Дорога 99 поворотов

На тридцать третьем году жизни Юньлун наконец познал истину: все относительно. Каких-то года полтора назад ему казалось, что для полного счастья достаточно дождаться конца карантина, сыграть в выдающемся спектакле выдающуюся роль, открыто встречаться с Ибо и к тому же помириться с Гацзи. Два пункта из трёх граничили с недостижимостью, но тем слаще мечталось. Небеса извернулись и выдали настолько редкий расклад, что он граничил с подтасовкой. Теперь у Юньлуна было все и даже больше: театр, Ибо, Гацзи, слава, деньги, дом, и тут он убедился, что счастье — процесс, а не результат, а всякий процесс рано или поздно сменяется другим. Нет, Юньлун был очень счастлив, когда ставил подпись под документом о браке и когда играл во «Франкенштейне», когда они с Ибо и Гацзи пили чай на качелях или валялись в постели. Прекрасных моментов было много, но в ожидаемую константу довольство жизнью так и не перешло. На внешние причины, вроде третьей подряд отмены концерта из-за карантинов или проигрыша любимой Хорватии, он повлиять не мог, но были и причины личные. Аянга после свадьбы регулярно, как по расписанию, принялся доставать его вопросами о переезде. Ибо спрашивал реже, но смотрел куда более выразительно. Юньлун любил их и любил приезжать к ним, его узнавали на регистрации в аэропорту и пропускали, не глядя в паспорт; и их общий дом он тоже любил, но не все было так просто. Аянга понимал или хотя бы делал вид, что понимает, нежелание Юньлуна срываться с места без подготовки. Говоря проще, Юньлун просто пригрелся в Шанхайском театре, как кот в теплом месте, привык к эксклюзивным контрактам и что его мнение и видение принимают во внимание, — и потому браковал предложения от пекинских театров, хотя лет пять назад они бы его вполне устроили. Об этом ещё можно было поговорить с Гацзи, хотя тот считал, что Юньлун просто заелся. Но были и другие моменты, о которых Юньлун не говорил ни с ним, ни с Ибо, ни с Линфэем — ни с кем. Приезд всегда был праздником и радостью, но Юньлун сильно подозревал, что если праздник станет обыденностью, то радости в нем тоже поубавится. Поэтому он терпел, глотал таблетки, тянул кота за хвост и не хотел думать, как и когда все может измениться. На таблетках Юньлуну хватало одного-двух дней в неделю вместе — по крайней мере, если занимать вечера репетициями до упора и спать потом без задних ног. Ибо тоже был занят, и у него рядом был Гацзи, так что вроде бы все уравновешивалось. Юньлун не собирался жить так вечно — нет, только пока не разберётся сам с собой. Когда-нибудь. Зато Юньлун вдруг обнаружил, что после свадьбы ему стало проще общаться по душам с собственными родителями, хотя мамины комментарии были все такими же точными и острыми. А может, дело было не в свадьбе, просто он повзрослел за то время, пока был с Ибо? Как бы там ни было, в сентябре мама приезжала в Шанхай и они проговорили до позднего вечера. — Гацзи звонит чаще тебя, — шутливо упрекнула она. — Хотя занят не меньше. — Мама, ты же знаешь, если я не звоню, значит, все в порядке, я работаю. Мама засмеялась и поерошила ему волосы — в последние лет десять ей для этого приходилось вставать на цыпочки. — На день рождения Гацзи мы с отцом приедем в Пекин. Юньлун, не делай такие глаза, в отель, а не к вам. — Неправда, я не делал никакие глаза, — иррационально стало приятно, что мама сказала «к вам», хотя Юньлун бывал в Пекине от силы раз в неделю и в аренде дома не участвовал. То есть все было немного не так, но пока об этом почти никто не знал. Юньлун поколебался и решился признаться. — Только не говори Гацзи пока что. И Ибо тоже. Вдруг владелец дома захотел бы его продать, или перестроить, или... В общем, я его купил. Перед свадьбой, в подарок им и себе самому. По секрету, Ли Хэн помогла. Мама помолчала, разглядывая его, и улыбнулась — как-то так, будто Юньлун все ещё был ростом ей до плеча. — Ты всегда так делаешь. Юньлун смущённо улыбнулся. В этом они с Гацзи всегда различались: Гацзи дарить любил и делал это громко, масштабно, ярко: не ради хвастовства, а просто не умел иначе. Юньлун тоже не скупился для дорогих людей, но чем больше был подарок, тем незаметнее старался его вручить или вообще делал вид, что все так и было. Гацзи считал, что это от гордости, Линфэй — что от вредности, а Ибо никак не комментировал, просто повисал на шее и лез целоваться. — Так что там все теперь наше. Ну, если заводить детей, то будет тесновато, — вскинувшиеся мамины брови заставили кашлянуть. — Почему бы и нет? Это же вы должны хотеть внуков и торопить меня, — попытался пошутить он. — Мне тридцать два, в конце концов. — А толку-то, — мама улыбнулась. *** Вот только что была свадьба — и вот уже Юньлун приехал в середине октября на целых два выходных, потому что потом Ибо надолго отправлялся в Хэндянь на съёмки дорамы. Они договорились, что Юньлун с Гацзи будут приезжать к нему вместе или по отдельности, как получится, но перед этим хотелось побыть втроем. Дома. Все шло, как обычно, легко и счастливо, Юньлуна встретили горячими объятиями, и, как всегда, ужин отодвинулся, пока Ибо и Гацзи зажимали и целовали его с двух сторон, а он пытался не упустить ни секунды. Потом было ласковое ворчание Гацзи, что Юньлун совсем одичал и похудел со своим графиком. Ибо сказал, что не голоден, уселся позади, запустил руки под футболку, прижался к спине и дышал в шею, и Юньлун млел и знал, что все в его жизни именно так, как должно быть. День был прекрасен самой бесконечностью выбора: поваляться вместе, поиграть в баскетбол или даже сходить в ресторан. Юньлун жаловался, что забыл, когда просто так лежал на диване — в Шанхае был театр, в Пекине Ибо и Гацзи, — но жаловался не всерьез, и никто этому не верил. — Будешь лежать, когда поедем в отпуск, — пообещал Аянга. — Только не на Хайнань теперь! Юньлун фыркнул. Медовый месяц, то есть медовые дни, были прекрасны до того момента, когда они забрались в огромное джакузи, где сквозь прозрачное дно можно было наблюдать под собой океанскую жизнь. Юньлун и Ибо были в восторге, а Гацзи — в панике, как ни пытался это скрыть. Так что три дня после свадьбы они наслаждались курортом, а потом Юньлун с Ибо пошептались и взяли билеты на оставшиеся два в Монголию. На выходе на трап Аянга выглядел так, будто готов был целовать то ли их поочерёдно, то ли землю. В гостиной на столе уже валялись распечатки будущего сценария Ибо с подчеркнутыми репликами. Неожиданно после всех его последних военно-патриотических дорам эта оказалась скорее приключенческая, очередная из серии про затерянные гробницы. Ибо идея и роль нравились, но Гацзи делал неопределенное лицо и переводил тему. Юньлун знал, почему. Уже после согласия Ибо на съемки в кастинг утвердили и Артура Чэнь, на которого Гацзи до сих пор не мог смотреть спокойно. Юньлун подозревал, что между собой они обсуждали эту тему более бурно, но теперь Гацзи молчал и только в последний вечер перед отъездом Ибо на съемки ушел заниматься йогой. Юньлун валялся с книгой, а Ибо влез между ним и спинкой дивана. Как обычно в таких случаях, чтение продлилось не дольше пяти минут, Ибо завозился и прижался. — Что? — Юньлун улыбнулся ему. — Ничего, — Ибо переложил его руку с плеча на грудь, Юньлун погладил по груди, по щеке, а Ибо прихватил губами палец. — Юньлун, а тебе нормально? Гэ вот все равно злится, по-моему. — Если тебе нормально, то мне тоже, — Юньлун приподнял его, укладывая головой на грудь, и погладил едва заметный след метки на шее. — Твой запах сейчас слабо слышен чужим, а во всем остальном ты сам справишься, я знаю. Если тебя не напрягает, все в порядке. Ибо расплылся в улыбке и потерся о его плечо. *** Юньлун порадовался, что первые две недели съёмки у Ибо шли в студии. Он приехал бы к Ибо и в фургончик, конечно, но в отель было удобнее. «Я тебя встречу», — написал Ибо в общий чат, когда Юньлун сообщил время прилёта. «Это будет поздно, я доберусь до отеля сам, честное слово. Лучше отдыхай и жди меня». «Я соскучился, — Ибо поставил кислый стикер с самим собой. — И по гэгэ тоже». Аянга в этот момент был не в сети и ничего не ответил, но Юньлун улыбнулся и больше не стал спорить. День был длинным, а в самолёте Юньлун едва успел уснуть, как пошли на посадку. В ярком свете зала прибытия он остановился и заморгал, как ослепленная сова, и тут на него с разбега налетел Ибо. Раньше, когда он сам был крепче, а Ибо — тоньше, Юньлун легко подхватывал его на руки. Сейчас он пошатнулся от толчка, но обнял Ибо, сунулся носом в шею и замер на секунду-другую, вдыхая запах и тепло. — Отдыхал бы спокойно, я бы приехал, — ласково выговаривал он, не обращая внимания на любопытных. — Пойдем, машина ждёт, — Ибо потянул его за руку. — Юньлун, ты спишь, что ли? Или курить хочешь? Или кофе? На, держи, я взял, — Ибо всунул ему в руки стаканчик с кофе и отобрал сумку. — Пойдем. — Все хочу. Кофе, курить и тебя, — последнее Юньлун шепнул в самое ухо, выпрямился, поприветствовал охранников Ибо, и они наконец пошли по растущему человеческому коридору. — Да нормальный номер, кондиционер вроде барахлил, но я не заметил и все равно уже поправили, я тебе ещё потом расскажу, кстати, может, ты есть хочешь? — пока Юньлун мыл руки, Ибо прилип к нему по спины, и по этой скороговорке Юньлун угадывал, как он действительно соскучился. Сам Юньлун тянул свое нетерпение и ожидание, как пружину, до последнего, чтобы потом резко отпустить. — Не хочу. Потом, — пружина уже опасно подрагивала и стоило обернуться, как полетела обратно, толкнула друг к другу, губы к губам, сплела пальцы, спутала мысли. Хотелось просто, быстро, чтобы заполнить недельную пустоту, они даже не разделись до конца. — Укуси, — задыхаясь, зашептал Ибо и повернул голову, подставляя шею. — Видно будет? — Все равно. Юньлун сжал метку зубами, Ибо застонал и выгнулся, полез ему в штаны, сам себе мешая. Юньлун кое-как стянул штаны вместе с трусами, а Ибо направил член и снова застонал. Юньлун сдерживался до последнего, и на пороге сцепки стон вышел низким, почти рычанием, особенно когда Ибо сжался. Ибо в объятиях все ещё мелко вздрагивал, а Юньлун пытался отдышаться от обрушившегося и откатившегося оргазма. — Я соскучился. Очень. На следующей неделе приедем с Гацзи вместе. — Хорошо, — Ибо заулыбался и раскинул руки, потягиваясь. Сцепка ещё держала их, и Юньлун переплел ноги. — Пока мы здесь, а то потом уедем в горы, туда сложнее будет добираться. — Ну и что, доберёмся. Как тебе начало? — Ибо писал в общий чат каждый день, но Юньлун всегда предпочитал живые слова. — Все нормально, — Ибо повозился и сам притянул Юньлуна к себе, уткнулся лицом в шею. — Чжу-лаоши очень крутой актер. Я так и думал — мы же с гэгэ посмотрели несколько серий прошлых «Гробниц», — но он очень требовательный и хочет все идеально. Прямо как ты, — Ибо засмеялся ему в шею, и Юньлун тоже усмехнулся. — Я хочу, чтобы было все как надо, — лениво возразил он. Узел спадал, и теперь ужин был бы нелишним, но лежать с Ибо хотелось больше. — А остальное? — Артур нормальный. Он извинился в первый же день. — Да, ты писал. — Я не то что не злюсь, — Ибо приподнялся и посмотрел в глаза. — Но нам играть вместе целый сезон. На этой неделе все было спокойно. Играет он, если честно, даже лучше, чем я думал. — Ты все равно лучше, — Юньлун легонько пощекотал и прикрылся подушкой, когда Ибо набросился щекотать в ответ. — Я с тобой серьезно разговариваю, а ты! — Ибо сверкал в свете ночника глазами и зубами в улыбке, и взлохмаченные волосы смешно стояли дыбом. — Прости, я слушаю. — Да я все уже. А у тебя? — Линфэй тебе передает привет, — Юньлун снизу вверх смотрел на Ибо, все еще нависающего над ним на локтях, на четко обрисовавшиеся ключицы, на выступающий кадык и линию шеи. — А еще... — А? — напомнил о себе Ибо через полминуты. — Еще ты красивый, — Юньлун вернулся в реальность и уронил Ибо на себя, огладил обеими руками спину и задержал их на ягодицах. Даже он умудрялся редко, но метко наткнуться в сети на удивленные рассуждения: как они с Аянгой умудряются делить одного омегу? Если бы это кого-то действительно интересовало, Юньлун мог бы ответить: весь секрет был в том, что они его не делили. Ибо оставался самим собой, и между ним и Аянгой было что-то свое, во что не вмешивался Юньлун — точно так же, как Ибо не вмешивался в то, что было между Юньлуном и Аянгой только для них двоих. И все эти мелкие ниточки связей соединялись в их одну большую общую, и в такие моменты Юньлун начинал думать, не пора ли действительно перебраться в Пекин. Рядом с Ибо он ощущал нехватку близости еще сильнее и торопился наверстать за все прошлые и будущие разлуки сразу. — Юньлун, — Ибо поерзал на нем и промычал куда-то в плечо. — Что? — Просто. Хочу еще. Тебя. Можно, да? — Да, — Юньлун уже ощущал, как встает и твердеет член Ибо и был только за. — Смазка у тебя же есть? Я не взял. — Я купил, — Ибо фыркнул, приподнялся и поцеловал властно, крепко, сам прикусил шею. Юньлун расслабился и позволил ему вести, только остановил, когда Ибо хотел его перевернуть. — Хочу смотреть. Соскучился. — Я тебе могу звонить по видео хоть каждый день! — Ибо прятал довольную улыбку, но она все равно расползалась во весь рот. — Это не то, — Юньлун развел ноги и любовался крепкими плечами, четким профилем и всем телом Ибо, пока не прижмурился от удовольствия. Ибо знал, что делать, а Юньлун доверял ему и плавился в сладком ожидании большего. Ибо был осторожен, но не давал передышки, его язык кружил по животу и отвлекал от движений пальцев. Юньлун выдохнул пересохшими губами, Ибо услышал и снова навис над ним — такой сильный, взрослый, красивый и уверенный, что Юньлун задохнулся от любви и возбуждения и потянул его на себя. — Хватит, давай. Ибо еще поцеловал, крепко надавливая, и закинул ноги Юньлуна себе на плечи. Юньлун сам нетерпеливо толкнулся навстречу, не попал в ритм, Ибо сжал его бедра и так и держал, пока Юньлун размашисто подавался навстречу; положил было руку на член, но Юньлун попросил: — Не надо пока, хочу еще. Ибо только поглаживал теперь большим пальцем головку, и целовал колено; Юньлуну казалось, что все тело горит, Ибо заторопился и сжал его член, и оргазм пришел в считанные секунды. Даже без сцепки лежать в обнимку было хорошо и сонно, но немного погодя Юньлун все-таки пересилил себя и поднялся в душ. Ибо пришлепал следом и прилип с объятиями, пока Юньлун наскоро приводил себя в порядок. Душ отогнал сон. Юньлун полежал молча и шепотом спросил: — Спишь? — Еще нет, — Ибо ответил тоже шепотом. — Ибо, а почему ты у Гацзи не просишь сверху? Ведь не просишь же? Он вряд ли откажет. — Я же спросил, хочешь ли ты, если бы нет... — Ибо возмущенно засопел, как будто даже смутился и зарылся лицом в грудь Юньлуна. — Я хочу, мне очень нравится, честное слово, я просто так спросил, ради шутки! — Это ты у гэгэ научился плохо шутить в такой момент? — съязвил Ибо и поднял голову. — Видимо, это заразно, — Юньлун погладил его по волосам и поцеловал в висок. — Извини. — На самом деле у нас ведь тоже не так много времени, когда ты в Шанхае, — вздохнул Ибо. — Работа же. Вечер, ночь, а в выходные ты сам знаешь, что и как. И еще гэгэ, ну, с ним тоже по-разному клево, — Ибо, кажется, покраснел, но свет ночника это скрадывал. Юньлун улыбнулся про себя. Аянга мог одним языком довести Ибо до оргазма за пять минут и сам от этого тащился. Юньлуну тоже нравилось, но у него так быстро не получалось — не хватало опыта, видимо, — и ему так было мало, ему хотелось всего Ибо, больше, дольше, брать и оставлять следы. Раньше они тоже жадно любили друг друга во время коротких встреч, но раньше Юньлун и мечтать не мог, что открыто придет в номер Ибо, а не будет прятаться по Хэндяни от знакомых, и что Ибо открыто обнимет его в аэропорту. Иногда в голову закрадывались подозрения, что, может, эта жадность еще от таблеток, но Юньлун их прогонял. В конце концов, пока у него шел сезон и из Шанхая уезжать он не мог и не хотел, других вариантов не было. Ибо под боком тяжело вздохнул. — Что случилось? Еще злишься? — Нет, — Ибо неожиданно привстал, выключил ночник и зарылся в Юньлуна так, что он еле разобрал слова. — Я с тобой как раз хотел поговорить. Юньлун, ты же помнишь Бали? И потом? — Конечно, — Юньлун слегка обеспокоился. — Скажи, я тогда был такой же, как сейчас? Ну, в последний год? После... после всего этого с типом? Расслабленный несколько минут назад, Ибо сейчас был весь напряжен, и Юньлун тоже окончательно забыл про дремоту. — А почему ты спрашиваешь? — как можно мягче уточнил он. — Кто-то что-то сказал? Или все-таки Артур Чэнь? — Нет, — Ибо снова вздохнул. — Не Артур. Вне сценария он вообще ко мне ближе обеденного столика не подходит. Помнишь, я раньше уже играл персонажа-омегу, но тогда я не думал, что это важно, просто мне было прикольно играть. Мне не жмет быть омегой. Но я хочу, чтобы это было только наше. С тобой и с гэгэ. Не хочу, чтобы мне предлагали потом только такие роли. Но недоиграть тоже не хочу. Юньлун, ты понимаешь? — Ибо приподнялся над ним, как будто хотел заглянуть в лицо, хотя в темноте все равно ничего не было видно. — Поэтому я спрашиваю. Какой я сейчас со стороны? Такой же или нет? — Нет, — твердо ответил Юньлун. — Ты очень сильно повзрослел за это время. Но ведь если бы ты не узнал свой тип, то все равно повзрослел бы, так ведь? — тот Ибо, которого он узнал на Бали, был открытым, ласковым и любопытным, и это ничуть не изменилось. Свою домашнюю жизнь они тщательно оберегали от посторонних, а за образом на публику так же тщательно следило агентство. В этом году Ибо сыграл много как раз таких ролей, которые ему всегда нравились: крутые, сильные герои, и, на взгляд Юньлуна, у него это отлично получалось. Юньлун даже натыкался в одном паблике на фразу про «самого мужественного омегу Китая», как бы глупо это ни звучало. — Ибо, а как ты думаешь, зачем сценарист сделал героя омегой? Не альфой, не бетой? — Да может, ему просто прикольно так было, — вредно усмехнулся Ибо. — Нет, — мягко возразил Юньлун. — Так не бывает. Даже если это случайность, ты из нее должен что-то сделать. Это часть тебя. То есть твоего персонажа. Что из нее следует? — Проблемы из нее следуют, — проворчал Ибо. — Потом, по сценарию. — Значит, он должен стать сильнее, чтобы справиться? Так? — Так, — Ибо рассмеялся и растянулся на Юньлуне сверху. — Режиссеры тоже не слепые и знают, что ты можешь. Кстати, — Юньлун перевернулся и накрыл Ибо собой, — вот прямо сейчас, двадцать минут назад, тебе ничего не мешало пожилого человека и твоего между прочим, альфу в эту кровать вминать, как асфальтовый каток? — Юньлун! — Ибо расхохотался, вывернулся и треснул его подушкой. — Перестань! — Ай! Ибо, у тебя подушка каменная! — И не смей говорить, что ты пожилой, Юньлун, прекрати, я гэгэ все скажу, что ты... — Я люблю тебя, — прошептал Юньлун, когда они утихомирились после драки подушками и поцелуев. Ибо вместо ответа сунулся носом в шею, оплел его руками и ногами и не выпустил, даже когда сонно засопел. *** /неделей раньше/ Осеннее солнце грело ясно, но уже не жарко, пахучий дым от горящих палочек в руках щекотал нос. Ибо не удержался и чихнул. К счастью, его поставили во второй ряд, так что Чжу Илун и Чэн Сяо частично загораживали от камер. Слева, если скосить глаза, Ибо видел палочки в руках Артура Чэнь. С того самого скандала в прошлом году они одинаково не стремились общаться — приглашение на свадьбу господину Чэнь под давлением менеджеров послали, но Артур догадливо извинился и не присутствовал. На всякий случай Ибо готов был дать отпор, но Артур Чэнь сам держался на расстоянии вплоть до этого момента, когда их поставили рядом на вступительной церемонии. Кто бы что ни говорил, Ибо уже не был мальчишкой, которого эмоции могли бы выбить из седла. Он учился и научился играть, перевоплощаться и видеть в человеке напротив героя, а не его самого, так что первые сценки-расстановки прошли нормально. Когда их отпустили перекусить, Артур осторожно тронул его за локоть — при его росте и длине рук он мог для этого даже не подходить слишком близко. — Можно тебя на пять минут? Смотреть ему в лицо снизу вверх было все так же неудобно, но Артур сам ссутулился и замялся. Ибо ждал, не собираясь подсказывать. — Прости, — выдал наконец Артур. Ибо готов был и к этому, он на всякий случай давно прокрутил про себя разные сценарии взаимодействия, в том числе возможные извинения. — Я правда очень сожалею, I`m so sorry, — повторил Артур и неловко улыбнулся, неожиданно напомнив этим английским вкраплением Джексона. Ибо невольно тоже улыбнулся от мысленного сравнения невысокого шустрого Цзяэра и длинного Артура. — Ибо, я знаю, у тебя нет причин обо мне думать хорошо, но, в любом случае, я был неправ. Я это говорю не ради съемок, а просто потому, что у меня не было потом возможности сказать это тебе лично. Я действительно очень хочу с тобой играть. Мир? Когда Джексон говорил по-английски, он тоже всегда говорил «играть» и про приставку, и про кино, может, Артур так же переводит в голове с языка на язык? — Мир, — Ибо кивнул и пожал протянутую руку. Ибо всегда нравилось сниматься в Хэндяни — подальше от толпы фанатов, хорошая работа с хорошей командой, лучше могли быть только танцы или гоночный трек. Правда, раньше ему не по кому было скучать, а теперь было, но так жили все вокруг. По крайней мере, Аянга и Юньлун приезжали к нему почти каждую неделю, до меток они с Юньлуном и так не могли. Ибо даже не подозревал, сколько сил может дать само знание, что у него есть свои люди — не родители, не друзья, а его альфы, те, кто всегда будут с ним и на его стороне. Его пугали обязательной притиркой в семейной жизни, мол, даже в связи этого не избежать. Но с Аянгой они мирились еще до того, как ссорились, а Юньлуна всегда так мало, что было не до ссор, — и думал, что притирка для тех, кому и связь не помогает. Ну ладно, если так обязательно надо, за притирку можно было засчитать те тяжелые недели, пока они уговаривали Юньлуна вернуться, а потом все было отлично. Так что Ибо был настроен на успешную работу, хотя на всякий случай не особенно расслаблялся и не спешил «дружить». Артур Чэнь извинился, но Ибо тоже не вчера начал сниматься и прекрасно знал, сколько самых разных подстав могут сделать «коллеги» и ради выгоды, и для личного удовольствия. Поэтому общались они по делу, но зато с утра до вечера — вместе с остальными. Чжу Илуна Ибо уважал и восхищался, Чэн Сяо была симпатичная, знала корейский и танцевала, с ней тоже все было просто. Ибо по привычке держался от девушек-актрис подальше, но с меткой ему угрожало теперь намного меньше слухов. Вялые попытки приписать им роман летали по сети, но отношения Чэн Сяо и Артура интересовали всех намного больше. Зато только ленивый не снимал и не выкладывал, когда к нему приезжали Аянга и Юньлун. Кое-что — очень рассчитанно и отмеренно — сливала сама студия: это было то, о чем Ибо никто не говорил, но он должен был понимать сам, и он понимал. Аянга, наверное, тоже понимал, Юньлун — вряд ли. Юньлун не любил соцсети и журналистов, а Ибо не хотел об этом говорить. Все знали, что они вместе, но напоминать об этом слишком часто было нельзя, а тройную связь лучше вообще не демонстрировать. На новогодних концертах операторы ловили Ибо в кадр только с кем-то одним, в шанхайском театре — только с Юньлуном, даже если Аянга тоже присутствовал. И раз домашние фотографии они не выкладывали — так получалось, что с Аянгой его видели часто, а Юньлун отходил на задний план или вообще как бы не существовал в их семье. Ибо это совсем не нравилось, и ещё потому он хотел, чтобы Юньлун переехал в Пекин поскорее. Подумать об этом как следует вечно было некогда, но зато Ибо очень нравилось находить в сети фанатские снимки себя с Юньлуном, даже если к ним были смешные посты или комментарии. Например, фото и видео из аэропорта, где Ибо нёс на плече сумку Юньлуна и тащил его самого за руку, а сонный, взлохмаченный, но все равно очень красивый Юньлун со стаканчиком кофе плыл за ним. «А омега здесь точно Ван Ибо?» — было подписано под постом, но Ибо не разозлился, а посмеялся. Студийную часть отсняли быстро и без перерыва отправились в горы. Аянга так долго страдал в общем чате, что Ибо согласился сунуть в чемодан второй пуховик. Артура Ибо даже немножко зауважал его за работу над трюками и желание обойтись без каскадёров. Ибо сам в этом понимал, а за последний год научился ещё много чему, что Артур вряд ли мог знать. Нет, он не хвастался, по крайней мере, нарочно, но можно же было объяснить режиссеру, что он справится, он так уже делал в «Быть героем», например? — Очень круто, — Чэн Сяо похлопала в ладоши, когда от Ибо отцепили тросы. — Очень, — Артур улыбнулся. — Научишь так, гэгэ? — Что? — Ибо чуть не запнулся. — Ты же старше меня, — Артур то ли шутил, то ли троллил, то ли действительно просил, Ибо не мог понять. — Ладно, Ван-лаоши, покажешь? Ибо фыркнул и кивнул. *** Ибо много думал о том, что сказал Юньлун, — о том, зачем сценарист сделал героя омегой. Пока что, на его взгляд, это была весомая причина выбраться из временной дыры в настоящее до того, как закончится запас таблеток. Сам Ибо сейчас даже на съёмках не пил таблетки — рабочий день с рассвета, а иногда и с полуночи, и до упора и так отбивал всякие желания. Ибо только удивлялся, вспоминая, как ему хватало сил когда-то дразнить и хотеть Сяо Чжаня. Может, он просто был моложе? Или все дело в связи? Связь сейчас напоминала о себе только глухим ноющим ощущением ближе к концу разлуки, а при встречах — кайфовым блаженством и облегчением. Конечно, Ибо имел право на выходной, но одно дело получить его между записями на студии, другое — в глуши, где все окружающие сконцентрированы на рабочем процессе и твое выпадение на день этот самый день у съемок фактически отнимает. Поэтому выходной превращался в полдня или три четверти, но это все равно было лучше, чем ничего. Когда Ибо считал себя бетой и собирался играть омегу, при работе над образом он вдавался больше в описание внешности и привычек, потому что шаблоны об омегах и тогда ему не нравились, и персонажу не соответствовали. Честно говоря, он и сам себя не ощущал нормальным омегой, слишком поздно и быстро это всё к нему пришло, а настоящее осознание случилось ещё позже. Время сгладило яркость, но Ибо помнил, как ему сначала было плохо и страшно, а потом — горько и стыдно, и как Аянга вытащил его из этого состояния — принял сразу, полностью, и не дал возненавидеть себя и жизнь. У других все было не так, спокойнее и проще, или это так только казалось? Ибо был младшим в «Uniq», ко времени образования группы почти у всех остальных уже проявился тип. Последним, почти в 18, уже при Ибо, определился Вэньхань. И альф, и омег в первый раз обычно забирали под врачебный присмотр. Навещать Вэньханя было нельзя, чтобы не волновать, но созваниваться — можно. Ибо включил видеосвязь вечером после тренировки, уставший и сонный. Вэньхань выглядел таким же сонным, но вполне спокойным. — Ты нормально? — Ибо было неловко. Старшие уже обсуждали что-то между собой, но замолчали, когда он подошёл, и Ибо понял намек. — Нормально, — Вэньхань засмеялся. — Ибо, у тебя такое испуганное лицо, как будто я при смерти. — Я об этом ничего не знаю, гэгэ. — Ты же знаешь, что Исюань — альфа и пьет таблетки, я тоже теперь буду, вот и все. Это раньше омегой было плохо быть, а сейчас нет. Наоборот, омеги выносливые. И потом, когда я буду достаточно знаменитым и богатым, я смогу создать не просто семью, а семью на всю жизнь, — Вэньхань мечтательно улыбнулся. — Со своим человеком. И с детьми, мальчиком или девочкой, может, даже лучше с девочкой. Здорово же? Они тогда ещё поболтали, Ибо успокоился, что Вэньхань не выпадет из группы, и больше не думал обо всем этом, пока оно не настигло его самого. Думать о Вэньхане все ещё было тяжело и стыдно, но Ибо думал. Вэньхань всегда был нормальным омегой, но если он хотел настоящую семью... Ибо ведь тоже теперь хотел жить со своими людьми и чтобы все было хорошо, разве что без детей. Разве не этого хотят и все остальные, если могут себе позволить? Может быть, Вэньхань был не нормальным омегой, а просто нормальным? — Тебе с чем лапшу взять? — С креветками. Спасибо. Артур ушел и через несколько минут вернулся с коробочками лапши; с креветками отдал Ибо, с курицей — Чэн Сяо. Чжу Илун ушел на перерыв отдохнуть в свой фургончик, Чэн Сяо тоже вскоре ушла в свой погреться. Ибо не мерз — пуховик выбирал Аянга с ворчанием «знаю я эти ваши горы». Лапша тоже была горячая и очень вкусная после семи часов работы. — Зато нежарко, да? — улыбнулся Артур. — И никто не летает вокруг. Терпеть не могу, особенно жужжащих, — можно не скрывать некоторые слабости, когда о них все равно знает весь Китай, тем более что он не один такой. Исин, например, не любит птиц, а Цзяэр до визга боится тараканов. — Когда я снимался в шоу с Джексоном, он тщательно проверил нашу спальню, нет ли там тараканов, — Артур угадал направление мыслей, и Ибо тоже улыбнулся. — Жаль, что он надолго уехал. Хотя тур у него крутой, — Артур прервался на лапшу, а Ибо покосился с лёгким подозрением. Джексон Штаты любил, но Ибо чувствовал, что если Артур сейчас начнет хвалить Америку, разговор не заладится. Ибо в общем было все равно, где Артур Чэнь чувствует себя дома, но если уж ты получил китайское гражданство, нечего оглядываться назад. — Я очень радовался, когда с ним познакомился. У меня плохо получается заводить новых друзей здесь, в Китае. «И почему бы это?» — от колючей фразы Ибо удержался, но промолчать всё-таки не смог: повернул голову и ухмыльнулся: — А со мной, думаешь, получится? — Может, и получится, — серьезно ответил Артур. — Ты же не будешь просить поговорить с папой, чтобы он взял тебя на роль в своем фильме? — Не буду, — Ибо засмеялся, проситься к Чэнь Кайгэ он в самом деле не собирался. Быть его сыном, наверное, действительно было сложно. За все время, пока они играли дружбу на съёмочной площадке, Ибо вроде бы ни в чем не мог обвинить Артура, но все равно не доверял, потому что не понимал, а не понимал, потому что нельзя же спросить прямо: ты всё-таки мудак и притворяешься или это тебе тогда спермотоксикоз в голову стукнул? Аянга все ещё беспокоился, не будет ли у Ибо проблем, но это было не обидно, а смешно. *** В холодные ночи сияли очень красивые звёзды, но Ибо было не до них. Он вернулся в фургончик почти в одиннадцать ночи и собирался сразу отключиться, но мозг все ещё прокручивал недавние события. Сцена ссоры и примирения им с Артуром никак не давалась. Ссора получалась отлично, а выход из нее — никак. После неизвестно какого повтора все сдались и отложили на завтра. Ибо разувался, раздевался и все крутил в голове: если на кого-то очень разозлиться, но на самом деле не очень, потому что беспокоишься... Или надо все строить не так, начиная с того, кто где стоит. Ибо поколебался, посмотрел в окно, на часы — Артур точно ещё не спит, они одновременно разошлись по фургончикам. Отложить идею до завтра? Или не тратить время потом, если они сейчас договорятся и придут с уже готовой сценой? Мороз кусал за уши — шапку Ибо забыл, но бежать было всего ничего. — Извини, что поздно, я придумал... — Ибо распахнул незапертую дверь и застыл на третьем шаге. Артур целовался с кем-то, Ибо не видел лица, но человек в объятиях по сравнению с Артуром казался очень хрупким. Оба в изумлении обернулись к нему, короткая немая сцена заняла пару секунд — Ибо ощутил, как запылали уши. — Извините! — он развернулся к двери. — Стучаться надо! — крикнул вслед Артур. — Запираться надо! — машинально огрызнулся в ответ Ибо, выскочил наружу и остановился перевести дух от удивления. Хотя, может, не стоило так удивляться: с гостем Артура Ибо не был хорошо знаком, но всё-таки узнал, и многое сразу сложилось в голове. — Подожди! — Артур высунулся следом. — Все не так... То есть так, зайди, пожалуйста, на минуту. — Это Ван Ибо, — представил его Артур. — Я узнал. Очень приятно, — улыбка была вежливая, но Ибо в такой ситуации хотел бы не улыбаться, а спустить непрошеного гостя с лестницы. — А это Лео. Ло Юньси. Мой муж, — Артур обнял того за плечи, и у Ибо всё-таки поехали вверх брови от последних слов. — Очень приятно, — машинально тоже ответил он и спохватился. — В смысле вы расписались в Штатах или... — В Китае. Лео, не сердись, я не хочу, чтобы Ибо подумал что-то неправильное про нас, — Артур заглянул в лицо Ло Юньси, который все ещё держал, как приклеенную, вежливую улыбку. — Ибо, это пока что секрет, но я тебе доверяю. Мы расписались в Китае, и Лео мой омега. Краснеть ушам и подниматься бровям было уже некуда, и, в конце концов, не ему было удивляться несовпадению в профайлах и в жизни. — Я думал, тип после двадцати уже редко меняется... — А после тридцати такого вообще не бывает, это правда, — Ло Юньси как бы невзначай снял с плеча руку Артура, выпрямился сильнее и улыбнулся шире. Рядом с высоченным Артуром он казался совсем хрупким, но Ибо почувствовал, кто здесь рулит. — Я знал, что я омега. Но, когда я начинал карьеру, быть бетой казалось проще. Ибо кивнул и наконец нашел подходящие слова. — Тогда поздравляю со свадьбой! Я все понял насчёт секрета. Извините, уже поздно, я пойду, не буду мешать. — Ибо, а что ты хотел? — спохватился Артур. — Я подумал, как можно переиграть эту проклятую сцену, но завтра расскажу, — Ибо поскорее смылся и по пути тихонько ржал. *** Ибо веселился про себя и все утро тоже, пока Артур зевал, как крокодил, но с утра дело действительно пошло лучше. В обед он едва успел сесть за столик, как Артур устроился рядом и огляделся. — Наверное, я тебе должен все объяснить? — Не должен, — Ибо энергично помотал головой. — Я сам ненавижу объяснять. — Да, — Артур улыбнулся. — Наверное, мне просто хочется об этом с кем-нибудь поговорить. Иногда Артур выражался прямо как в американских сериалах, но Ибо и самому было любопытно. — Я не знал, что Лео приехал, он мне сделал сюрприз, я так обрадовался, что совсем забыл запереть дверь — Вы давно расписались? — Недавно. Третьего августа. Да, нарочно, мы так и подумали, что все СМИ Китая уже будут осаждать ваш отель. Ибо тоже усмехнулся, вспомнив собственную свадьбу. Ордосское телевидение вообще вело прямую трансляцию, не считая сотен записей других каналов целиком и по кусочкам. — Так что спасибо. — Не за что, — Ибо согнал ухмылку. — Но если это все секрет, у вас, получается, нет общего выходного? — Нет, — Артур помрачнел. — Да, это трудно. Ибо промолчал, соглашаясь. Одно дело — роман, другое — тайный брак, и совсем другое — тайная оформленная связь. Ибо думал, в современном мире такое бывает только в дорамах. — Как вы решились? — он не ожидал ответа всерьез, но Артур вдруг улыбнулся. — Лео долго сомневался. А я думаю, что все можно решить. Папа с мамой будут не очень довольны, но ничего не смогут сделать, если мы уже вместе. С контрактами сложнее, Лео больше всего боится, что его фанаты возмутятся и отвернутся, но на самом деле и это можно исправить. Кстати, Ибо, мы должны ещё раз тебя поблагодарить. После тебя никто ничему не удивится так сильно. Ибо скорчил кривую физиономию: он сам уже не знал, может ли чему-то удивиться. Артур сдавленно кашлянул, провел по лицу снизу вверх и хотел взъерошить волосы, но наткнулся на край парика. — Мне до сих пор стыдно за себя. Мы... Мы с Лео тогда ссорились. Но я не должен был сливать так свою злость и так разговаривать с тобой или любым другим омегой. Я очень сожалею об этом. Ибо кивнул: теперь все кубики сложились вместе. Возможно, Артур действительно что-то понял и научился быть нормальным альфой, если уж Ло Юньси решился принять его метку. — Я вас не сдам. Но ты всё-таки запирайся, — серьезно посоветовал Ибо. — Обязательно, гэгэ, — Артур стряхнул смущение и улыбнулся. *** — Пообещай мне, что никому не скажешь, пока я не разрешу. Вообще никому. Ни Инь Чжэну, ни Ли Хэн, ни даже Юньлуну, ни вообще абсолютно никому, — потребовал Ибо. — Баобэй, ты меня пугаешь, что такое? — в этот раз Аянга приехал один, пока Юньлун был занят, и сейчас Ибо грелся у него под боком в обнимку с миской холодной сладкой клубники. — Сперва пообещай. — Хорошо, обещаю. — Я бы и тебе не сказал, потому что это секрет, но ты так всегда реагируешь на Артура... — Артура? — брови Аянги немедленно сошлись. — Гэгэ! — Ибо засмеялся и сунул ему в рот крупную ягоду. — Я случайно узнал, что у него, оказывается, есть омега и настоящая связь, но это пока что секрет, потому что Л... В общем, его омеге пока нельзя это раскрывать. Изумление на лице Аянги того стоило, но оно тут же сменилось подозрительностью. — Это что, Артур сам тебе рассказал такой секрет? — Нет, — Ибо слопал ещё пару ягод, убрал миску и влез в объятия. — Я просто зашёл к нему поздно вечером и их застал. Поэтому он мне объяснил. Аянга помолчал, подумал и кивнул, Ибо ощущал, как он успокаивается и расслабляется. — Ибо, а скажи мне одну вещь, — теперь в голосе Аянги было куда больше смеха, чем любопытства или сомнений. — А ты зачем к Артуру заходил поздно вечером?! — Гэгэ, как тебе не стыдно?! — Ибо толкнул хохочущего Аянгу в грудь, опрокинул на диван и принялся мстительно целовать. *** Обычно Ибо засыпал ещё в процессе падения на кровать, но когда сон приходил не сразу, в голове начинало крутиться всякое и приходило к одному и тому же. Он знал, как все, что раньше жить омегой было намного сложнее, что их неохотно принимали на работу даже после изобретения подавителей. Но все это было давно, лет пятьдесят назад или даже больше. Ибо не ощущал никакого особенного давления своего типа по сравнению со всем тем давлением, в котором жил обычно. Никто из его знакомых омег никогда не жаловался, с тем же Вэньханем или Исином они говорили о чем угодно, кроме типов. Но Ло Юньси начал работать не в 1950-е или 1970-е, ему было 34. Сколько ему было, когда проявился тип, 15, 16, 17? Даже тогда он не мог не понимать, что ложь в профайле потянется за ним на всю жизнь и всегда будет висеть угрозой разоблачения — и всё-таки решился? И какие таблетки надо принимать, чтобы никто даже не догадывался, что ты омега, и как это можно скрывать в постели? Ибо опустил руку вниз и озадаченно ощупал себя. И как узнал Артур?.. Ибо знал, что никогда не получит ответов на все эти вопросы, но они были и не нужны. Когда он сам опубликовал заявление о смене типа, реакции были разные. Ибо понимал, что так будет, и многое просто пролистывал, но сейчас нахмурился и полез в топики- найти то, на что тогда не обратил внимания. Нет, не за оценкой себя и своей личной жизни — за чужими историями. На некоторые комментарии он только хмыкал, например, вроде этого: «Я надеялся, что после Ван Ибо быть омегой станет не стыдно, а он опять изображает крутого альфу». Но было много других комментариев. От зависти — «хорошо быть Ван Ибо, он может себе позволить быть омегой» — до историй, от которых становилось дурно: о школьных запугиваниях, о родительском разочаровании «лучше даже просто дочь, чем сын-омега». После некоторых комментариев хотелось вызвать полицию к их авторам, а после других — к окружению авторов. Не то чтобы Ибо совсем не слышал о таких вещах, но никогда прежде он не думал: «Это мог бы быть я». Аянга и Юньлун поддержат во всем, и он ещё собирался с ними поделиться, но потом. В конце концов, они не поймут всего, как прежде не понял бы сам Ибо. И Артур альфа и не поймет, но Артур знал кое-что важное, а Ибо не любил откладывать планы. — Мне надо, чтобы ты мне рассказал про Штаты, — Ибо сам нашел Артура в обед. Времени оставалось не так много, первая половина съемок со дня на день завершалась до весны. — О чем именно? — удивился Артур. — Говорят, там все по-другому с омегами и отношением к ним. Правда? И как это? — Я даже не знаю, как рассказать, — Артур кивнул. — Да, по-другому. Я не понимал, насколько, даже после переезда, пока Лео не объяснил. Но я не знаю, как это пересказать. Да, там гораздо легче выиграть суд, если ты докажешь, что тебя не приняли на работу из-за типа, и никто не посмеет громко сказать что-то плохое про омег. Это не идеальная система, но быть омегой там проще, и в школах в старших классах на разговоры про тип даётся не один урок. Мой брат юрист, я могу попросить его подобрать список законов и правозащитных организаций. — Только по-китайски, пожалуйста, — уточнил Ибо. — Мне очень надо. Я хочу создать что-то вроде горячей линии, чтобы омеги могли туда обратиться с их проблемами. Или фонда. Я ещё не знаю, как лучше. — От своего имени? — Артур посмотрел внимательно. — Да. — Это не всем понравится. — Я знаю. — Я тоже хочу принять участие. Можно? — Конечно, — Ибо от души пожал протянутую руку.