что может быть поздно, но все равно хочу домой. Ночью нет пробок, а завтра выспимся. Заберешь меня? — позвонил Ибо в субботу. — Конечно, баобэй, — все любят выходные, но Аянга ждал их как маленького праздника. «Тут все идет на спад, думаю, через час освобожусь», — написал Ибо поздно вечером. Аянга приехал заранее и разглядывал из машины движущиеся силуэты в ярко освещенных окнах и на дорожках, но Ибо неожиданно вынырнул откуда-то сбоку и не сел, а плюхнулся на сиденье. Даже в полутемной машине Аянга увидел, какое у него напряженное лицо, и снял ногу с педали. — Что случилось? Ибо потянулся поцеловать коротко и отчаянно, а потом отвернулся пристегнуться, выдернул влажные салфетки и протер лицо. — Баобэй?! — Гэгэ, поедем домой скорее. Пожалуйста, — попросил наконец Ибо. — Плохо? — Аянга приложил ладонь ко лбу, но лоб был холодный и даже влажный. Они на этой неделе встречались часто, температура не поднималась, это что-то другое. — Может, врача?! — Домой, — Ибо мотнул головой. Там, где позволяла дорога, Аянга сжимал руку Ибо, тоже холодную и влажную. Ибо нехотя ответил по дороге, что ничего не болит, и Аянга торопился скорее закрыть ворота, увести Ибо домой, чтобы согреть, успокоить и тогда уже выяснять, что случилось. — Пойдем в ванну вместе? — попросил Ибо. Аянга набрал воду потеплее, Ибо прижался к нему спиной, но не прошло и пары минут, как вдруг задал вопрос. — Гэгэ, это правда, что связь без метки ничего не значит? И если кто-нибудь другой оставит метку при незакрепленной связи, что тогда? — То есть — ничего не значит? — Аянга от неожиданности растерялся и мокрой рукой провел по лицу. — Не может такого быть, чтобы не значило! — Почему ты не оставишь метку? — Ибо резко развернулся, плеснул водой на пол, ухватился за плечи и уставился в упор. — Я знаю, что мы обещали подождать, но нам нечего ждать! Гэгэ, я не хочу, чтобы пришел кто-то еще и сделал это вместо тебя!