Дорога 99 поворотов

Когда Юньлун собирал вещи, он не сомневался, что время залечит раны и однажды он проснётся, не ощущая к Гацзи и Ибо прежних чувств. Ни любви, ни тоски — ничего. Юньлун был уверен, что Ибо перестанет писать, как только Гацзи оставит метку. Иногда он примерял на себя, так ли было плохо Аянге год назад — но Юньлун, по крайней мере, не писал ему каждый день. Если так работает карма, она воздала ему с лихвой. Юньлун хорошо умел переплавлять чувства в роли и даже любил играть на нерве, на грани, щедро добавлять накала там, где его не планировалось. Он и сейчас так делал, но это больше не помогало. После нескольких резких отказов говорить близкие друзья все как-то истолковали сами. Наверняка они упрекали Аянгу; когда-нибудь Юньлун объяснит, что сам виноват, но не сейчас. Раньше казалось, Ибо с ним целиком, полностью. Юньлун впал в романтику и почти поверил, что это навсегда. Он привык, что у Ибо другие цели и ценности, смирился с тем, что Ибо может намного больше, но все равно не мог и не хотел решать свои вопросы через него. Это и подвело. Если бы он взял билет на рейс до Чэнду сразу после звонка Гацзи, скандал был бы, но юристы Ибо улаживали и не такое. Но эта мысль пришла в голову намного позже, чем было нужно, и Юньлун тогда еще не понимал, о чем попросил. С таким же успехом он мог бы сразу попросить Гацзи заключить брак. Мама была настойчивее, чем Линфэй, и проницательнее, чем Литун, и догадалась почти обо всем — но не до конца. Когда-нибудь правду придется рассказать и ей, нельзя выставлять Гацзи виноватым. Пока что мама время от времени присылала продукты с курьером, удивительно угадывая, когда ему было лень это сделать самому, и пресекала попытки возмутиться. Юньлун досадовал, что алкоголь действовал на него слишком медленно, правда, можно было не закусывать. Перед спектаклями и репетициями он себе этого не позволял, но ограничения из-за эпидемии все еще действовали, и график был не таким плотным. В Шанхае в тон настроению лили дожди, и, когда Юньлун наконец впадал в пьяный сон, их шорох чудился ему и во сне. Ибо позвонил в такой же дождливый вечер, к счастью, Юньлун еще не отрубился. Он не хотел брать трубку, но Ибо никогда так настойчиво не звонил. Юньлун не простил бы себе, если бы из-за его молчания с Ибо что-то случилось. К счастью, Ибо его не видел, а Юньлун старался говорить поменьше. Да и что он мог сказать? Только то, что Ибо хотел услышать. И если бы он был трезв, он бы не записал потом сообщение для Гацзи. Утренний монолог Гацзи он даже не дослушал: в чудо он не верил лет с восьми, а голова и так раскалывалась. День удалось забить делами, а на следующий прямо на репетицию в театр явился нежданный гость. Юньлун видел этого человека всего раз в жизни, в том отеле, где ему объясняли, что Аюньга и Ван Ибо уже слишком много времени провели вместе. Что еще им от него надо? Юньлун не верил, что Ибо решил наконец сообщить через официальных лиц, что между ними все кончено. За ужином почти не ели ни он, ни собеседник. Юньлун слушал то, что уже знал: как важно для здоровья омеги поддерживать связь и вовремя закрепить ее. Молча он перебрал фотографии дома, который Гацзи снял, чтобы отдыхать там вместе с Ибо: большой, наверняка такой же уютный внутри, как и снаружи. Явно дорогой, Гацзи не поскупился — Ибо заслуживал лучшего из возможного. Из них двоих Гацзи больше протестовал против природы и связи, но Юньлун в глубине души всегда знал, что тот отлично справится с ролью альфы. Лучше, чем он сам; Гацзи никогда не поставит на первое место вместо семьи театр. — Чего вы от меня хотите? — Юньлун устал от намеков и недоговоренностей. — Мы хотим, чтобы вы не вмешивались. Не препятствовали оформлению официальной связи между ними. Мы понимаем, что это сложное решение, и хотели бы предложить вам компенсацию. Только в фильмах и на сцене Юньлун видел, чтобы в чьих-то руках появлялся чемодан, заполненный ровными стопками наличных. — Тут пятьсот ваней. Мы надеемся, этого достаточно, чтобы вы сохранили в тайне, что в разное время состояли в отношениях с Ван Ибо и Аюньгой, не давали никаких комментариев прессе и не пытались больше контактировать с ними. Чжэн Юньлун, вы мешаете, вы ведь понимаете? Вот тут договор. Оставьте подпись в знак подтверждения вашего согласия, возьмите деньги, отправляйтесь в отпуск. Развейтесь, отдохните… — Я не собираюсь мешать, — оборвал он. — И не буду ничего брать или подписывать. Извините, я забыл про важную встречу, мне пора. — Я вам настоятельно рекомендую подумать. — А я вам — не вмешиваться, — Юньлун надменно выпрямился и покинул ресторан. При иных обстоятельствах он бы посмеялся, что самый большой гонорар в жизни ему предложили за роль предателя, но было не смешно. Юньлун еле дождался выходных. Отвязаться от приглашений было трудно, Юньлун без зазрения совести соврал одним, что поедет с другими и наоборот. Аи тоже отпросилась повидаться в праздники с членами семьи. Юньлун с переезда в Шанхай не ощущал себя настолько одиноким, а в квартире копилась пыль и бутылки. Когда в замочной скважине повернулся ключ, Юньлун усомнился, не обсчитался ли в количестве выпитых стаканов, да и виски не абсент, чтобы ловить видения. — Я еще не напивался до галлюцинаций. — А мы тебе и не мерещимся, — Ибо быстро огляделся, обошел заставленный стол, сел рядом и потянулся обнять. — Юньлун, зачем ты так? Юньлун почти пожалел, что не сменил замки. Оказаться перед Ибо в таком состоянии было еще хуже, чем в прошлом году, но оттолкнуть его он не мог. — Мы не галлюцинация, а ты слишком пьян, чтобы нас выставить, так что даже не надейся, — Гацзи крепко взял его за плечи и потянул вверх. Юньлун пропустил момент, когда можно было воспротивиться, пока сомневался: может, это все-таки сон? — Умойся. Сможешь сам? Или помочь? — Гацзи включил в ванной холодную воду. Сбегать из собственной квартиры было некуда и не хотелось. Юньлун щедро плеснул холода в лицо, долго умывался. Гацзи стял за спиной и ждал, как раньше, когда они приводили друг друга в чувство после лишних возлияний. Пустые бутылки и переполненная пепельница уже исчезли со стола, в форточку веяло свежим воздухом. — Разве вы не уезжаете на выходные в ваш новый дом? — выбить огонек из зажигалки удалось только со второго раза. — Я ничего не буду подписывать, мне не нужны деньги, и никаких претензий я не собираюсь предъявлять. Я же все сказал вашим представителям, зачем вы приехали? — Что? — переспросил Ибо. — Кажется, ты все-таки допился до галлюцинаций. О чем ты?! — Аянга недовольно воззрился на него. Юньлун долго пил воду, закашлялся и снова закурил. — Что ты имел ввиду? — нетерпеливо переспросил Ибо — Гацзи, забери его и уезжайте. У меня не железные нервы. Знаешь, сколько стоит любить тебя? — Юньлун отбросил сигарету, провел обеими ладонями вдоль лица Ибо, обернулся к Гацзи. — И тебя, — Юньлун подхватил со стола последнюю бутылку, одним глотком допил то, что там еще плескалось на дне, и засмеялся. — Пять гребаных миллионов юаней. — Хватит, — Гацзи потянул его за руку и заставил сесть. — Далун, мы здесь. Не в Пекине, не в доме или квартире, мы здесь, у тебя, и не уедем, пока ты не протрезвеешь и мы не поговорим. Далун, я не дам, мы не дадим тебе больше принимать решения одному в том, что касается всех. Да, Ибо? И сейчас ты будешь снова пить воду и прощаться с виски, которое успел влить в себя, — Гацзи навис над ним с таким знакомым выражением лица а-ля староста, что Юньлун поморщился. — Я не хочу и не могу тебя таким видеть, Далун, как ты мог настолько в нас не верить? Гацзи всегда был упрям, как его любимые овцы. Юньлун не хотел слушать, что они там еще придумали, но был не в том состоянии, чтобы остановить. Ибо прижался к спине, от него было тепло, и Юньлун сдался на сегодняшний вечер. Гацзи стоял под дверью туалета, пока Юньлун не вывалился оттуда, умытый заново. В голове действительно прояснилось, но тело стало еще более неподатливым. — А теперь спать. Хорошо? — Гацзи не командовал, а просил, и Юньлун позволил увести себя в спальню, раздеть и уложить на подушку. Постель рядом прогнулась, Ибо так знакомо прижался к нему — и последние рубежи пали. Ибо снова лежал рядом, как будто ничего не было, и Юньлун судорожно обнял его. — Я так по тебе скучал, — Ибо потерся щекой о плечо. — Я тоже, — шепотом ответил Юньлун и зажмурился: под веки как будто насыпали песка. Он зря обмолвился про предложение агентства, но если Гацзи и Ибо приехали к нему, несмотря на многократные отказы, значит… Юньлун не должен был, не мог, не имел права надеяться, что все еще нужен им, но так хотел позволить себе надежды хоть на юань. *** — Я хотел отвезти в наш дом несколько наборов лего, но все забываю. И снова забуду, — улыбнулся Ибо, пока собирал сумку в Шанхай. — Мы потом наверстаем, — Аянга улыбнулся в ответ. Они не просили оформить билеты ни менеджера Ибо, ни Ли Хэн, все сделали сами: чем меньше людей знают, тем меньше риск, что поездка почему-нибудь сорвется. Неделя перед ней и так выдалась тяжелой, времени и сил по вечерам не оставалось совсем. Ибо не жаловался, он вообще никогда не жаловался на работу, но Аянга видел, с каким серым лицом он возвращался. В другом случае проще было бы ночевать по отдельности, но для них отдыхом было как раз спать, прижавшись друг другу, и отрывать минуты от сна хотя бы на самую краткую близость. В постели они оба забывали об усталости и брали друг от друга все, что могли. Потом Ибо, если не отключался сразу, вспоминал, что хочет есть, и только после ночного ужина они заново укладывались. Аянга старался, как мог: заказывал еду, подставлял плечо вместо подушки и ставил будильник чуть раньше, чтобы разбудить поцелуем, а не надоедливым звонком. Хорошо, что времени на разговоры было мало, потому что Аянга не собирался рассказывать о встрече с Артуром Чэнь. Найти удобное мероприятие оказалось совсем нетрудно, сложнее остаться один на один. Аянга улучил момент и понизил голос, чтобы никто больше не услышал. — Не подходи больше к Ван Ибо. Иначе тебе и отец не поможет. — Так это все-таки ты?! — вместо возмущения или испуга глаза Артура загорелись изумлением и любопытством. — Тогда почему ты его не укусишь? — Может, это у вас так делают. А у нас принято по-человечески. И вообще это не твое дело, я предупредил. — Я понял, — Артур ревниво усмехнулся. Аянга сделал вид, что не услышал брошенное в спину «от всех не убережешь». *** Аянга очень, очень редко видел Далуна в таком состоянии: небрежно собранные в хвост волосы, заросшие запавшие щеки, сильный запах виски и табака, неровные движения. Сердце дрогнуло от жалости и злости одновременно. Когда зажатый между ним и Ибо Далун наконец расслабился и мерно задышал, Аянга осторожно встал и вернулся в комнату. Он едва успел начать уборку, как из спальни вышел Ибо. — Ты бы отдыхал, баобэй, — Аянга привычно тронул губами его лоб. — Я тут наведу порядок и тоже лягу. — Давай я сложу вещи. Пока Ибо убирал все в шкаф и протирал пыль, Аянга с ожесточением мыл полы и посуду. — Были бы мы в общежитии, я бы ему устроил за такое, — усмехнулся он. — Ну вот, баобэй, а ты говорил, что в уборке бесполезен. — Мы больше не оставим его. Да? — Ибо заглянул в глаза. — Все будет хорошо, — Аянга устало потер лоб. Ибо быстро поцеловал, достал телефон, набрал менеджера и включил громкую связь. — Ты помнишь, что официально вообще не должен был услышать об этих деньгах? — осторожно предупредила менеджер, когда Ибо высказал все, что думал о стратегии своей компании. — И я не имею права с тобой это обсуждать. Я не хочу знать, где ты сейчас, но будь осторожнее. Ибо пообещал, попрощался и посмотрел на Аянгу ошарашенно и гневно. — Твое агентство тебя очень ценит, — Аянга усмехнулся. Кажется, он свои запасы возмущения исчерпал сперва в прошлые выходные, а потом при виде Далуна. Если за отказ от встреч с Ибо предложили такие деньги, сколько же на самом деле стоит их связь?! — Пять миллионов, мне никогда еще столько не платили. Ни за что. — У меня слов нет, — Ибо кипел гневом. — Я с тобой, — напомнил Аянга, и Ибо благодарно прильнул к нему. Они не включали свет в спальне, чтобы не разбудить Юньлуна, Аянга только краем глаза отметил, как Ибо даже в темноте быстро нашел в шкафу нужную футболку. Сон не шел. Ибо тоже возился и тихонько вздыхал с другой стороны от Юньлуна, пока не догадался протянуть руку к Аянге, погладить его по руке. Аянга улыбнулся в темноте, переплел пальцы, закрыл глаза и наконец заснул. От возни Далуна рядом он бы не проснулся, но Ибо немедленно подскочил: — Юньлун, ты куда?! — В туалет, — Далун улыбнулся Ибо. — Можно? — Мда, — Аянга ехидно оглядел его. — Душ и бритва тебе не помешают. Ибо, ты точно любишь это чудовище? Ладно, я на самом деле тоже. Далун скептически усмехнулся: такими шуточками его было не пробить. Далун прекрасно знал, что может привлечь внимание в любом виде, только Аянга хотел от него не блестящего владения образом, а правды, простой человеческой правды. Неужели после стольких лет они не могут поверить друг другу? Далун ушел-таки в ванную, а Ибо придвинулся ближе и зарылся лицом в плечо. — Ты отдохнул хоть немного, баобэй? — Аянга обнял его. — Все нормально, — не задумываясь, ответил Ибо. — Только хочу есть. Далун, судя по всему, в последние дни больше пил, чем ел, но Аянга все же обнаружил в холодильнике яйца, подсохший бекон и кое-какие овощи. Пока он готовил завтрак на скорую руку, Далун вернулся умытый и выбритый, мокрые волосы рассыпались по плечам. О вчерашнем напоминали только круги под глазами да настороженный взгляд. Следом ванную занял Ибо, а Далун немедленно ушел курить на балкон. Аянга сверлил взглядом его спину: если они ссорились, то громко и бурно, выплескивали друг на друга весь запал, а потом выдыхались и мирились. Наедине они, может быть, и сейчас бы так сделали, но Аянге казалось, что привычную для них ссору Ибо может воспринять болезненно. Поэтому сейчас вместо попыток заговорить он молча накрывал стол на троих и смотрел сквозь стекло, как Далун отводит руку с сигаретой и сдувает пепел, а ветер пушит подсохшие волосы. Ибо умылся с рекордной скоростью, прижался плечом на ходу и выглянул на балкон. — Юньлун? Едва Юньлун сел, как Ибо демонстративно задвинул два лишних стула, переложил все со своей тарелки на тарелку Юньлуна и улыбнулся. — Поделишься? Аянга насладился выражением лица Юньлуна, усмехнулся про себя и напомнил: — Я вообще-то еще не умывался. Я быстро, — вряд ли Юньлун сможет злиться на Ибо, да и игнорировать, когда Ибо требует внимания, не получится. К его возвращению Ибо действительно умудрился устроиться на коленях Юньлуна на шатком стуле так, будто это была самая естественная поза. И Аянга видел, как осторожно и крепко его придерживает Далун. Аянга порадовался, что успел перехватить несколько кусков, пока готовил, потому что не прошло и пяти минут, как Ибо не вытерпел и отложил вилку: — Так вот, — Ибо вопросительно и серьезно посмотрел на него, дождался кивка и обернулся к Далуну. — Юньлун, мы можем втроем. То есть, мы можем попробовать. Ибо торопился, волновался и сбивался. Аянга положил ему руку на плечо, посмотрел прямо в глаза Далуну и четко, медленно договорил: — Двойная связь бывает. Так можно. — Втроем нам ведь будет лучше, — быстро добавил Ибо. — Вместе. — Подождите, — перебил Юньлун. — По порядку. Доктор сказал, что так можно? Хорошо, а теперь давайте на минуту представим, что у нас все получилось. Как быть с агентством Ибо? С фанатами? С общественностью и репутацией? — Кажется, ты переобщался с чиновниками. Раньше нас это никогда не волновало, и у нас все получалось. Далун, так можно. Это не более запретно, чем то, как мы жили раньше. — Раньше мы не объявляли всему миру, что встречаемся, живем вместе… что там еще подразумевает под собой связь? То, что не более запретно, не менее запутанно. И мы никогда не афишировали это. Не демонстрировали перед всеми. — Правда? — Аянга усмехнулся. — Ты серьезно думаешь, что люди все еще не поняли? Я тебе давно говорю, читай соцсети, — они разве что не признавались в любви при всех. До того дня, когда объяснились под дверью номера, правда, публика тогда была ограниченная. — И, если сравнивать шансы по реальности, я бы поставил на сейчас, — Аянга не хуже Далуна понимал риски, но его несло, как подхваченного ветром, и уже нельзя было остановиться в попытке переломить ситуацию. — Мы справимся, Юньлун. У вас нет контрактов, запрещающих отношения, в моем тоже не было ни слова об этом. Если интернет забурлит, просто не читай, что пишут. Мы не нарушим ни один из существующих законов. Связь официальная, если есть метка, неважно, одна она или две, никто не сможет это оспорить, — уверенно подтвердил Ибо и злорадно добавил. — А моему агентству придется найти способ преподнести новость так, чтобы все остались довольны. Аянга тоже думал, что злорадство Ибо оправданно после попытки подкупа за их спинами, но с улыбкой покачал головой. — Юньлун, давай попробуем. Пожалуйста, — тихо попросил Ибо и погладил Далуна по щеке. — Мы уже пробовали, и что из этого вышло? — брови Юньлуна заломились, а глаза потемнели ещё больше. — Нет, мы не пробовали так, — Ибо, развернулся к нему всем телом и поцеловал. Аянга видел и ощущал, как Далун тает от поцелуя, выждал немного, потом поднялся, обнял их обоих и тоже прикоснулся губами к губам. — Ладно, — Юньлун скептически нахмурился. — Что от меня требуется? — Для начала, — Аянга глубоко вздохнул и выговорил давно накипевшее. — Я, знаешь, уже почти привык к твоим уходам, я переживу. Но я хочу, чтобы ты извинился хотя бы перед Ибо, потому что ты сделал ему больно. Очень больно. — Гэ, не надо, — Ибо поднял голову, но Аянга сейчас смотрел только на Юньлуна. — Ты ведь не понимаешь, чего мне это стоило, — Юньлун упёрся в него взглядом в ответ. — Откуда ты знаешь, что я понимаю, а что нет? Он знал, что может сказать Далун, но еще он помнил, с каким лицом Ибо стоял и держал в руках единственную оставшуюся футболку, как горько шептал, что его еще никто никогда не бросал. Какой тяжелой и сумрачной была неделя, когда отсутствие Далуна легло между ними, как трещина. — Может, ты тогда тоже извинишься? Я ушел, потому что это было правильно. Если бы ты тогда довел дело до конца и оставил метку, ты бы сам выгнал меня потом. Зачем тебе это все теперь, зачем вам?! Ибо, да не держись за меня так, ты же меня сейчас придушишь, — Юньлун шевельнул плечом. Аянга готов был вспыхнуть, как хворост, в который попала молния, и уже набрал воздуха в грудь. Он много мог бы сказать Далуну: например, что если начать считать, то не хочет ли Далун сам извиниться за свой первый уход; или напомнить, кто именно попросил его остаться с Ибо. Он прикусил язык в последний момент, выпрямился и скрестил руки на груди. — Я не могу извиниться за то, о чем ты просишь, потому что не жалею о связи и не могу жалеть. Но я никогда не хотел причинить тебе боль. За это — прости, — от его слов Ибо ссутулился и уткнулся лицом в Далуна, но с Ибо Аянга поговорит позже. После недолгой тишины Далун обнял Ибо и зарылся в его волосы. Аянга больше угадал, чем услышал «прости», а Ибо шумно вздохнул и прижался. — Так как мы не пробовали? — Юньлун поднял голову и усмехнулся. — Я не могу спорить с вами обоими сразу. Ибо недовольно ткнул его под рёбра и поднялся, не отпуская руки. — Не здесь, — он кивнул на стол с тарелками, взял Аянгу за руку и быстро, смущённо улыбнулся. — На кровати будет удобнее.