Я не поступлю так, никогда.

***

3 сентября 1941 года

Сегодня все жители дома проснулись не от будильника, а от крика испуганного и бледного Горация. Ясновидящий не мог привести дыхание в норму, и все же, многим детям стало не интересно что произошло, и они разбрелись по кроватям, дабы уснуть сладким сном. Когда Енох как обычно колко и язвя, сказал, что Гораций просто привлекает внимание к себе. Только к тому моменту пришла Мисс Сапсан. –Енох, — усталым голосом произнесла птица. Услышав птицу, старший ребенок покинул комнату кошмаров, как он ее называл. Сонная, не собранная, такая уставшая и бледная после подъёма в 5, замечательный аттракцион, конечно, учитывая, что женщина легла спать после полуночи. Видно было, что птица не рада подъему, и все равно та села на кровать рядом со своим воспитанником и начала его расспрашивать о произошедшем. –Мне приснился сон, — тихо прошептал мальчик. –Тебе всегда снятся сны, Гораций, было бы удивительно, если они не приснились, — тяжело вздохнув, Сапсан посмотрела усталыми взглядом на мальчишку. –Во сне Вы создали петлю — сказал мальчик. –Что же, возможно, это ошибка, Гораций, будем надеятся, что все обошлось, ложись спать, — приобняв мальчика, женщина ушла, выключив свет за собой. Женщине хотелось побыстрее уйти, лечь в кровать и уснуть. Лёжа на кровати, женщина не могла забыть слова своего воспитанника. Те не выходили из её головы. Она поняла, что дело это гиблое, потому и заставила себя подняться с уютной и теплой кровати. Около двадцати минут ей потребовалось, чтобы привести себя в божеский вид, но синяки под глазами и бледная кожа выдавали всю её усталость. На часах был уже шестой час. Солнце взошло… Ранним утром, если его можно назвать ранним, не в духе были лишь некоторые обитателей в доме. Которым не удалось уснуть из-за раннего подъёма. Это были: птица, Енох, Андре, Эмма и Алья — все они собрались на кухне за несколько часов до подъёма. Сидя за столом, все молчали… тишина в какой-то степени раздражала каждого, даже Алью, которая не любила шум и разговоры. В какой-то момент ребята начали переговариваться между собой, говоря о чем-то своем. Но улавливались нотки страха в их голосах. Все они слышали слова Горация. В какой-то момент, Алья ушла на кухню, что напрягло мисс Сапсан. Поставив чайник на плиту, Аля потянулась за кружками, оставалось несколько пакетиков чая и противный растворимый кофе. Не долго думаю, Алья выбрала чай. И поспешила вернуться к столу, дабы не напрягать птицу своим долгим отсутствием. Девочка редко говорила, но все же иногда была вынуждена это делать. –Будет кто чай? Или кофе? — сказав не громким голосом, Алья поставила на стол свой чай. –Давай кофе, — устало произнесла Сапсан. –Я тоже буду не против кофе выпить, — произнес Енох. А Эмма и Андре заварили себе зелёный чай. На кухне стоял смешанный запах кофе и ароматного чая. Не знаю можно ли сказать, что это был приятный запах, скорее, горький с нотками расслабленности, но на долго ли она здесь? Разговоры быстро умолкли, все сидели в тишине. Каждый из этой компании выглядит замученным, хоть это было не так. Сапсан пила противный и не вкусный кофе, лишь бы продержаться этот день. Енох, которому был привычен вкус дешёвого кофе уже научился наслаждаться им. Остальные пили чай, как ни в чём не бывало, понимая, что он лучше, чем кофе. Каждый из них думал о своем, под действием успокающего чая. Женщина переживала, что сон окажется правдой. Как это так… Сон, который видел её воспитанник вероятнее всего сбудется. Значит, скоро придется проживать каждый день заново. Данный момент ещё больше напрягал птицу, ей как можно дольше не хотелось заставлять детей проживать один и тот же день заново… Жить настоящим — её цель. Вспоминая слова Мисс Зарянки, имбрине было все сложнее смириться с тем, что у её детей будет уже далеко не самая лучшая жизнь. Всё-таки, детям лучше вне петли, однако, когда нет опасности… Еноха, в принципе, многие проживающие в доме раздражали. Не то, чтобы вызывали сильную ненависть, но некоторые из детей явно ему не давали покоя, мешая заниматься своими делами. Единственная Оливия, которую он был рад видеть в своей комнате. Та ему не мешала, лишь помогала да и только. Именно эта огненная девушка, смогла растопить холодную душу юноши, заставив, улыбаться каждому её проявлению. Наверное, он брал с неё пример, ведь, она всегда улыбалась, когда он устраивал ради неё бои марионеток. Некоторые жители считали, что из них выйдет отличная пара, к примеру, Андре, который видел блестящие глаза Оливии, когда та смотрела на паренька. Или особенный взгляд Еноха. Лишь с некоторыми детьми О’Коннор вёл себя по-другому, не как хам. Видимо, ему было тяжело привыкнуть к новым детям, но, старые дети, если их можно так называть, которые были только при его появлении его ни коем образом не напрягали. Андре вспоминал прошлое. Оно всегда затягивало его, ему часто хотелось забыть те кошмарные годы, но он не мог. Не получалось. Погружаясь в него все больше, тот терялся во времени. С каждым разом он проживал все те моменты заново. Всю боль, которую он пережил. Боль других людей, которых он видел. Для него было это не естественно, ведь, он всегда был в хорошем расположении духа, но сегодня что-то пошло не так. Тьма заполонила его голову, не давая расслабиться. Эмма вспоминала Эйба… Наверное, вместо тысячи слов, может, хватить двух. Влюбленность проходит. Раны на сердце заживают, ей становится лучше, нельзя отрицать этот факт, но она помнит все те дни, которые были наполнены радостью и счастьем. Могла ли думать о чем-то Аля? Наверное, о своём наказание, которое мисс Сапсан повесила на неё. Замечательное бремя судьбы, которое она заставила нести саму себя. Все время находится под присмотром. Не самые прекрасные моменты в её жизни, но она знала из-за чего это, даже понимала. Все то время, когда она находилась под зорким глазом птицы с ней рядом был Андре, он разговаривал с ней. Ему было жалко её, он знал её прошлое, не все, но часть. Он видел как той тяжело, когда над ней осуществляется такой жёсткий, тотальный контроль, потому был рядом с ней. Когда-то девочка уже испытывала такой тоталитаризм по отношению к себе, но это было в своеобразной тюрьме, а не в доме с любящей имбриной. Делал он это, чтобы та не чувствовала себя одинокой, брошенной и никому не нужной. Она даже открылась ему и стала больше разговаривать, чем ранее было. Но, задумываясь о создании петли, она возвращалась каждый раз в прошлое, вспоминая, как проживала один и тот же день заново, хоть эти дни не всегда были похожи друг на друга, она помнила, что каждый день приносил ей невыносимую боль, муки и страдания. Когда она попала не в ту петлю… Пока каждый из детей витал в облаках, Алма размышляла. В голове бушевал шторм из нескончаемого потока мыслей, который она не могла остановиться. В какой-то момент ей пришла мысль, что отменив наказание воспитанницы, та станет больше с ней разговаривать. Все, что ей оставалось сделать, это проверить свою теорию. Понадеявшись, что девочка начнет ей больше доверять, все же в этом имеется какой-то смысл? Не так ли? — рассуждала женщина. Алма озвучила свое решение: Алья, твой наказание окончено, — улыбнувшись женщина встала из-за стола, и забрала кружку у воспитанницы. –В смысле, — Алья не поняла, что произошло. Она привыкла ходить за птицей. Привыкла к тому, что за ней следят постоянно. Ей стало привычно засыпать на диване в кабинете имбрины, пока та разбирала документы. В какой-то момент она научилась так жить. Ей так хотелось свободы, что получив ее, она не поняла, что произошло. –Аль, ты чего? Ты теперь можешь пойти гулять одна? Разве это не замечательно? — задался вопросом Андре. –Во-первых, не одна, — в один голос произнесли Алья и птица. –Мисс сапсан не позволит, — сказала девочка. –Я не позволю, — произнесла имбрина. –Вот это синхронизация, –шепнула Эмма, Еноху на ухо. –Мисс Сапсан, а почему Аля не может пойти одна гулять? Вы же некоторым позволяете гулять в одиночку, — Еноха и в правду интересовал этот вопрос, хоть он и был пофигистом, но Алью в какой-то мере любил, как сестру. –Буду честна, во-первых, перед собой, а во-вторых, перед вами. Я не доверяю Але. Как бы мне не хотелось сказать обратное, но я не могу. Извини, но я не могу дать тебе полную свободу, ты сама понимаешь, Алья, причины на то есть, — с печалью в голосе, произнесла имбрина. –Да, знаю, — произнесла девочка. –Не догадывался, что когда-то Аля сильно напортачала перед нашей птицей, — шепнул Енох Эмме. –Я тоже, — в ответ Еноха сказала Эмма. –Енох, Эмма, пожалуйста, если у вас есть желание обсудить что-то, что я не должна слышать по-вашему мнение, то ни в моем присутствии, — строгим голосом, произнесла птица. –Хорошо, извините, мисс, — ответив за двоих, юноша предложил Эмме пойти и обсудить все. Уже поднимаясь по лестнице в комнату, Эмма предложила это сделал в её комнате, так как ей не сильно хотелось дышать формалином. О’Коннор был не против, и друзья пошли обсуждать возможные причины недоверия Алмы к Але. –Мисс Сапсан, а Аля может ходить гулять со мной или с кем-то в компании из других детей? — поинтересовался Андре. –Может, Андре, но обязательно должны присутствовать старшие из детей или я, — ответила на поставленный вопрос Алма. –Могу ли я пойти гулять? Если у Али есть желание, то может со мной пойти, — с некой надеждой спросил Андре, понимая, что имбрина может не отпустить. Вскоре завтрак, а если те опаздают, то наказание неизбежно. –Иди, — разрешив пойти Андре гулять, Алма начала убирать со стола посуду. –А мне можно? — робко спросила Аля. –Да, — тяжело вздохнув, ответила птица, ей было сложно отпустить девочку. Она привыкла, что та всегда рядом, под ее чутким присмотром. Ей сложно доверять. В голове до сих пор тот день, когда она застала девочку с изрезанными руками в лужи крови. Тяжело смотреть на ребенка, который мог умереть, если бы она не пришла вовремя. Ей страшно оставлять ту одной, но она не может держать ее вечно рядом с собой. Ничего не ответив, дети ушли на улицу, к морю. Им нравилось проводить там время, но происходило сие чудо крайне редко. Но оно и понятно, девочка всегда рядом с имбриной, а та обычно разбирает документы, готовит, следит за детьми, проводит занятия. Всё, что ребенку надоедает, раздражает. А когда нет любви к детям, то это чувство усиливается. К воспитанникам имбрины она уже привыкла и свыклась с тем, что те находятся в доме. Прогуливаясь возле моря, каждый проживал этот момент, пропуская все эмоции через себя. В какой-то момент Алья остановилась, как вкопанная. –Ты видишь? — дёрнув за руку друга, девочка показала вдаль моря. –Ты о чем? — посмотрев на гладь воды, мальчик повертел головой в знак того, что там ничего нет. –Но там же пустота. Почему ты не видишь? — говорила испуганная Алья. –Брось, там никого нет, тебе кажется, Как там это называется, фантомные видения, давай лучше домой пойдём, — приобняв за спину, мальчик начал направлять подруга на обратный путь. Не пройдя и ста метров, девочка упала на камни от сильной боли в голове, будто ту молотком колотили. Разбив колени в кровь, Алья кричала от боли. Сев рядом с упавшей подругой, Андре обнял её. Гладя по голове, он предложил ей вернуться домой и поговорить с имбриной. Если такие боли в голове, то нельзя оставлять их просто так. Алья согласилась, но подняться ей было тяжело, колено разбиты в кровь. Шли они до дома около часа, хотя могли добраться всего пятнадцать минут, но из-за удушающей боли как физической, так и моральной, девочка еле шла. Иди по тропинке до дома у девочки подвернулась нога. –Так, не падай, — еле удержав Алю, Андре поставил ту на землю. –Больно, я не могу, — задыхаясь от слез, невнятно говорила девушка. –Идём, два метра пройти осталось, — приободряюще говорил парень. –Я не могу, понимаешь, слишком больно, — говорила Алья, держась рукой за затылок. –Совсем чуть-чуть, Аль, давай, — помогая идти, говорил парень. Дойдя до входа, парень взявшись за дверной молоток опустил его пару раз по двери, вскоре дверь открылась, а перед ними стояла имбрина, которая курила трубку. За считанные секунды от спокойного и расслабленного лица имбрины ничего не осталось. Женщина была взволнована состоянием воспитанницы. –Проходите, ко мне в кабинет, — закрыв дверь, женщина подошла к кабинету раньше детей, и открыла дверь. Усадив воспитанницу на диван, птица подошла к шкафу, где была аптечка. Взяв оттуда бинты, перекись и вату, женщина подошла к воспитаннице. Положив все необходимое на диван, Алма придвинула к себе стул и села перед Алей. –Как это произошло? — обрабатывая раны, спрашивала женщина. –Я упала, ай, — застонав от боли, девочка прикрыла рот, чтобы это было не так громко. –Потерпи, необходимо обработать раны, как ты упала? — взяв бинт, женщина начала обматывать одно из разбитых колен, видя кровь, на коленях, которые разбиты женщина не могла придти в себя. –На камни… — закусывая губу до крови, отвечала девочка. –Как так вышло? — начав обрабатывать второе колено, спросила Сапсан. –Не знаю, — опустив голову, ответила Аля. Девочка дернулась от сильной боли. Закрывая глаза, воспитанница начала сжимать кулак, чтобы было не так больно. –Аль, я вижу, что тебе больно сейчас из-за моих манипуляций с твоими коленями, но ты должна ответить мне как ты так упала, объяснить. Ты же понимаешь, что в любой момент я могу возобновить твое наказание, — пригрозив, Алма продолжила обрабатывать раны, делая больно воспитаннице. –Я увидела пустоту, Андре сказал, что это может быть фантомное видение, у меня заболела голова очень сильно, из-за чего я упала на камни, — зажмурившись, девочка терпела пока женщина промывала рану. –Ты можешь сказать правду? — не веря словам Але, птица продолжила обрабатывать раны. –Она сказала правду, возможно не в подробностях, но правду, она вам никогда не лгала, могла только не говорить, — вмешался Андре. –Хорошо, я вам верю, — заматывая бинтом колено воспитанницы, Алма задумалась над словами, которые сказала девочка. Попытавшись встать, Алья почувствовала сильные боли, из-за которых вынуждена была сесть обратно. –Сиди, не вставай, серьезные раны, — говорила Алма, убирая всё в аптечку. Не выдержив всего напряжения, девочка просто расплакалась. Алма была поражена, никогда та не видела воспитанницу плачущей. Андре не был удивлен, но видел он ее такой давно, слишком давно, чтобы подсчитывать сколько лет прошло с того момента. Может год, два или семь. Они не помнят, чему несказанно рады. –Аль, — сказав имя девочки, Сапсан села на диван рядом с воспитанницей, не зная какие слова подобрать, женщина лишь обняла девочку. Видя слезы, женщина начинала верить, что той по-настоящему больно. –Голова болит, — тихо сказала Аля. Птица лишь начала гладить по голове воспитанницу, которая уткнулась в плечо имбрины. Андре оставалось стоять молча, не роняя слов, но это было не в его принципах, ему нужно было дать понять птице, что та не зря все делает. –А вы знаете, что она в первый раз за последние лет так 5 или даже больше обнимает кого-то, сейчас, конечно, это вы, но сам факт, что она никого не воспринимала, а тут вы… — рассуждал Андре, пока девочка обнимала Имбрину, плача от головной боли, которая съедала ту изнутри. Шмыгая носом, девочка не могла успокоиться, из глаз текли слезы, а голова болела так, будто её дробят на сотни кусочков. –Андре, пожалуйста, найди мне все таблетки в блистере, их там немного, я сама найду необходимые, — просила Алма, пока гладила свою воспитанницу, которую пыталась успокоить всеми силами. В какой-то момент все попытки успокоить Алью ей показались бесполезными. Алме самой хотелось плакать от беспомощности. Женщина понимала, что ничего не знает о ребенке, не о её боли в голове, ни о том какой цвет нравится девочке. Ей было тяжело понимать ребенка, который не делится с ней своими предпочтениями, переживаниями, даже банальным мнением. У Алмы в голове не осталось ни одной мысли, а методы решения проблемы в голову не шли. Оставшийся способ — это разговоры. Пока мальчик рылся в аптечке, в поиске медикаментов, Сапсан успокаивала девочку. Женщина шептала слова, которые помогали девочке успокоится. в какой-то момент Андре подумал, что это чудо и не только он. Девочка сжимала ткань пиджака имбрины от сильной боли. –Мисс Сапсан, вот, я нашёл, — протягивая все таблетки, которые нашёл. –Аль, я сейчас найду нужные таблетки, потерпи. Отпустив имбрину, у девочки хлынули слёзы с большей силой, чем раньше. Алма с большой скоростью рылась в таблетка, откидывая подальше не нужные. –Что же за день такой?! — в пустоту говорила птица. –Мисс Сапсан, ей совсем уже плохо, мне кажется, — говорил Андре, видя то, как ведёт себя Алья. Она схватилась руками за голову, а из-за сильных болей склонилась к ногам и упёрлась лбом в колени. Из рта вылетали вскрики боли, а сама девочка уже не могла терпеть эту боль. Убрав руки от головы, Аля начала бить себя кулаками по ногам. –Аля, остановись, — хватая за руки воспитанницы, пока та вырывалась и рыдала, имбрина пыталась ее успокоить. –Аль, я рядом, слышишь? — говорила Алма. Она услышала имбрину, девочка тряслась от всех эмоций, которые происходили. Позволив себя упасть в объятия директрисы приюта, девочка плакала. –Андре, видишь таблетки, которые я уронила? — гладя девочку по голове, Алма пыталась объяснить воспитанницу что делать. –Да, вот, вижу, — поднимая пачку таблеток, Андре хотел передать их Алме. Но она явно не могла их взять в ту минуту. –Смотри, достань две штуки, налей воды из кувшина полстакана. За минуту, Андре справился с поручением имбрины и передал ей таблетки. –Аль, возьми, выпей, дорогая, — передавая таблетки, женщина взяла стакан воды и передала воспитаннице. Только сейчас, увидев то, что у девочки красные глаза от слез, Алма поняла, что девочке хуже, чем она предполагала. –Так, держи, нужно запить таблетки, Алечка, — отдав стакан воды воспитаннице, Алма увидела как у той тряслись руки. Сделав глоток воды, девочка выронила стакан из руки. Тот разбился в дребезг, а Алья расплакалась от безысходности. –Аль, все нормально, так бывает, — взяв за руку, женщина пыталась успокоить свою маленькую девочку. –Я не хочу жить, — взяв осколок от стакана, сказала Алья, приложив тот к венам… –Аля, — схватив руку, в котором был осколок, женщина отбросила его на пол. –Ты вновь будешь находится под мои присмотром, ты меня поняла? — со всей злостью в голосе, произнесла Сапсан. Девочка лишь кивнула головой. –Я, пожалуй, пойду, мисс Сапсан… — сказал Андре, убежав наверх к другим обитателям дома. –Иди — вслед закрывающийся двери, сказала имбрина. –Ну, что ты творишь, Аля, — с грустью сказала Алма, начав прибирать осколки с пола. Выкинув все осколки от греха подальше, имбрина вернулась к воспитаннице. А Алья так ничего и не ответила, она просто сидела молча, глядя в пустоту, а по её щекам катились слёзы. То ли ей больно из-за произошедшего, то ли она устала, кто знает? –Не делай так больше. Никогда. Я тебя прошу, — сев к девочке, говорила Алма. –У меня болит голова, — твердила девочка. –Таблетки могут подействовать не сразу, поэтому необходимо подождать, если хочешь, то можешь лечь спать и не идти на завтрак, — говорила директриса. Воспитанница так ничего и не ответила, только плакала от сильной боли. В голове не было ничего, кроме боли. –И всё же, ты идёшь завтракать или будешь спать? — переспросила имбрина. –Спать, — кратко ответила Алья. Алма ушла, а вот Аля легла спать на такой привычный диван, на котором она засыпала ранее, ей было плохо, а спустя час она с трудом погрузилась в сон. На кухне Алма кое-как держала лицо перед детьми, которым так и хотелось разузнать что делала имбрина в кабинете. –Дети, прошу, мы завтракаем, обедаем и ужинаем в тишине! — говорила Сапсан, когда дети вели себя неподобающе за столом. Закончив завтрак, Алма зашла в кабинет проведать воспитанницу, та спала на диване, пока директриса курила трубку от стресса. В голове смешивались множество мыслей, который не могли сойтись на одной. Изучив себя, Алма присела на диван к воспитаннице и заплакала от эмоциональной перегрузки. Ей не хватало сил, времени на все. В какой-то момент она поняла, что не справляется с таким количеством детьми, особенно, когда некоторым нужно больше внимания, чем другим, каждому нужно много внимание, но, увы, имбрин очень мало, а детей много, почти не осталось имбрин, у которых по пятеро детей, только от семи-восьми детей. С этим сложно жить, но, увы, другого выхода нет. Как бы не хотелось каждому ребенку уделить время, женщина не успевала. А Аля так тем более была удобным ребенком, как казалось Сапсан, молчаливая, не требующая внимания. Ангел, а не ребенок, что сказать. Алма думала, что впервые, когда девочка порезала себе руки это было на показ, чтобы с ней время провели, ей казалось, что всё, она в тот момент так много времени провела с девочкой, что этого на всю жизнь хватит, но как оказалось это не то, что надо было. Она не знала как долго будет ещё все это продолжаться, но была уверена, что если с девочкой что-то случится, то будет на её совести…