Дорога 99 поворотов

Помощи от его присутствия не было никакой, даже наоборот, но Юньлун все равно не мог просто так уйти и оставить Ибо одного в таком состоянии. — Я позвоню Гацзи? — Юньлун присел на корточки напротив, чтобы поймать взгляд. — Да. Да, — Ибо торопливо закивал и отвернулся. Юньлун как будто созерцал все со стороны. Будто кто-то звонил его пальцами и говорил его голосом. — Привет. Я знаю, что поздно, но ты бы мог приехать? Сейчас. Ты здесь нужен. Ибо молчал и вздрагивал под пледом, влажные волосы прилипли к бледному лицу. Кажется, Гацзи ехал вечность, хотя по часам прошло минут двадцать, не больше. Юньлун подскочил, таким громким и резким был звонок в дверь. Гацзи посмотрел прямо на него, но как будто не увидел, молча разделся и разулся — только вещи летели в стороны; безошибочно прошел в гостиную, будто чувствовал, где Ибо. Видимо, так и было. От Гацзи Ибо не отшатывался, наоборот, прижался к нему. А Гацзи погладил его по спине, поцеловал голое плечо, подтянул плед, что-то ласково шепнул. Когда-то ласка, нежность и мягкость Гацзи предназначались Юньлуну. Теперь все это — только для Ибо. Юньлуну достался откровенно злой взгляд, когда он присел было рядом. Наедине он мог бы сказать, что не хотел ничего подобного, что пытался позаботиться об Ибо и не его вина, что ничего не вышло. Но они были втроем, и Ибо сейчас меньше всего нужен был скандал. Тревога и страх сменились глубокой обидой и болью. За Ибо можно было больше не беспокоиться. Ему нужен был его альфа — Гацзи здесь. Гацзи за ним присмотрит, вместе им будет хорошо. Можно считать, что они поговорили. Юньлун увидел больше, чем хотел, и окончательно убедился, что медики и менеджеры были правы. Все, что он мог сделать — уйти и не мешать. Он незаметно вышел, как можно тише обулся и оделся. Руки и ноги тоже были как чужие, вот бы сесть и сидеть, не шевелясь… Но пока он возился в коридоре, Гацзи успел выскочить и схватить его за руку. — Далун! — Я уже ухожу. — Подожди. Пожалуйста, — Аянга подергал его за руку, но Юньлун не сдвинулся с места. — Прости меня. Не уходи. Юньлун не собирался принимать подачки из жалости, но и сил разжечь в себе пламя гнева, вспылить, выдернуть руку и хлопнуть дверью не хватило. Дело не в словах, Гацзи ведь не сказал ему ничего до этого момента. Дело в том, как Гацзи зло глянул — и как виновато и просительно смотрел сейчас. Юньлун неохотно стянул с себя куртку и ботинки и вернулся в комнату. — Все хорошо, — нашептывал Гацзи над головой Ибо. Юньлун криво усмехнулся. Зачем это вам, зачем это всем нам, хотел бы он спросить, глупо же делать вид, будто можно что-то сохранить, больнее, но честнее признаться и покончить с этим наконец?! Но Ибо и так пытался разорваться между ними, и Юньлун не мог требовать от него еще чего-то прямо сейчас. — Что все-таки случилось? — неуверенно спросил Гацзи. Юньлун пожал плечами: он тоже не понял. Ибо съехал с колен Гацзи, плюхнулся между ними, сам взял Юньлуна за руку и медленно уткнулся лбом в плечо. Юньлун замер от удивления, настороженности и растерянности. Зачем Ибо так? Еще раз продемонстрировать? — Прости, — Ибо обнял его за руку и подсунул ладонь под спину. — Юньлун, не уходи, пожалуйста, я не хочу, чтобы ты уходил. Юньлун окончательно перестал понимать, как это работает. *** Если бы тогда Юньлун приехал, если бы только нашел время, Ибо не мучился бы сейчас! Все было бы просто и понятно, они были бы вместе по-настоящему, официально! Но Ибо не мог произнести вслух: почему, почему ты не приехал вовремя, я так тебя люблю, мы могли быть счастливы, а вместо этого… Самое ужасное — помнить, как было раньше, пытаться сделать, как было раньше, и не мочь. Ибо трясло. Всю неделю он мерз, ночью кутался в одеяла, но все равно мерз, плохо спал в одиночестве, скучал и по Аянге, и по Юньлуну; всю неделю не давал себе думать, но когда Юньлун наконец появился рядом, все это вскипело. Обида и горечь смешивались с подспудным желанием не показываться Юньлуну полураздетым. От этих мыслей он взбесился еще больше, до отчаяния: это не измена, черт возьми! Но Юньлун — не Аянга. То ли запах Аянги изменился за две недели, то ли Ибо теперь мог их различать. Очень похожие, но все-таки чуть-чуть разные. Ибо очень ясно это учуял, когда Аянга появился рядом и обнял. — Сейчас нормально, — Ибо поднял голову, обернулся к Аянге и пояснил. — Вот так я могу, когда ты рядом, а без тебя… Юньлун, прости, пожалуйста, я не знал, что так будет. — Не надо, я же не злюсь, честное слово, — Юньлун погладил Ибо по спине. — Ничего. Все в порядке. Завтра увидимся и поговорим спокойно, а сейчас я поеду, тебе надо отдохнуть. — Нет! — Ибо поймал Юньлуна за запястье. Юньлун запросто мог решить, что зависеть при встречах от третьего унизительно, даже если это Аянга. Но если Юньлун уйдет, то больше никогда не вернется, поэтому Ибо потянул его к себе, а другой рукой поймал Аянгу. Аянга и Юньлун выглядели одинаково озадаченными и растерянными. Ибо сам во всем запутался, но не хотел их отпускать. — Мы ведь любим тебя, — он прижался к Юньлуну и зарылся пальцами в отросшие волосы. Ибо хорошо помнил, что Аянга говорил, когда Юньлун стоял за дверью номера, хотя тогда это принесло только боль. — Мы любим тебя. — Прости меня, — прошептал Аянга над его головой. — Я не хотел так. — Я тоже, — Юньлун тяжело вздохнул. — Я понимаю. Ибо держался за них, пока не почувствовал, как спадает напряжение. Озноб потихоньку отпускал. И зачем надо было неделю пить всякую гадость, если достаточно было пообниматься с Аянгой? — Уже поздно, — Ибо поднялся, задрапировавшись в плед. — И вы оба остаетесь здесь. Кровать большая, мы поместимся, а еще я купил вам зубные щетки. Розовый монстр мой, и еще там синяя и черная, решите сами, кому какая. Он подошел к столу и стащил из одного контейнера остывшую креветку. — И я хочу есть. Давайте что-нибудь подогреем. Гэ, сейчас я тебе дам ту одежду, — он выдал Аянге прежний спортивный костюм и демонстративно сам оттащил сумку Юньлуна в гардеробную. — Я сам, — Юньлун с запозданием пошел за ним. — Тогда почему не сделал сразу? — Ибо поставил сумку в нишу. — Нет, не отвечай, просто не уходи. — Хорошо, — под его пристальным взглядом Юньлун взял с полки свою футболку и штаны. За ужином они все больше жевали, чем говорили. Ибо устал время от времени украдкой зевал, Аянга и Юньлун тоже выглядели уставшими и почти не переговаривались. Ибо слегка волновался, пока уходил в душ, и выбрался оттуда очень быстро. Следом за ним ушел умываться Аянга, а Юньлун присел с той стороны кровати, где всегда спал. По одной только его позе Ибо понял, что перемирие временное, но решительно подобрался со спины, обнял, развернул к себе за подбородок и поцеловал за все время разлуки. Поговорить надо было о многом, но сначала Ибо хотел убедиться, что Юньлун никуда не уйдет, и потому прижимался, а потом уронил на подушку рядом. Юньлун гладил по спине, это успокаивало. Ибо расслабился и почти задремал на его плече. — Я люблю тебя. Прости, — шепнул Юньлун. Можно было продолжать делать вид, что он спит, но Ибо открыл глаза. — Я влюбился в тебя на Бали, — он положил руку на затылок Юньлуна, чтобы не дать отвернуться, и негромко, но четко договорил. — Без связи, сцепки и всего остального. В тебя. Не в запах, не в твой тип. И если ты думаешь, что я так просто сдамся, то нет. Мне надо будет завтра съездить в офис на пару часов, а потом я вернусь. Вы же дождетесь меня? — Дождемся, — Юньлун наконец улыбнулся. Ибо довольно вздохнул, снова устроился на его плече и расслабился. Дремал он все равно чутко и, как только за спиной прогнулся матрас, потянул Аянгу к себе. — Гэ, ближе, вот так, — прижал к себе руку Аянги, потерся щекой о плечо Юньлуна. Теперь можно было спать по-настоящему. Под одеялом между Юньлуном и Аянгой было жарко, но Ибо проснулся не от этого. В просветах между шторами было еще совсем темно, стоящий член ныл и между ног было влажно. Не как в течку, но с двух сторон его грели объятия, окутывал знакомый запах, не завестись было сложно. И глупо смываться в ванную подрочить после всего, что уже было. — Что ты? — Аянга проснулся от его возни. — Гэ, — он обернулся и быстро поцеловал в плечо, приподнялся на локте. — Юньлун. Я знаю, что ночь, но… Я хочу. Сейчас. С вами. Он выгнулся, скидывая с себя одеяло, в темноте все равно ничего не было видно. Аянга судорожно вздохнул. — Что? — изумленно переспросил Юньлун. Ибо нашарил его ладонь, потянул вниз, между ног, и повторил: — Хочу вас. Гэгэ, дай руку. — Ты уверен? В смысле ты уверен, что тебе будет нормально? — Аянга тоже приподнялся. — Да. Мы же вместе, — теперь Ибо знал, что все делает правильно, теперь ему было хорошо еще до того, как он отпустил руки Аянги и Далуна, чтобы они сами делали все, что захотят. Он не гадал, кто из них гладит снаружи и растирает смазку по члену, а кто пробирается глубже. Просто потерялся в жарких объятиях, жадных поцелуях и очнулся, только когда Аянга повернул его спиной и вошел. Ибо застонал в губы Юньлуну, подался ближе к нему от толчка, закинул ногу на бедро. Юньлун дрочил ему и терся членом об него и, кажется, еще об Аянгу между разведенных ног Ибо. Кто бы мог подумать, что принадлежать и забирать, сколько способен взять, может быть так приятно. Не унизительно, не стыдно — хорошо и правильно. Яркая болезненная вспышка пронзила шею. Ибо вскрикнул, дернулся, но Аянга держал его крепко. — Гэгэ, что… — Ибо выдохнул и запоздало сообразил, что нет, это не метка, но сильный укус все равно ощутимо заныл. Аянга уже зализывал, кожа постепенно немела и боль отступала. Они еще никогда не были так близки к этому шагу, который наконец объединил бы их. И навсегда отрезал от них Юньлуна. Ибо всем сердцем и телом хотел, чтобы это завершилось, но разум уже затапливал страх. Только не сейчас, не при Юньлуне. Ибо привык верить в силу воли Аянги, но что если она даст сбой до того, как они найдут выход?! *** Аянга не мог ручаться за Ибо, но он сам думал вовсе не о пользе для здоровья, когда почти не разлучался с Ибо все выходные. Связь не предписывала им ужинать вместе и смотреть кино. Просто Аянге этого хотелось. До последних времен его сердце безраздельно принадлежало Далуну. И это все ещё было так, но Аянга не заметил, как близко оказалась опасная грань. Может быть, он уже на этой грани, сложно различить инстинкты альфы и нежность влюбленного, возбуждение связи и желание ласки. Наверное, стоило встречаться реже. Не каждый день или через день, даже если очень хочется. Если ничего не случится, если с Ибо все будет в порядке. Почему связь существует тысячи лет, но люди все еще знают о ней так мало?! Аянга держался. Он мог бы отказаться от части дел и выкроить время для встречи или заночевать вместе. Но он четыре дня подряд наступал на себя и почти честно говорил, что очень много дел, Ибо вздыхал и соглашался. Аянга был уверен, что Далун приедет прямо к Ибо, и пообещал себе не мешать. После того, как он провел с Ибо все выходные, это было меньшее, что он мог сделать. Ибо на съемках был замотанным и недовольным. Аянга уже ни в чем не был уверен, но пора было отпустить Ибо навстречу вечеру — и Далуну. Вместо того, чтобы поехать домой и отдохнуть перед новым сложным днем, Аянга долго сидел в машине и изучал карту, выбирая парк или кафе поближе к дому Ибо. Это была глупость, которой он не позволял себе ни в студенческие годы, ни во время расставания с Юньлуном, — кружить вокруг дома, стоять под окнами, как фанат. Ибо должно было претить такое поведение. Аянга скорее завязал бы себя в узел, чем начал бы сталкерить, но может же он поехать куда-нибудь поужинать, и что теперь, если выбранное место окажется возле дома Ибо? Он не ревновал, но само знание, что Далун и Ибо сейчас вместе, что они соскучились друг по другу, навевало тоску. И пока Аянга пытался ее побороть, позвонил Далун. Аянга знал, что Далун любит Ибо и никогда не причинит ему зла, но гнев перекрыл доводы разума. Аянга всю неделю старался держаться на расстоянии от Ибо не затем, чтобы ему снова было плохо! У Далуна очень выразительные глаза и улыбка, а еще выразительнее ее отсутствие. Далун смотрел на него поверх головы Ибо, когда они снова сидели на диване, не с гневом, а с болью и чем-то вроде сочувствия. Ибо упрямо держался за них обоих, а они почему-то позволяли ему все, что Ибо считал нужным: остаться вместе, ужинать, ночевать втроем. Когда Аянга пришел из ванной, Ибо дремал под одеялом с Далуном вместо подушки. Неделю назад Ибо точно так же спал в этой постели на его плече. Такие моменты все еще выбивали из колеи, и Аянга пока не знал, как к ним относиться. В отеле было много чего — но не так. В этот раз получилось намного ближе друг к другу, практически втроем. Может, это ударило в голову, может, то, что Аянге чуть не каждую ночь снился Ибо, — он сжал зубами кожу, как уже делал раньше, еще бы совсем чуть-чуть… Даже в темноте Аянга почувствовал, что Далун смотрит на него. Далун все уловил по движениям и звукам. — Извини, баобэй, больше не буду так, — Аянга тщательно зализывал укус, уже жалея о сделанном. — Ты живой? — Да, — Ибо потянулся и вздохнул. Аянга осторожно повел ладонью по их телам, нашел руку Далуна и положил свою поверх. Далун не попытался сбросить и даже сжал в ответ, но промолчал. Он не был связан сцепкой и мог уйти в душ, но оставался с ними. Аянга ждал, пока Ибо захочет подняться, но Ибо вскоре сладко зевнул, сдвинулся удобнее и расслабился. Аянга не заметил, как сам провалился в сон, так и не отпустив руку Далуна. Ибо выкарабкался из объятий выключить будильник. Аянга еще не успел как следует открыть глаза, а Ибо уже снова зарылся между ним и Далуном. — Баобэй, — негромко позвал Аянга через пару минут. — Не хочу вставать, — Ибо потянул на себя их руки и завернулся в двойное объятие. — Надо, — мягко присоединился Юньлун с другой стороны. — Обнимите меня еще раз, — вздохнул Ибо, обнял сам и вылез из постели, на ходу поднял одежду и отправился в душ. Аянга поднялся следом и так же быстро отправился на кухню, пока взъерошенный Юньлун еще только сел. — Гэ, зайди, пожалуйста, — позвал Ибо из ванной и, когда Аянга заглянул, оттянул ворот футболки. — Ноет. Аянга зализывал укус, снова раскаиваясь в своем порыве. Оставалось только смягчать и исправлять последствия. Природа дала средства для этого, а люди потом объяснили их, как смогли. Как в сказке о красавице, пробуждающейся от поцелуя — за века сказка утратила детали, но это правда, что ласки альфы могут помочь омеге. Попутно он пощупал лоб Ибо. — Температура вроде нормальная? Если будет плохо, звони сразу! — Хорошо. А еще лучше будет, если ты не будешь все время занят, — Ибо почти не упрекал, но мог бы. Аянга чувствовал себя полным дураком: всего этого могло не быть, если бы он не пытался всю неделю избегать Ибо. И все потому, что его мучила совесть перед Далуном, а в итоге плохо было и Ибо, и Далуну. Аянга читал, что альфе с омегой не просто полезно — необходимо быть вместе, но все никак не мог привыкнуть, что это выражается так наглядно, прямо и сильно. Надо было думать не о абстрактных моральных конструкциях, а о благополучии своего омеги. — Жаль, нельзя взять тебя с собой как обезболивающее, — Ибо улыбнулся. — Прости, баобэй. Я буду осторожнее, — хмуро пообещал Аянга. Далун тоже поднялся и теперь готовил кофе. Пока Ибо был с ними, можно было заняться завтраком и не смотреть друг на друга. Дай воду, пожалуйста, передай мне вилку, спасибо, — это отвлекало. Ибо снова взял с них обещание дождаться, поцеловал Юньлуна. Аянга проводил его до двери, и уже на пороге Ибо на цыпочках потянулся к нему. — Ведите себя хорошо, — громко напомнил Ибо на прощание. — Я скоро буду. — У тебя случайно нет сигарет? — Юньлун не обернулся, когда Аянга вернулся в комнату. — Не помню, сейчас проверю, — Аянга принес сигареты и зажигалку. Юньлун молча тоже встал к форточке и подкурил. *** — Так и будем молчать до вечера? — Гацзи первым не выдержал, потушил окурок и развернулся. — А что я могу сказать, — Юньлун пожал плечами. — От меня сейчас ничего не зависит. Гацзи смерил его красноречивым взглядом. — Хорошо, тогда я скажу. Я спрашивал у врачей. Никто не возьмется исправить это все. Может, если бы Ибо был младше, но сейчас… — Я знаю. — И я спал с Ибо на той неделе. И не только ради связи, и не потому, что ему без этого плохо. Я этого хотел. И хочу, и мне не стыдно, — Гацзи так же говорил и смотрел, когда они в последний раз объяснялись при уходе Юньлуна: коротко, жестко, прямо. Такие похожие интонации и совершенно другие слова. — Все это было. Но ты нужен Ибо. — А тебе? — А ты как думаешь? — Гацзи злился, а Юньлуну одновременно хотелось или взорваться, может быть, даже ударить, как когда-то в юности, или поцеловать так, чтоб стало так же больно, как от резких слов. — Я могу предположить, что тебя просто мучает совесть, — Юньлун с запозданием прикусил язык и хотел было извиниться. Это говорила обида за вчерашнее, за все случившееся, но было поздно. — Если бы я тебя не любил, — Гацзи подошел вплотную и говорил очень тихо и ровно. — Если бы не это, тебя бы сейчас здесь не было. От злости свело челюсть. Вот значит как! — Если бы я тебя не попросил, тебя бы тоже здесь не было. Ты хотел укусить Ибо ночью? Оставить метку? Серьезно? Почему не сделал на прошлой неделе? Ждал зрителей? — собственные слова раздували опасное пламя глубоко внутри. — Что ты хочешь от меня услышать? Что я должен сказать? Я не знал, как это работает! Какая разница, кто кому нужен, если связь все делает по-своему! — он оттолкнул Гацзи. Все их прежние ссоры в сравнении с этим теперь казались пустяками. — Если бы я хотел… если бы я позволил себе его укусить, я бы это сделал! Не вчера, раньше! Если бы хотел забрать. Ты даже не понимаешь, о чем ты говоришь, — Аянга решительно шагнул вперед и сгреб ткань на груди Юньлуна. — Не понимаешь, что это такое! Я простил Ибо тебя! Тебя, понимаешь! Если ты все знаешь, скажи мне, что делать?! Если я не буду видеться с Ибо, ему будет плохо, если я с ним, я хочу оставить метку! Скажи мне, как надо?! — Чего я действительно не понимаю, так это почему вы не даете мне уйти, — во рту стало горько, Юньлун поморщился. Даже если Гацзи не хотел забирать Ибо, он это уже сделал. — Ты прав, я не понимаю, что это такое, и не знаю, как надо, но я не железный, чтобы это терпеть и делать вид, что все в порядке. Да, я сам тебя попросил и сам теперь остался за бортом. — Далун, скажи мне честно только одно, — Гацзи отпустил сжатую в кулаках ткань и положил ладони ему на грудь. — Если бы ты был в Пекине тогда и успел вовремя, ты бы сейчас хоть на минуту помнил бы обо мне? Юньлун с трудом заставил себя не отводить взгляд, потому что они знали ответ. Все, кроме Ибо, ушло бы на второй план. — Ты бы навсегда остался для меня тем, кем был, — но Ибо бы стал тем, кто нужен. — Был, — вздохнул Гацзи. — Ты сам это сказал. Юньлун отвел все-таки взгляд. — Мы не о том говорим, — таким мягким интонациям всегда трудно было противостоять. Ладони легли теперь на плечи, словно Гацзи пытался его удержать. — Далун, когда ты приехал в отель и говорил, что любишь, почему ты это сказал? Сколько в этом было правды? Если тебе будет лучше без нас… Да, я веду себя как эгоист, но я достаточно пожил без тебя, чтобы понять, как это. И я не хочу, чтобы ты уходил, потому что как бы там ни было со связью, я знаю, что там, где ты, будет пустота, если не будет тебя. Будет дыра. Я так не хочу, — Гацзи опускал голову, пока говорил, чем дальше, тем тише, через силу, и сжимал пальцы на плечах. — Потому что так и есть. Мне не будет лучше без вас! Но как ты себе это представляешь? Чем раньше мы с тобой примем решение, как взрослые люди, тем… Это тебе сейчас так кажется. Не будет дыры, — Юньлун был уверен, что связь заполнит все. Из Гацзи выйдет отличный, правильный альфа, а ему самому не обязательно получать чье-то разрешение. Не надо ждать, что тебя отпустят, надо просто делать. Будет сложно, больно, но он это заслужил. Если Гацзи справился, то и у него получится. — Не мы с тобой. У Ибо, знаешь ли, тоже есть свое мнение. И характер, — Гацзи усмехнулся. — Он имеет право принимать решение, которое напрямую касается его. Ты помнишь нас в его возрасте? Помнишь, что мы обещали друг другу, когда нас все пугали, что альфы не могут быть вместе? Юньлун помнил. Тогда им море было по колено и они долго опровергали чужие мнения, но Ибо все же появился в их жизни. — Ты так говоришь, потому что у Ибо пока нет метки. — Я верю в нас больше, чем ты. Пока что мы были правы во всем, чего тогда хотели, и про что нам говорили, что так нельзя. С учебой, с мюзиклами, с нами самими. — И сейчас мы именно в том, насчет чего нас предупреждали, — Юньлун покачал головой. У него сложный характер, у Гацзи горячий нрав, как они умудрялись столько лет уживаться вместе? — Мне всё сказали врачи еще в тот день, когда я вышел из номера, — Юньлун не выдержал, положил руку на плечо Гацзи, наклонился и уткнулся в него. Так всегда было проще принимать сложные решения. — Ты говоришь, как моя бабушка, — хмыкнул Аянга. — После того, как столько врачей не смогли вовремя распознать тип Ибо… Они могли ошибиться еще раз. Если даже врачи ошибались с типом, не нужно быть медиком, чтобы понимать, что связь не получится игнорировать. Они не могли зависнуть на этой стадии, чтобы у Юньлуна сохранялась возможность приближаться к обоим. Ибо молод и здоров, но как долго он вытянет при его режиме, стрессе и температуре, которая без метки падает, только если Гацзи рядом? Врачи могут допускать ошибки, но прощает ли их связь? — Я люблю вас, — наверное, это был последний шанс это сказать. — Когда ушел, я просто не понимал, как разорваться, как вернуться к тебе после того, что я сделал. Мне казалось, так будет лучше. Честнее. Что ты не простишь меня. Я даже не мог извиниться и пообещать, что этого не повторится, потому что… я не мог остановиться. — Я понимаю, — глухо ответил Аянга. — Теперь понимаю. Я не могу видеть спокойно, когда Ибо плохо. Если это из-за меня, хочется биться головой о стену. Если это из-за кого-то еще… Далун, представь себе, если бы связь была двойной, одинаковой по силе. Ты говоришь, что любишь. Но ты уже выбрал однажды при прочих равных, и да, я ревную и боюсь, что так будет снова. Боюсь, что не буду тебе нужен без Ибо, и мне трудно, когда я вижу, как он тянется к тебе, как вы близки, — Аянга перевел дыхание. — Я никогда не хотел сделать тебе больно. Прости. — Прости, — повторил Юньлун. — Ты его альфа. Он тянется ко мне только потому, что ему стыдно. — Может быть, и мне стыдно, — прошептал Гацзи и обнял крепче. — Но дело не в том. И если бы Ибо слышал, что тянется к тебе только поэтому, он бы сейчас очень обиделся. — Откуда ты знаешь, — машинально усмехнулся Юньлун. — Я с ним работал, — серьезно ответил Аянга. — Достаточно, чтобы убедиться, что он упрямый, вредный и до последнего будет настаивать на своем, — и быстро улыбнулся. Юньлун не мог не улыбнуться тоже. — Поцелуй меня, — шепотом попросил Гацзи. — Поцелуй и скажи потом, если сможешь, что все еще собираешься уйти. Юньлун замер в наклоне, в миге до поцелуя. Гацзи поцеловал его сам, и Юньлун провалился с головой. Он помнил ширину этих плеч в объятиях, помнил вкус губ, по которым не переставал скучать. Помнил все, от первого поцелуя до Монголии; тайные поцелуи за кулисами и за дверями вечеринок и горячие наедине в постели; все, которые они дарили друг другу и никак не могли сосчитать, кто больше целовал. — Я люблю тебя, — Гацзи жадно глотнул воздух и прикрыл ему рот ладонью. — Я хочу тебя попросить. И пообещать. К тому времени, когда… когда все определится, я не буду уговаривать тебя быть рядом, если мы ничего не решим и не придумаем до того. Но не уходи, пока не началось? Подожди еще немного, пожалуйста, я не верю, что не может быть другого решения. Я не хочу тебя терять снова. Слова окончательно выбили землю из-под ног и воздух из легких. Юньлун спрятал лицо в ладонь Гацзи, зажмурился и долго молчал. Он попросил Гацзи о том, о чем нельзя было просить, теперь Гацзи просил его. Совсем не в духе Гацзи заставлять играть роль приглашенного ведущего до конца сезона, значит, он верил, что у них на самом деле есть шанс. Но никто не знает, когда случится следующая течка. Или гон. Юньлун тоже не знал, когда теперь выберется в Пекин со своим графиком и был более чем уверен, что в Шанхае не придется ждать гостей. Он переждет как-нибудь, возьмет больше репетиций, может, согласится на съемки в новом проекте. Меньше свободного времени — меньше тяжелых раздумий и самокопания. Каждый из них все равно сделает по-своему, скажет то, что другой захочет услышать, и это не будет ложью даже наполовину. — Я возвращаюсь завтра в Шанхай. Мне пора в театр, — напомнил Юньлун. Когда они встретятся в следующий раз, возможно, связь Гацзи с Ибо станет официальной не только по документам. Невозможно потерять того, кто тебе больше не принадлежит. Или того, кто навсегда останется в твоем сердце, потому чувство между вами крепче и глубже связи. — Я знаю. Только вернись. Пообещай, что вернешься. Я буду тебя очень ждать, и Ибо тоже, а если ты не приедешь, я сам найду тебя, — Гацзи не покупался так просто. — Хорошо, — Юньлун смог улыбнуться и крепко обнял. — Я люблю тебя. Юньлун еще постоял в обнимку, наслаждаясь теплом напоследок. Даже пустота, расползающаяся внутри, пока не ныла, заболит потом. Когда-нибудь Гацзи и Ибо скажут ему спасибо, а пока что только он тут оценивал ситуацию трезво и потому не хотел давать лишних обещаний. Это главное, что он мог для них сделать. И еще отыграть с улыбкой последний акт своей драмы, а на поклоны потом можно и не выходить. Гацзи недоверчиво посматривал на него и старался держаться ближе, обнимал за плечи, пока они смотрели телевизор и лениво переговаривались. Ибо спросил в чате, что заказать на ужин и обедали ли они. Юньлун написал «еще нет» и получил в ответ пять одинаковых гневных стикеров с анимированным драконом. «Вы же взрослые! — строчил Ибо. — Почему я отвлекаюсь от работы, думая о вас?! Я заказал ланч, скоро привезут». Доставка прибыла из синьцзянского ресторана: много мяса, жареный рис, овощи. — На ужин не хватит, — заметил Гацзи. — До того, как Ибо вернется, еще пара часов. Давай что-нибудь приготовим? Готовить вместе у них всегда получалось отлично: традиционные шуточки, кто более ленив, кто больше сделал, и быстрое понимание друг друга. Юньлун наслаждался возможностью вместе напевать, готовить ужин, переговариваться. Выбивало из колеи только то, что они были на кухне Ибо, и обстановка неотвратимо возвращала из былых ясных дней в суровую реальность. Ибо притащил огромный пакет продуктов, Юньлун тут же перехватил его, а Ибо нога об ногу сбросил свои знаменитые найки, быстро поцеловал и уткнулся в грудь Юньлуна. — Может, ты меня обнимешь? — Ибо улыбался слегка неуверенно. Юньлун погладил растрепанные волосы, а потом все-таки сгреб Ибо, прижал к себе, вдохнул, чтобы запомнить момент как можно лучше. — Юньлун, все в порядке? — тихо переспросил Ибо. — Да, конечно, — Юньлун спешно отпустил его и унес пакет. Всего лишь сутки. Надо продержаться совсем немного. Завтра в шесть вечера обратный рейс на Шанхай, чтобы не опоздать при дневном трафике, выехать в аэропорт придется около двух часов. Ибо поймал его наедине на кухне, но Юньлун был настороже и остановил, едва Ибо попытался заговорить о том, что было вчера. — Я все понимаю. Мы уже обсудили, не волнуйся. Гацзи просил подождать до следующей течки, — это же не обещание, просто пересказ слов. — Что вы обсудили? — подозрительно переспросил Ибо, но Юньлун наклонился к нему и долго, с чувством поцеловал. Отвлекающий маневр удался. Они ужинали, болтали о новостях, о шоу Гацзи и Ибо, о рейтингах других участников, потом отыграли несколько партий в приставку. — Вы мне поддаетесь, — Ибо возмущенно размахивал джойстиком. — Так нечестно! — Прости, мы слишком старые, — засмеялся Юньлун. Ибо сердито уставился на него и вздохнул. Вечер завершился спокойно, а в постели Юньлун после нескольких долгих поцелуев сделал вид, что дремлет. Аянга с Ибо ещё пошептались немного и тоже притихли. Утром Юньлун поспешил подняться и, пока готовили завтрак, а потом сидели вместе за столом, украдкой наблюдал. Когда-то он сам обмолвился, что Аянга с Ибо могли бы поладить. Ибо тогда спорил, но так и вышло. Связь только ускорила сближение, Юньлун нисколько не сомневался, что им будет хорошо вдвоем. Когда Ибо предложил заняться обедом, Юньлун отговорился необходимостью собраться на самолёт. Полка с вещами пустела, а сумка наполнялась. Юньлун задумался и оставил футболку, в которой Ибо любил спать. Захочет — выбросит сам. Лев, которого Юньлун подарил Ибо на Бали, стоял на полке в гостиной, чуть-чуть в стороне от остальных мелочей, и рядом с ним — коробочка с кольцом. Ибо всегда убирал его, если не мог надеть. Юньлун оставил ключи от квартиры возле льва, так, чтобы не бросились в глаза. При уборке найдутся. Гацзи с Ибо постарались, обед был вкусным, хоть у Юньлуна и не было аппетита. — Когда ты теперь прилетишь? — Ибо заглянул в глаза. Юньлун старался запомнить как можно лучше его улыбку, свет, все это, пока они ещё могли втроём сидеть за одним столом. — Не знаю, работы будет много, — это правда, очень-очень много работы, чтобы не думать больше ни о чём. Ибо открыл было рот, но Юньлун погладил его по руке. — Мы будем очень ждать, — Ибо насупился, но Юньлун улыбнулся ему. — Надо вызывать машину, чтобы не опоздать, — Юньлун заранее вынес сумку в коридор, чтобы никто не проверял вещи в последний момент. — Ещё рано. — Пробки, — напомнил Юньлун. Он уже уходил, оставляя их в номере. Тогда в душе теплилась надежда, сейчас была только пустота. — Пожалуйста, береги его, — у двери Юньлун улыбнулся Гацзи, уткнулся лбом в лоб и прикрыл глаза на несколько секунд; отстранился и обнял прильнувшего Ибо. «Я люблю тебя». «Люблю вас». Хорошо, что позвонил водитель: машина подъехала. — Что-то она потяжелела, — Ибо подхватил сумку, но Юньлун отобрал. — Это ты мало ел. — Ты ничего не забыл? — Ибо поймал за руку, когда Юньлун хотел открыть дверь, приподнялся и поцеловал. Невыносимо нежно, сладко, а когда он оторвался, Гацзи не дал перевести дух, поцеловал так, что Юньлун вздрогнул. — Я так опоздаю на рейс, — дыхание перехватывало то ли от тесных объятий с двух сторон, то ли от тоски и боли. — Возвращайся скорее, — попросил Ибо. Юньлуна ещё хватило на прощальную улыбку в ответ. *** Ибо смотрел в закрытую дверь и выглядел осиротевшим. — Гэгэ, я обидел его? — Что ты, — Аянга обнял Ибо и поцеловал в волосы. Если кто-то и обидел Далуна, то это он. — Что ты, баобэй. Мне бы тоже не хотелось уезжать. Они вернулись в гостиную. Ибо плюхнулся на диван и, когда Аянга сел рядом, улёгся ему на колени головой. — Останешься сегодня? — Конечно. Улыбнись мне? Все будет хорошо, а в следующее воскресенье мы с тобой поедем посмотреть дом. Ибо нехотя улыбнулся и защёлкал каналами. Аянга ерошил его волосы. Очень трудно выдавить из себя просьбу простить, когда собственная боль требует обвинять и продемонстрировать, кто здесь альфа. Но не время мерить, чья боль сильнее, Аянга высказался честно, как только мог, и Далун тоже сказал «прости», а он не бросается такими словами. Аянга знал, что Юньлун все переживает в себе глубоко и долго, что внешние эмоции могут разойтись, как круги на воде, но камень внутри останется. Он бы не удивился, если бы Далун хмурился или язвил весь вечер, это означало бы, что Далун принял все, что происходит, но ничего подобного не было. С другой стороны, торопить Далуна тоже было нельзя. Так что Аянга позволил себе порадоваться вечеру втроём. Не мог же Далун не чувствовать, что всем им лучше вместе?! Ибо дотянулся до телефона и показал Аянге чат. «Напиши, как сядешь в самолет». «И как приземлишься», — сообщения отправились одно за другим, но ответа не было. — Наверное, Юньлун поставил авиарежим, как только прошел посадку, — Аянга посмотрел на часы. — Он должен уже взлететь, выключит телефон и уснет. Ибо еще поворочался на коленях и наконец поднялся. — Гэ, давай лучше поиграем в приставку. — Давай. — Баобэй? — Аянга окликнул Ибо, застывшего столбом у полки с мелочами. Но вместо ответа Ибо рывком распахнул дверь в гардеробную. Аянга не знал, что там должно быть. Но Ибо стоял перед пустой нишей и держал в руках старую футболку Далуна так, как будто она была стеклянная. Аянга вздрогнул, когда что-то звякнуло об пол, но это выпала из руки Ибо связка ключей. Как всегда, в такие моменты казалось, что так не может быть, что надо что-то сделать или сказать, разбить неправильную картинку, и все снова станет как было, станет хорошо. Аянга знал, что такое необратимость. — Ибо, — голос перехватило. Ибо обернулся к нему, уткнулся в грудь и громко шмыгнул носом, потом ещё. Аянга сжал его в объятиях. — Дурак, какой же дурак, как можно было… — хрипло выдохнул он то ли про себя самого, то ли про Далуна. — Он решил, что… Что когда будет следующий раз, у тебя будет моя метка, и мы сами не захотим его видеть, — сдавленно выговорил он. — Не захотел ждать этого. Далун гордый и упрямый не хуже Ибо, но он не прав! — Почему вы ничего не сказали мне?! — Ибо поднял мокрое красное лицо и тряхнул Аянгу за плечи. — Почему решили без меня?! — Он пообещал мне, что вернется, — Аянга сжал зубы. — И сделал все по-своему, решил, что он меня перехитрит! Баобэй, он вернется сам или я его верну. Я тебе обещаю. — Если он так подумал, то не вернётся, — Ибо ссутулился. — Я сам виноват, я должен был поговорить! — Не надо, — Аянга снова привлек Ибо к себе. — Не ты. Когда Аянга наконец узнал, ради кого Юньлун захотел уйти, то всей душой желал, чтобы Ван Ибо нашел ещё кого-нибудь, а Юньлун понял, как это, когда ты остаёшься третьим лишним. Потом, всего пару месяцев назад, желал, чтобы Юньлун почему-нибудь ушел от Ибо так же резко и бесповоротно, как от него самого. Все сбылось, но ни капли радости от этого не было. Аянга признавал присутствие Далуна рядом с Ибо шаг за шагом. Каждый из них давался тяжело, с болью, с кровью сердца, и теперь, когда он готов был сделать то, о чем никогда в жизни не слышал, — дать другому альфе быть рядом со своим омегой! — Далун решил, что может так просто уйти?!