Настоящая команда

Утро Аомине Дайки должно было начаться часов в 5 вечера, как и положено приличному утру выходного дня на каникулах, однако, этот неугомонный будильник был совершенно не согласен с планами на день парня. Не желая сдаваться, баскетболист раз за разом нажимал разные кнопки, не открывая глаз, пока, наконец, не наступила долгожданная тишина. Буквально на секунду. А секунду спустя, из телефона полилось чириканье Кисе Рёты, которого можно было не просто поставить в одну линию с будильником, а едва ли не назначить его на вышестоящую должность, если у будильников, конечно, есть своя будильниковая иерархия. - Чего тебе надо, блондинка, - простонал в трубку Аомине и с чистой совестью – ну, поинтересовался же, долг выполнил – попробовал уснуть под трескотню модели. - Аомине-ччи! Я же говорю, я ездил на съемки… - от дальнейшего трепа тяжелый форвард отключился, слушая сквозь сон и почти ничего не слыша. Будильник из Кисе, конечно, получался качественный, но два года игры в одной команде – большой срок для того, чтобы научиться спать и под такой будильник. – Хорошо? - Да, - с неподдельной радостью ответил парень, скидывая звонок и подгребая под себя подушку. В данный момент он совершенно не думал, на что именно подписался. В конце концов, Кисе еще не раз уточнит, помнит ли Дайки об их договоренности, напишет много сообщений и, если он вдруг что-то пропустит, начнет названивать. Иными словами, никуда от этой липучки не деться. Легче смириться и дать ему то, что он хочет. *** «На третьем месте – Рак. Счастливый цвет – желтый. Счастливый предмет – сакура. Сегодня стоит побыть дома, если не хотите, чтобы ваша жизнь перевернулась с ног на голову. Особенно будьте осторожны с близнецами.» Мидорима Шинтаро старательно следовал сегодняшнему гороскопу Оха Аса, отказавшись выходить на улицу даже до ближайшего магазина, поэтому его «желтую сакуру» ему доставили до самых дверей. Получив свой талисман, парень почувствовал себя намного увереннее, но, поскольку переворачивать собственную жизнь у него желания не было, Мидорима решил отвлечь себя чтением. Книга, не так давно купленная, как талисман, неожиданно увлекла, а потому на звонок телефона парень ответил, не глядя на экран: - Слушаю. - Мидорима-ччи! – радостный голос легкого форварда заставил зеленоволосого парня сглотнуть. Как же он мог не посмотреть? Его ведь предупреждали быть осторожнее. Особенно с близнецами. А этот близнец – всем близнецам близнец, вот что. - Кисе, - тут же вставил снайпер, не давая модели вставить и слова и втянуть его во что-то ужасное, - извини. Я сегодня уехал. Меня сегодня нет, вот что. Позвони мне завтра и я тебя обязательно выслушаю. Резко сбросив вызов, парень вытер со лба холодный пот. Это было страшно. Он прошел по грани, но, кажется, в этот раз повезло. На всякий случай, Мидорима отключил звук на телефоне, чтобы не попасться снова в эту ловушку. Его полностью устраивают размеренные волны его жизни, вот что. *** Мурасакибара Атсуши встал очень рано, не смотря на выходной. У него было запланировано крайне важное дело, которое он никак не мог отложить. Он собрался еще с вечера, приготовил завтрак и только надеялся, что утром сможет спокойно уйти и никто не отвлечет его. Семья, однако, видимо тоже прониклась важностью, хотя сестра как-то тихо посмеивалась за столом на кухне, но никто его не остановил и не задержал, а потому, к маленькому кондитерскому магазину парень подошел к самому его открытию. Сегодня был первый день работы – посетителям предлагались подарки к покупкам, скидки, а также обещали наличие ограниченной серии конфет. Разумеется, пропустить такое знаменательное событие было бы преступлением. Из магазинчика парень выходил с полными пакетами сладостей и прекрасным настроением – скидки действительно были огромные, подарки были вкусные и ограниченная серия действительно была в наличии. Правда, магазин этим похвастаться уже не сможет. Для Мурасакибары этот день можно было уже считать прекрасным, не смотря на то, что до его конца было еще далеко. Наверное, уже ничего не могло испортить его настроение. Даже брат, нагло утащивший из пакета пачку печений вызвал лишь небольшое ворчание – в конце концов, он столько лет прожил в ними, и прекрасно знал, что они все равно влезут в его сладости. - А? – ответил парень на звонок, пытаясь одной рукой вскрыть упаковку. - Мурасакибара-ччи! Ты же меня слышишь? Громкого Кисе сложно было не услышать. Наверное, он мог бы и без телефона докричаться в другой город. - Ки-чин? Привет. Ага, слышу. - Мурасакибара-ччи! Нам обязательно нужно встретиться в ближайшее время! - Ммм… Лениво, - протянул центровой, вытягиваясь на кровати и закидывая в рот сразу горсть конфет. - Понимаешь, я был в Токио и встретил Куроко-ччи! - Ммм… Ки-чин, где Токио и где Киото. Не… Лениво… - парень потянулся за еще одной пачкой сладостей, но не удержал и коробки полетели на пол. Пытаясь их как-то схватить, чтобы содержимое не разбежалось по всей комнате, Мурасакибара совсем забыл про свой телефон и что-то вещающего друга. *** Он абсолютен. Даже Абсолют менее абсолютен, чем он. Быть абсолютным сложно. Нужно раз за разом становиться лучше, становиться идеальнее и абсолютнее в этом мире где все относительно. Ведь он, к сожалению не сферический цыпленок в вакууме. Хотя, сейчас, Акаши Сейджуро, более четырех часов занимающийся изобразительным искусством, чувствовал, что приближается именно к этой гране Абсолюта. Нет, с самим рисованием каких-либо проблем не было и быть не могло – учителя знали свое дело, обучая юного наследника семьи всем тонкостям на совесть. А вот с натурой все было плохо, о чем, впрочем, не следовало не то, что говорить, но даже и громко думать. Тихо думать следовало с опаской. А ведь день так хорошо начинался и должен был прекрасно пройти. На день были запланированы только изобразительное искусство и конная прогулка, после которой Акаши должен был провести остаток дня с отцом, обсуждая семейный бизнес. Но, едва наследник переступил порог столовой, как понял, что планы неизбежно изменятся: в столовой, помимо отца, находилась одна из его «тетушек» – настоящую степень родства этой почтенной матроны и молодого человека просчитать было сложно, но все эти дальние, но очень важные родственницы, были совершенно не против такого именования. По задумчивому взгляду отца, не отрывающегося от него на протяжении всего завтрака, Сейджуро понял, что по завершении трапезы произойдет нечто, ломающее все его планы, а потому смог с честью принять испытание, возложенное на него главой семьи: - Акеми-сан, извините, я вынужден Вас покинуть – дела не могут ждать. Однако, я уверен, Вы прекрасно проведете время с Сейджуро. Сейчас у него будет урок рисования. Он будет счастлив продемонстрировать Вам свои умения, – уход Акаши Масаоми был совершенно не похож на побег, не смотря на то, что именно им и являлся. Тетушка от идеи пришла в восторг, в отличии от самого наследника – предчувствие уже не шептало, а во весь голос кричало, что ничего хорошего из этого не выйдет, но, наверное, даже оно не могло предположить такого. Сначала женщина выспрашивала, какими красками пользуется парень, доведя его учителя до нервного тика придирками, и, в итоге, выставив того за дверь. Еще некоторое время посокрушавшись «блеклым и безжизненным» краскам, она решила, что лучше всего продемонстрировать свои умения Акаши сможет на ней, тем более, что «эта композиция совершенно безвкусна! В такую вазу нужно ставить одиночные цветы на высоком стебле, а не пышный букет, да и фрукты здесь совершенно ни к чему». Спорить с ней Сейджуро благоразумно не рискнул – отец ясно дал понять, что сегодня тетушка является его заботой, а обиженная тетушка могла доставить неприятностей в несколько раз больше. Первые несколько вариантов набросков не успевали перерасти во что-то большее, просто потому, что женщина передумывала и меняла позу. Когда же, наконец, молодой человек уже был готов перейти к следующему шагу, прозвучал вопрос, который можно было считать угрозой: - Сей-чан, надеюсь, тебя научили, что ничто на картине никогда не должно выдавать возраст женщины? Постаравшись выполнить завуалированную просьбу тетушки, Акаши изобразил ее несколько моложе изображения в зеркале, но добился лишь слов: - Совершенно не похоже! Я же не просила мне льстить, я прекрасно знаю, как я выгляжу. Это фраза была ложью и ловушкой, ибо тетушка не то, что не знала, даже не догадывалась, как она выглядит, назвав новый рисунок «безобразной карикатурой» и едва не обидевшись. Благо, удалось ее убедить, что это из-за красок, которые, как и сказала тетушка, настолько «блеклые и безжизненные», что испортили труд. Акеми-сан снова повздыхала, но ничего против собственных слов не сказала и заняла свое место снова. Звонок телефона прозвучал для Акаши музыкой избавления – еще даже не видя, кто ему звонит, он смог убедить женщину, что этот звонок крайне важен и серьезен, и что он должен поговорить конфиденциально. Пусть и несколько минут, но это была долгожданная свобода. - Рёта, - Акаши постарался, чтобы в его голосе не было слышно того счастья, что он сейчас испытывал и звучал он ровно. – Слушаю. - Акаши-ччи! Ты же меня выслушаешь? – обычно модель не интересовался подобным, когда звонил, просто вываливая на слушателя, ибо собеседником назвать человека, которому не давали вставить слова, было неправильно, все, что было у него на уме и на языке. - Да, Рёта. Я тебя слушаю. - Это очень хорошо! Потому что я пытался позвонить нашим ребятам, но они все сегодня совершенно не способны меня услышать, а ведь это очень важно! Это касается Куроко-ччи! У меня была съемка недалеко от его дома – там такое хорошее место и прекрасное освещение, даже ночью должно было хорошо получиться! - Рёта. - А, да, я встретил Куроко-ччи! Вообще, я шел в отель, но увидел его на дороге и не смог пройти мимо, тем более, что его же обычно не увидишь, а тут я его заметил, хотя он был без Нигоу! Хотя, вообще-то его без Нигоу сложно заметить, а с Нигоу его сразу видно, потому что щенок очень приметный. Вот интересно, Куроко-ччи и его щенок же очень похожи, а при этом щенка все сразу замечают, а Куроко-ччи нет! - Рёта. - Да-да! Я встретил Куроко-ччи и решил с ним пройтись, потому что он был весь какой-то подавленный! Вообще, по Куроко-ччи не заметно, он же хорошо лицо держит, но мне показалось, что это так. Наверное, он был менее безэмоциональный, чем обычно, а может быть я по глазам увидел – мне как раз на съемках говорили показывать лицом одно, а глазами другое! Ты знаешь, это очень сложно! Ты же думаешь об одном, а делаешь другое, и начинаешь путаться и вообще… - Рёта. - Извини, Акаши-ччи! Я не отвлекаюсь! Я пошел проводить Куроко-ччи, а до этого я узнал, что моя команда собирается встретиться, а я об этом не знал и поэтому сэмпаи на меня злятся и… - Рёта. - Акаши-ччи! Это важно, это относится к теме! - Хорошо. Слушаю. - Куроко-ччи же мне ничего не рассказывает, он вообще никому ничего не рассказывает и все в себе держит. Вот я и решил сам ему все рассказать, ну про себя. И он меня слушал, слушал, а потом как начал говорить про команду! Ну, не то, чтобы начал много говорить, Куроко-ччи вообще не много говорит. Но тут он сказал и я понял – у него проблемы! Акаши не удержался и все-таки закатил глаза. Очень хотелось спросить, почему из всего этого длинного текста выпала логическая цепочка рассуждений. Как вообще можно рассказать все, кроме того, что действительно важно? Может, это такой дар? Хотя, скорее, проклятье, на его голову. - Рёта. Еще раз, пожалуйста. Ты встретил Тецую? - Да, я был на съемках и… - У него что-то случилось? - Да, он, конечно, ничего не сказал, но по нему было видно – это как на фотографии, когда… - Ты пытался с ним поговорить? - Да, но он же не говорит особо, а тут вообще весь в себя ушел, его только мои проблемы с командой и заставили отреагировать! Отлично, кажется, вышли на финишную прямую. - Ты думаешь, что у Тецуи проблемы с командой? - Да, он очень ярко отреагировал, когда я начал говорить про свои проблемы, особенно про то, что они меня не ценят и я их брошу, раз я им не нужен. Ну, не то, чтобы ярко – Куроко-ччи вообще ярко не реагирует, но это… - Я понял. Что ты хочешь? В трубке неожиданно повисла тишина, а потом непривычным тоном Кисе ответил: - Он ведь нам помог вспомнить, как мы любим баскетбол. Мы ведь не можем не помочь ему в ответ. Он не просит о помощи, так и мы не просили. Но если мы все оставим так, то какие же мы друзья? Акаши помолчал немного, обдумывая и приводя мысли в порядок. Такой Кисе был непривычен, но они все изменились со средней школы. А может, раньше Рёта просто не показывал эту часть себя, а сейчас немного приоткрылся. Впрочем, это можно было обдумать и позже – сейчас следовало уделить внимание тому, о чем долгим лабиринтом фраз пытался сообщить легкий форвард. Тецуя действительно много сделал для них и для него, Акаши Сейджуро, пожалуй, сделал даже больше, чем для кого-либо другого, потому что он не просто вернул ему баскетбол – он помог ему вспомнить и вернуть самого себя. - Встретимся завтра. - Отлично! Я всем нашим как раз сказал завтра в наше кафе приходить к 12! Это так классно – встретимся в нашем месте, совсем как раньше! - Ты всем позвонил? - Да, Акаши-ччи! Я всем позвонил, всем все объяснил, правда Мидорима-ччи сказал ему завтра позвонить! - Хорошо, Рёта. До завтра. Капитан Поколения Чудес отложил телефон в сторону и потер виски – сейчас он не был уверен, что мог назвать легкими эти несколько минут общения, и они уже не очень были похожи на освобождение. Но, в конце концов, капитан – это навсегда. И ответственность за его парней все равно всегда останется на нем. По крайней мере, перед своей совестью ответ держать именно ему. Впрочем, и для них он капитан. Тоже навсегда. Акаши взял телефон, подумал, что отлично знает, как кто из его команды отреагирует на просьбу Кисе прийти, представил, как будет вылавливать их и ждать, пока они соизволят все собраться, и разослал каждому: «Завтра в 12:00 в нашем кафе около Тейко. Быть обязательно.»