Я не поступлю так, никогда.

Ища девочку, Алма сбилась со счету дней. Она не помнила ни числа, ни месяца, не говоря о годе. Только календарь говорил ей о том, сколько дней нет ребенка дома. Беззащитный, маленький ребенок, которого надо защищать и оберегать. Алма поняла, она не справилась с ролью имбрины. Она ощущала сильное отвращение к себе. Она уделяла меньше времени другим детям, будто, она позвала об их существовании, хоть это и не так, но она не могла, не могла думать ни о чем и ни о ком другом… Сев на диван в кабинете, Алма упёрлась локтями в колени и расплакалась, как ребенок. Ей было больно и сложно. Она устала. Поглядывая на календарь, птица лила слезы. Прошло уже трое суток со дня исчезновения. В голове играли тысячи мыслей, сотни вариантов развития событий. Столько возможностей. Она винила и корила себя. Она не должна была срываться на воспитанницу. Она не хотела, так получилось. Она постоянно думала, что могла поступить по-другому. Что можно было сделать, чтобы такого не произошло: отправить всех детей готовить, а с ней наедине поговорить, просто накричать, а потом утешить, сказать, что устала, все, что угодно, но не бить, увы, она допустила ошибка. Как бы она не старалась быть идеальной… Ей было тяжело и больно признавать всё произошедшее, неприятно. Возможно, она никогда не примет эту ситуацию. Никогда не просит себя, не даст забыть о ней, но… Она осознала, усвоила и приняла жизненно важный урок, что был нужен ей — это хорошо, но должен ли был быть он настолько жесток? не сейчас… –Пожалуйста, — дрожащим голосом, женщина разговаривала сама с собой. Ей не становилось легче, так было проще справиться с собой, с собственными, настоящими эмоциями. Помогало ли ей это надолго? Нет, это не поможет. Она думает, что потеряла дитя. Она для своих подопечных, как мать. Не существует ни одного слова, даже тысячью слов не смогут описать ту боль, что испытывает мать, теряя своего ребенка. –Вернись, прошу, — шепотом повторяла Алма. –Ненавижу быть имбирной, — сказала Алма, начав плакать по-новой, надрывая голос. Она испытывала весь спектр эмоций в этот момент. То она плакала, то злилась, то смеялась от абсурда всей ситуации. Ей было невыносимо, очень, она не хочет принимать то, что никогда не найдет своего ребенка, свою девочку, что очень сильно любит. Она жалеет о произошедшем, если бы она могла что-то изменить, повернуть время вспять… Нужно собраться с силами, пойти к детям, улыбаться, а она не может… У неё не получается быть стойкой, железной леди. Ей хочется, чтобы её кто-то успокоил и пожалел. Ей нужно было счастливое детство, понимающие люди рядом, но никого не было. Когда появилась Ален, девушка ощутила то тепло, которого ей так не хватало. –Твоя любовь заставляет меня чувствовать себя ребенком, — говорила Алма, лёжа на коленях у возлюбленной. –Я люблю любить тебя, моя интеллигентная Алма ЛеФэй Сапсан, — гладя по плечу, Ален отвечала девушке. –Ты столь прекрасна, что я не могу оторвать от тебя взгляд, — улыбаясь, отвечала птица. –Само совершенство, — смеясь, отвечала молодая особо. –я бы хотела, чтобы отношения с девушками стали общепринятыми, но, если бы я могла что-то изменить, — с грустью говорила Алма. –Главное, чтобы мы были счастливы, остальное не важно, понимаешь? — перебирая пряди волос на голове Сапсан, Ален говорила с ней. –Не совсем, но я тебе верю… — девушка была совсем юной, когда общалась со своей подругой… Воспоминания заставляли её разрываться внутри на части. Её любовь спит, уже вечно, не только ночь, но и день. Она проспит всю оставшуюся жизнь. Алма обещала самой себе жить ради Ален, ради детей. Обещала, что дети будут в порядке и никто не захочет сбежать. Она рушила всё, что создавала годами… Проснувшись, девочка чувствовала себя ужасно. Сильное головокружение и мигрень, что заставляли упасть и лежать на холодном полу. Часть одежды была испачкана кровью. Нельзя было сказать, что эта одежда безнадежно испорчена, но навряд ли девочка захочет находится в ней ещё сутки. По щекам стекали соленые дорожки слёз. Они были вызваны болью, унижением и воспоминаниями. Ей было 5, когда люди с белыми глазами дотронулись до её детского тела… Тогда она не совсем осознавала происходящее, лишь чувствовала боль. Алья была совсем маленьким ребенком. Она плакала на коленях имбрины, что находилась рядом с ней все время. Та успокаивала её. Каждый раз… после многочисленных случаев. Воспоминания заставляли её плакать с большей силой. Её первая имбрина… Она была рядом с ней все время. Чуть ли не с самого рождения. Аля чувствовала себя счастливым ребёнком, но головные боли разбивали её в пух и прах, не будь рядом имбрины, девочка сошла бы с ума. Сбежав от тварей она осталась одна… Её не покидали ощущения, что это навсегда. Одиночество, которое ее преследует почти всю жизнь. Разве ребенок должен в 9 лет думать об одиночестве?.. нет, но, такова жизнь, ничего не изменится по её желанию. Она живёт с мисс Сапсан, её устраивает эта жизнь, но сейчас она лежит на камнях, с красными глазами, не осознавая то, что сделала… Ища девочку снова, женщина устала, и замёрзла. Зайдя в пещеру, где оказалось теплее, чем она думала был ужасный, пугающий вид. Пройдя немного вглубь, она увидела тело… Тело Альи… Она почти не двигалась из-за сильной боли во всём теле. –Аль, ты слышишь меня? — подбегая к воспитаннице, женщина не могла понять какие эмоции испытывает. Ей было радостно, но страшно от внешнего вида воспитанницы. Девочка лежала молча, не отвечая. До сих пор из её глаз текли слёзы. Женщина еле дотронулась до руки ребенка. Алья отреагировала на это прикосновение, но ей было страшно и больно. –Ты меня слышишь? — дрожащим голосом, говорила Алма. –Да, — ответила девочка. Птица выдохнула с облегчением, понимая, что ребенок теперь рядом, она никуда её не отпустит. –Аля, давай вернёмся домой, — просила Алма. Воспитанница не ответила, но кивнула головой, от чего боль усилилась. –Солнышко, у тебя что-то болит? — прикладывая руку к щеке, спрашивала Алма. Женщина поняла, что у девочки температура. –Всё… — плача от боли, говорила она. –Что всё? — обеспокоенно спрашивала имбрина, помогая сесть девочке, это все, что могла она сделать для ребенка в те секунды. –Тело, — сжимаясь от холода, говорила девочка. Сняв с себя свитер, имбрина осталась в тонкой майке. Женщина накинула на плечи девочке свитер, надеясь, что ей станет хоть чуть-чуть теплее. –Нужно вернуться домой, ты сможешь идти? — спрашивала Алма. –Могу телепортировать… — сказала девочка. –Это твоя странность? — с удивлением спросила птица. –Мгм, — девочка невнятно промычала ответ, похожий на «да». Она не стала говорить, что у неё есть более одной странности, наверное, сейчас это ни к чему… –Используй её сейчас, — сказала имбрина. –Куда? –В мою спальню, пожалуйста, — взяв за руку девочку, ответила Сапсан. Девочка закрыла глаза, через мгновение они оказались в спальне директрисы. Телепортировавшись в спальню директрисы, Аля сидела на полу. –Так, давай, медленно поднимаемся, — помогая сесть на кровать, Алма пыталась понять, что произошло с девочкой. Осмотрев комнату своей директрисы, девочка вошла в состояние покоя. Она увидела светлые стены, на которых были картины с детьми, также и с ней. На старом окне висели темные шторы, а в глубине комнаты стоял комод из темного дуба и шкаф. Из такого же материала была выполнена двухместная кровать, на которой был темный плед. –Подними руки, прошу, я сниму свитер, хорошо? — желая помочь, женщина вязалась за край свитера. Девочка подняла руки по просьбе имбрины, давая снять с тебя испачканный предмет одежды. Сняв с ребенка свитер, на котором были пятна крови, женщина пришла в недоумение. –Что с тобой произошло? — подойдя к комоду, птица взяла перекись и вату. Алья ничего не ответила, сидела молча. В напряжённой обстановке, Алма начала обрабатывать весьма глубокие раны, что были нанесены немцами. На левой руке были порезы, которые оставила сама девочка. Она не думала, что, когда ей режут тело — это больно. Для неё это были приятные ощущения, но не в этот раз. –Ай, — прикрыв глаза от боли, девочка сжала плед синего цвета, что лежал на кровати. –Потерпи, — продолжая обрабатывать рану, говорила Алма. Девочка чувствовала себя не в своей тарелке. Они сидела без верхней части одежды, без бюстгальтера, что приносило ей ещё больший дискомфорт. Мурашки проходили по коже с каждым прикосновением холодной жидкости по телу. –Хватит, пожалуйста, мне больно, мисс, — не договорив фразу, Алья поежилась от боли. Приостановив деятельность, Алма пыталась поговорить с девочкой, но попытки были тщетны. –Я должна вам что-что сказать… –Что? — дотрагиваясь до раны на рёбрах, спрашивала Сапсан. –Ночь, когда вы нашли меня… — девочка опустила глаза вниз. –м? — посмотрев вопросительным взглядом, Алма сменила ватку. –Тогда то, что произошло с вами. Он не случайно остановился, — сказала Аля. Женщина отвернулась от неё. Она не хотела вспоминать тот день. –Простите, что не остановила его раньше, я встала в ступор и… — ей не дала договорить Алма. –Аль, всё нормально. Я благодарна тебе, что ты остановила его, — поведя по плечу, сказала птица. –Меня изнасиловали два немца, — протараторила девочка. –Что?.. — у Алмы изменился взгляд. Она смотрела на неё с сожалением, но во взгляде проглядывались нотки шока. Она понимала, что если бы не ударила её, та бы не ушла и все было хорошо. –Такое происходило и раньше со мной. Но, сейчас ощущается по-другому, я бы не сказала, но мне слишком больно, — у девочки потекли горькие слёзы. Обработав порезы, Алма надела на девочку свой свитер. –На ногах что-то есть? Девочка кивнула головой. Оставив ребенка в одиночестве, Алма ушла на 5 минут. –Аль, возьми, — передавая шорты, Алма отвернулась, чтобы воспитанница могла переодеться и не чувствовала себя так плохо, дискомфортно. –Всё Женщина увидела порезы на наружной и внутренней частях бедра. –Твоих рук дело? –переведя взгляд на ноги воспитанницы, спросила Алма. –Нет, только левая рука, — надрывистым голосом ответила девочка. Когда обрабатывали порезы на ногах, Алье было больнее, она не знала с чем это связано, то ли с болью в голове от ситуации, то ли ноги более чувствительны… –Я закончила, ложись, — сказала Алма. –Зачем? — удивлённо спросила Аля. –У тебя температура, будет лучше, если ты не будешь напрягаться, — расстилая кровать, говорила птица. –Ладно, — девочка легла, тогда Алма накрыла её пледом. За двадцать минут девочка уснула. Алма дотронулась до лба подопечной, у неё был жар и высокий. Сделав спиртовой компресс, женщина приложила его ко лбу. –Так будет лучше… — в пустоту сказала женщина. Её жар появился из-за инфекции, которая была занесена через морскую воду. Удивительно, что Алья до сих пор жива после произошедшего. Кто знает, что произойдёт ночью, а пока, птица ушла выполнять свои обязанности перед детьми…